Глава 9. Свои проблемы

      Ни в одной другой зоне фабрики не было таких огромных проходов, как здесь. Несмотря на обширность местных коридоров, стерильно-белые стены отдела исследований давили на разум своей угнетающей атмосферой.         Лейт прекрасно знал, для чего нужны высокие потолки и усиленные меры безопасности — он сам лично проконтролировал, чтобы все условия, предъявленные главой проекта, были соблюдены и выполнены в наилучшем качестве. Но все это не мешало Пьеру каждый раз с замиранием сердца и навязчивой паранойей идти по пустым коридорам исследовательской, задаваясь вопросом, как ученые вообще работают в такой обстановке.         Но ученые и не жаловались. Как минимум один, который прямо сейчас шагал наравне с Лейтом, любезно провожая того глянуть на одну из камер содержания, что в последнее время стала частью одной большой проблемы, повлекшую за собой “увольнение” сразу нескольких рабочих. И если последний факт никого особо не волновал, — дело уже привычное, все-таки — то второй заставил поднять на уши весь отдел исследований и не только.         Именно из-за резко возникших проблем, в один момент упавших на голову главы инноваций, и возможности быть убитым когтями абсолютно жестокого существа где-то в тени фабрики, Пьер стал еще более раздражительным и нервным, замечая у себя частые скачки громкости в речи. А сверху к его итак нестабильному состоянию прибавлялось жуткое волнение Стеллы о каком-то там сбежавшем ребенке, на которого Лейту, честно говоря, было глубоко плевать. Проблемы в Плейкере стояли на последнем месте в его длинном списке дел.         В отличии от Пьера, его собеседник, напротив, выглядел относительно спокойным, с безразличным выражением лица выслушивая Лейта, в очередной раз негодующего на весь персонал исследовательской (в особенности на «пустоголовых охранников»), который допустил такую грубую ошибку. Доктор, как было ясно из белого медицинского халата, лишь иногда кивал или вставлял в диалог пару словечек, все остальное время отводя взгляд в сторону и раздраженно хмуря брови.         — ..Мои подозрения в сторону Роуэна Столла только начинают расти. — внезапно Лейт сбавил тон голоса, почти переходя на задумчивый шепот, — Слишком странно он себя ведет в последнее время, а эта заинтересованность в Хагги меня очень напрягает. Если он что-то узнает..         Закончить предложение Пьеру не дал резкий грохот, доносящийся с конца коридора и в красках дублированный раскатистым эхом. Оба одновременно повернули головы в сторону источника шума, а Лейт и вовсе заметно побледнел, что не укрылось от ловкого взгляда собеседника. Он лишь подавил желание закатить глаза и осторожно, но быстро направился к ближайшему повороту, за которым слышался удаляющийся топот.         Доктор немедленно посмотрел за угол, в длинный проход, но не встретил ничего странного или опасного: коридор пустовал так же, как и всегда, без намека на какое-либо движение. Кто бы там изначально не находился, ему удалось сбежать, оставив после себя только громкое эхо. Позади донесся настороженный голос Пьера:         — Надо бы проверить камеры..  

***

 

      Жизнь в Плейкере текла своим чередом: дети беззаботно веселились под искусственным “солнцем”, а воспитатели работали, заряжаясь бесконечной энергией своих подопечных. Постоянное пребывание с сиротами хоть и выматывало, но доставляло удовