Глава 10. Блуждания во тьме

      В лабиринтах вентиляционных систем шум присутствовал почти всегда: фоновому и тихому гулу воздуховодов уже никто не удивлялся. Подобное положение вещей только играло на руку: сотрудники все лишние звуки в вентиляции успешно игнорировали, ссылая их на обычный скрип конструкций. Даже когда там действительно кто-то находился.       Но существо мастерски скрывало шорохи, почти беззвучно касалось металлических стен вентиляции и с завидной легкостью передвигалось по туннелям. За короткий срок он научился не только запоминать все углы и повороты, но и прекрасно в них ориентироваться. Он знал расположение всех кладовок, в которых можно было укрыться, всех складов, где можно отдохнуть и все места, куда лучше не соваться.       Он считал это своей обязанностью — обеспечить безопасность ребенку, которого потащил за собой. Нет, не просто ребенок.. Друг. Видя искреннее доверие и открытость со стороны Тео, сложно было не поддаться давно забытому чувству, про которое Коготь предпочел бы не вспоминать. Однажды резкое осознание привязанности ударило по сердцу (или тому, что от него осталось) куда больнее, чем многочисленные пытки в стенах камеры. Коготь — имя, данное ему на первых этапах их дружбы, — въелось в разум даже сильнее, чем номер эксперимента или его название.       Хотя Прототип не только понимал, что фабрика это место опасное, и, к сожалению, укрыть Теодора в тени просто не получиться, но и сам видел, как мальчик раз за разом попадает в неприятные ситуации, ставя на кон не только их миссию, но и собственную жизнь. Это “привычка” такая — стабильно попадать в передряги? Коготь уже не раз всерьез задумывался о том, чтобы прекратить оставлять Тео одного в небезопасных местах. Как бы он не хотел об этом думать, но такая рискованность могла привести к полному провалу. Они и так потеряли достаточное количество времени, а Теодор..       ..Теодор создавал слишком много проблем.       Подобные мысли, противно оседавшие в голове, Прототип старался отбросить, даже не давая шанса на их дальнейшее развитие. Что он мог сделать? Избавиться от проблемы..?       Прототип резко остановился, сбивая ход размышлений. За годы, проведенные в белых стенах камеры, он научился думать, анализировать, держать в голове сразу несколько вариантов событий — это и стало его личной пыткой. Порой непредсказуемые мысли заставляли подступать тошноту к горлу, но постоянный внутренний монолог скрашивал весь досуг Когтя: он помогал и отвлечься, и незаметно провести время по пути к нужной цели.       Где-то за стенкой раздались приглушенные голоса, а чуть дальше в темноте вентиляции показался тусклый свет, рассеченный полосками сетки. Прототип осторожно подобрался к ней, мельком заглядывая на открывшийся взгляду офис. В нем находились самые обычные работники, что иногда перекидывались парой слов и непрестанно клацали по клавиатурам рабочих компьютеров, от которых исходил монотонный гул. На стене тихо отбивали ритм часы, показывая скорое окончание рабочего дня.       Коготь несколько секунд посмотрел на рабочих и двинулся дальше. Наличие офиса означало, что его конечная цель совсем рядом. И он оказался прав: за следующим изгибом показалась очередная вентиляционная сетка, ведущая свежий воздух в небольшой и скромно обставленный кабинет. А самое главное — пустой.

***

      Склады на нижних этажах отличались от верхних более ограниченным пространством и количеством коробок — складывалось ощущение, что половина помещения оставалось пустой. И без того нервный Теодор чувствовал себя здесь как на ладони. Соседство с Плейкером и отделом исследований одновременно заставляло постоянно оставаться в напряжении, и Тео в любой момент был готов бежать, даже понимая, что фабрика пустует. Он не знал, сколько времени на часах, но выключенный свет на складе говорил сам за себя. Горели только пара красных лампочек, освещающих выход и малую часть комнаты.       Забившись в дальний угол, Теодор облокотился на коробку и устало клевал носом, несмотря на внутреннее беспокойство. Гребпак расположился рядом, чтобы до него можно было дотянуться рукой: Тео навязчиво держал единственную защиту ближе к себе. От постоянной тяжести плечи ныли и болели, сколько их не растирай; его тело нуждалось в, пожалуй, стишком частом отдыхе. Теодор неумело балансировал между потребностью сна и желанием оставаться настороже.       Сквозь пелену усталости до него донесся скрип, источник которого располагался где-то над головой. Сколько бы времени не прошло, Тео всегда будет рад слышать этот звук где угодно. Небольшая заторможенность не позволила ему быстро подобраться к вентиляции, когда сетка слегка приподнялась и наружу вытянулась раскрытая металлическая ладонь. Теодор на секунду замер, замечая в руке Когтя небольшой предмет, упорно протянутый мальчику. В очертаниях и форме ярко-красной упаковки он узнал обычный батончик, что когда-то давно доводилось пробовать.       Тео неуверенно посмотрел сначала в темноту вентиляции, а затем снова на скромный подарок, прежде чем застенчиво взять предложенный батончик, кожей ощущая холод металла. Не говоря ни слова, он только благодарно улыбнулся и уселся обратно на пол. В тишине с осторожными перерывами зашуршала обертка, а Теодор с довольным лицом и успокоенными мыслями жевал батончик, наслаждаясь давно забытым вкусом. Тишина перестала напрягать, а наоборот — казалась комфортной и, вместе со спокойным взглядом Когтя, присматривающим из тени, создавала ощущение безопасности.       В мирных условиях сонливость взяла верх, и вскоре (не раньше, чем он доел батончик) Тео уже не просто клевал носом, а полноценно спал, облокотившись на неудобную коробку.

***

      Раннее утро ничем не отличалось от позднего вечера: помещение оставалось в полутемноте, а фабрика “спала” свои законные пару часов до начала рабочего дня. Для кого-то эта ночь была тихой, а для кого-то — самой беспокойной, будь он дома или среди коробок на складе.       На утро Теодор первым делом почувствовал резкий холод: из-за него пришлось натянуть на голову капюшон и спрятать руки в рукавах кофты — благо, что она была достаточно объемной, чтобы почти полностью укутаться, но сон, несмотря на вновь приобретенное тепло, ушел с концами, оставляя Тео приходить в себя. Вторым делом он притянул Гребпак поближе к себе, осторожно осматривая склад на наличие каких-либо изменений. Ничего нового.       Знакомый шорох в вентиляции, и Теодор уже подскочил поближе, создавая ощущение бодрости. Он всем своим видом хотел выразить благодарность Когтю не только за батончик, но и за все в целом. Вставать на коробки Тео не стал: те выглядели слишком хрупко, поэтому он просто задрал голову вверх, а для полного счастья еще и рукой около вентиляционного отверстия помахал, искренне желая, чтобы Коготь увидел его активные знаки внимания.       На складе воцарилось секундное молчание, прежде чем сетка снова приоткрылась и наружу медленно показался теперь уже немаленький предмет, который Теодор сразу поймал, ощущая его внезапную тяжесть. В руках оказалась совершенно обычная камера, местами потертая и исцарапанная, будто когда-то упала с высоты. Тео удивленно замер, посмотрел прямо в черноту вентиляции, где скрывался немой взгляд Когтя, и спросил:       — Где ты ее достал?       — Неважно. Без нее никто тебе не поверит.       — Э-э, ты прав, но так что мне с ней делать?..       — Вентиляции, — резко ответил Коготь.       Теодор перевел озадаченный взгляд с камеры на друга; его краткость и прямолинейность порой сбивала с толку. Он тихо переспросил и услышал более развернутый ответ:       — Через вентиляции можно попасть куда угодно. Они достаточно большие.       ..И тут в голову Тео пришло резкое, до смеха просто понимание — Коготь предлагал ему с помощью лабиринтов, проходящих через всю фабрику, добраться до мест, куда обычным методом дойти было проблематично. Теодор не боялся небольших пространств или возможности заплутать, особенно когда рядом был друг, знающий все проходы как свои пять пальцев. Тот, кстати, тихо поглядывал за думающим мальчишкой из тени, не торопя и смирно ожидая ответа.       Наконец со стороны послышалась возня, и через пару секунд Тео, взобравшись на ящик, оказался совсем около вентиляции. Он неуверенно обернулся назад, посмотрел на лежащий Гребпак, который теперь казался слишком неудобным, и шепотом произнес:       — А как же Гребпак? Мне кажется, что он будет создавать много шума.       — Отдай его мне.       Теодор быстро кивнул и, прежде чем затащить в вентиляцию массивный Гребпак, проверил решетку, приоткрывая ее наверх и позволяя выглядеть так, словно ее никто не открывал. Несмотря на оставшиеся сомнения, Тео уже давно убедился, что компания не особо заботилась о безопасности чего-либо, потому что болты держались на одном честном слове.       Только Теодор спустился с коробки, чтобы взять Гребпак, как до ушей донеслись приглушенные шаги с коридора. Тео замер и прислушался: с каждой секундой они становились все громче и отчетливее, пока он не понял, что кто-то приближается к складу. Теодор в панике посмотрел на Гребпак, судорожно оценивая оставшееся время и варианты побега. Тяжелый предмет все еще лежал на полу, а до вентиляции оставалось проскочить всего пару рывков, если его не будет тормозить ничего лишнего.       Решение, сопровождаемое самыми тревожными мыслями, было принято быстро. Тео не стал пытаться тащить Гребпак за собой, а сам в считанные секунды забрался на коробку и максимально аккуратно, в условиях страха и паники, залез в вентиляцию; благо, что она действительно оказалось достаточно большой.       Теодор отполз подальше от решетки, надеясь, что не наткнется на Когтя, и затаил дыхание, наблюдая за складом из тени. Дверь с металлическим звуком отворилась, оповещая о приходе неизвестного рабочего, и помещение наполнилось легким шорохом. Тео не видел ни зашедшего человека, ни того, что он делает; мальчик предпочел сидеть тихо и бояться совершить лишнее движение.       Шаги перешли от двери к задней части склада, туда, где буквально минуту назад находился Теодор. Сердце его заколотилось чаще при мысли, что работник может забрать Гребпак: тогда Тео останется не только без единственного предмета, который мог обеспечить безопасность и свободный проход почти в каждую часть фабрики, но и оставит огромную улику.. А еще разочарует Когтя. Потеря зеленой руки заставила Теодора поклясться больше никогда не подводить друга, но..       ..Послышался звук, которого Тео боялся больше всего. Гребпак быстрым движением подняли с пола, и рабочий его осмотрел, тихо хмыкая себе под нос. Яркое отсутствие важного элемента его наверняка смутило, поэтому работник поспешил удалиться со склада вместе со сломанным инструментом, даже не подозревая, что в темноте вентиляции спрятался ребенок, с пустыми глазами смотрящий на исчезновение последней надежды.

***

      Лазать по вентиляции у Теодора получалось не так тихо, как у Когтя — того как будто и вовсе не было в темных лабиринтах, но в то же время Тео четко ощущал нахождение друга рядом, иначе бы просто заблудился. По его мнению различные повороты продолжались бесконечно и, даже при сильном желании, он не смог запомнить дороги ни туда, ни обратно.       Разговаривать в вентиляции было опасно: любой шепот здесь могли услышать, поэтому весь путь друзья провели в гробовой тишине. Теодор виновато отмалчивался, не особо наблюдая за редкими вентиляционными решетками, мимо которых они проползали. Все помещения на нижних этажах и так казались пугающими, а при “ночном” освещении и мрачном безмолвии еще и заставляли лишний раз понервничать. В конце концов, из защиты у Тео остался лишь Коготь, выступающий неким путеводителем по самым жутким уголкам фабрики.       Потеря Гребпака плохо отразилась не только на подавленном Теодоре, но и на Прототипе. Казалось, что только недавно он отгонял навязчивые мысли, как вдруг они получили еще больший толчок к своему распространению и медленному захвату разума, искажая образ мальчика, привлекавшего к себе череду неудач. Коготь был не в праве причинять вред невиновному хотя бы из-за обещания, когда-то данного самому себе. Когда-то давно, наверное, когда он еще имел сердце.       Где-то вдали по трубам с глухим и протяжным звуком заработал вентилятор. Тео неуверенно оглянулся назад, пытаясь сориентироваться в темном пространстве и привыкнуть к навязчивому шуму. Сейчас был один из множества моментов, когда он жалел, что не взял с собой какой-нибудь маленький фонарик из Плейкера. Теодор лишь тихо вздохнул и аккуратно, чтобы не ободрать колени о металл, поплелся дальше, спеша за Когтем.       Из мыслей его выдернул нарастающий звук, на сей раз отличающийся от шума вентиляции: до ушей раз за разом долетали приглушенные обрывки фраз, что никак не складывались в цельные предложения. Тео бросил заинтересованный взгляд в темноту впереди себя, будто пытаясь разглядеть там то ли друга, то ли далекий источник разговора. Продолжая движение и тщательно следя за тем, чтобы не издать ни одного лишнего шороха, Теодор заметил, что речь стала отсчетливее и приобрела смысл.       Наконец впереди показалось окошко тусклого света, разбитое на многочисленные полоски тенью от решетки. За ним, в конце прохода, находился Коготь; Тео лишь удивился, как он сумел так быстро проскочить такое большое расстояние. Он бесшумно вытянул металлическую руку из тени, предупреждая Теодора о том, что надо немного подождать, — тот без проблем понял немой знак и замер в паре метров от решетки, вслушиваясь в разговор неизвестной группы людей.       Разглядеть помещение никак не удавалось, а подползать поближе Тео не решался — внизу ясно слышались чьи-то встревоженные переговоры, обсуждающие «скорый приход доктора» и кого-то «за стеклом»: ни одна, ни вторая фраза не помогла Теодору понять, о чем идет речь. В один момент все голоса притихли, давая звуку открывания двери заполнить комнату. На смену ему быстро пришел напряженный голос человека, кратко и почти безнадежно идентифицируя пришедшего:       — ..Доктор Сойер.       Теодор на секунду замер, вспоминая, где мог бы слышать столь знакомую фамилию. Вместе со званием доктора на ум приходили лишь ужасные ассоциации, и им, кажется, было логическое объяснение..       — Я хочу его видеть.       ...Коготь говорил об этом человеке. Не совсем много, но достаточно, чтобы Тео, будучи в безопасности, напрягся так, словно находился прямо перед Харли. Впрочем, не только это вселяло ужас — по помещению снизу прокатился глухой и раскатистый рев чего-то чудовищного, что находилось вне поле зрения Теодора. Он изо всех сил постарался не подпрыгнуть из-за неожиданности и усилившегося страха, почти совсем переставая дышать.       — Мы были правы, когда говорили, что кто-то узнает больше, чем нужно, — продолжал Сойер. — Сложившаяся ситуации на фабрике лишь подтверждает это.       Рычание повторилось, будто существо отвечало на слова доктора.       — От проблем надо избавляться поэтапно. Так с чего бы начать.. — в помещении воцарилось молчание, прежде чем Харли резко обратился к одному из других людей. — Доложите мне о ситуации с Роуэном Столлом.       Еще одно знакомое имя привело Тео в чувства: теперь, помимо беспорядочного страха, пришел интерес и непонимание. Слишком уж часто в беглой жизни Теодора мелькает странный работник, о котором даже вспоминать не хочется. Но он тоже знает правду. А теперь Сойер задумал что-то плохое, иначе бы не стал просить информацию о Роуэне, стоя перед рычащим и опасным существом.. При мыслях об этом Тео почему-то начинал волноваться.       Спустя пару фраз, брошенных между Харли и работниками, в помещение на несколько секунд ворвался звонкий гудок телефона. Не успел Теодор опомнится после внезапного звонка, как на его смену пришел не менее громкий и яростный крик с приказом о выключении камеры. В край напуганный Тео по привычке сжался в комочек и готов был закрыть уши руками, но звуки стихли сами по себе. Видимо, большинство человек, особенно самых громких, покинуло комнату.       Придя в себя, Теодор наконец-то смог свободно продвинуться дальше по вентиляции, аккуратно минуя окошко света и приближаясь к заждавшемуся другу. Где-то снизу доносился приглушенный трезвон, на этот раз более тихий и напоминающий мелодию из детской шкатулки. Тео не обращал на него внимания, пока не услышал уже знакомый голос:       — Чертов съемщик.. — Харли, уставший и раздраженный, вернулся к прежнему монологу, обращаясь то ли к себе, то ли к существу. — На чем мы закончили? Ах, да, Роуэн Столл..       Теодор остановился и посмотрел в глубину вентиляционной темноты, как бы спрашивая у друга, что делать дальше. Коготь замер, бросая на мальчика странный взгляд, который он, кажется, еще ни разу не видел. От этого Тео неуверенно склонил голову набок, пытаясь разобрать внезапное недопонимание, пока монолог Сойера продолжался:       — ..Дело с ним будет закончено быстро и жестоко, Пьер должен позаботиться об этом, — несмотря на относительное успокоение, раздражение в его голосе не пропадало. — Хоть что-то он должен сделать нормально!       Теодор качнул головой и снова повернулся к решетке. Немая сцена между ним и Когтем наверняка ничего не значила, когда внизу говорят более важные вещи. Он просто не мог развернуться и пойти дальше.       Одно лишь слово «жестоко» заставляло страху подбираться ближе к горлу: неужели от Роуэна собираются избавиться таким образом? Беспокойство все сильнее окутывало Тео, который не хотел бы допустить одну лишнюю смерть любого невиновного. Тем более, каким бы надоедливым и странным работник не был, он не вызывал у мальчика сильное недоверие.       — Подготовьте 1160, — обратился Харли к притихшим людям в комнате. — Я уверен, он зверски проголодался.       Существо зарычало, и Теодор мог поклясться, что услышал в этом вое счастливые нотки знакомой мелодии. По его коже снова пробежались мурашки — чтобы там не было, Тео бы не хотел увидеть это вживую. Следом появились и другие звуки, будто помещение ожило после мрачного монолога Сойера. Зашуршали бумаги, начались рабочие переговоры, а Харли, видимо, окончательно покинул комнату.       Теодор тоже с тяжелым, но тихим выдохом отвернулся от окошка света и медленно полез в сторону заждавшегося друга. Мысли о будущей расправе никак не покидали кудрявую голову мальчика. Мог ли он как-то осведомить Роуэна об этом?..

***

      Бесконечные вентиляционные пути закончились на очередной комнатушке для персонала. Приоткрытая дверь вела на огромный склад с не менее огромными коробками, на которых красовался неизвестный символ из трех красочных квадратов. С начала дороги прошло не так много времени, фабрика все еще наполовину спала, открывая бедным рабочим с ночной смены (и не только) пустующие темные помещения, коим был этот склад.       Облокотившись на стену и с трудом разминая затекшие ноги со свежими царапинами и ушибами, Тео задумчиво рассматривал камеру. Ее состояние тоже оставляло желать лучшего, будто бы она на себе показывала состояние мальчика. Все потертости можно было легко ощутить, всего лишь проведя по ней пальцем, чем Теодор бесцельно и занимался. Внезапно его взгляд заметил темное пятно, что на свете вырисовывалось в две буквы, умно написанные черным маркером на темной поверхности.       Камера была подписана инициалами «Р.С.».       Тео подозрительно нахмурил брови, не веря своим глазам, а тем более мыслям: размышления о судьбе Роуэна, еще не до конца ослабшие, снова загорелись с прежней силой. Коготь ведь не ответил, откуда он достал камеру.. А все последние обстоятельства указывали лишь на одного человека, такого же потерянного, как и сам Теодор.       Мальчик вернулся к осмотру камеры, решительно нажимая на кнопку включения. Спустя пару секунд экран томно зажегся, а объектив с тихим жужжанием вылез наружу, полностью готовый к съемке. Но Тео сейчас было не до нее — он упорно искал доступ к галерее снимков, гонимый призрачной надеждой подтвердить свои догадки.       Наконец поцарапанный дисплей снова погас, но вместо столь нужных фотографий и видео на нем высветилось лишь краткое сообщение: «Изображения не найдены». Теодор досадно бросил руку вниз, заходя в тупик своих размышлений. Значит, он поспешил с выводами и камера вовсе не Роуэна?       Снаружи раздался металлический звук, заставляя Тео выглянуть из-за двери, где его встретил холодный блеск глаз в дальней темноте. Коготь ждал, и поэтому мальчик, проверив наличие видеонаблюдения, быстро пересек освещенную часть склада, приближаясь к темноте и не переставая задаваться вопросами. Не теряя времени, он робко спросил у друга:       — И все таки.. Где ты взял эту камеру?       — У работника, — кратко ответил Коготь, начиная разворачиваться в противоположную сторону с намерениями продолжить путь.       — Я его знаю?       — А ты знаешь многих работников?       Тео беспомощно замолк, когда нависшая тень от фигуры Когтя снова показалась ему огромной и опасной. Он виновато опустил голову вниз и смиренно поплелся за другом, опять обращая внимание на инициалы «Р.С.». Воспоминания о подслушанном монологе и смерти не покидали его.       Теодор замер в пару шагах от Когтя, уже и сам наполовину скрытый в темноте. Он упорно попытался отогнать внезапно возникший страх, делая судорожный вздох, и негромко спросил:       — Это Роуэн Столл? — между ними повисла тишина, но Тео в какой-то мере стало легче от нее, поэтому он с надеждой продолжил. — Ты же тоже слышал Сойера? Я честно не знаю, про что именно он говорил, но раз оно связано с Роуэном, может.. Мы можем как-то его предупредить?       — Мы потеряем много времени. Это бессмысленно, — ответил Коготь спустя пару секунд молчания. Теодор мог поклясться, что расслышал в разных голосах недовольство.       Не найдя что ответить, он обреченно выдал тихое: «Пожалуйста..», теряя последние надежды. Глаза в темноте странно померкли, прежде чем загореться с прежним светом, будто их обладатель усердно размышлял. По складу пронеслись слова:       — Как ты хочешь предупредить его?       Тео резво подскочил с такими же горящими глазами, готовый прямо сейчас выкладывать все свои мысли.       — О, я знаю как..!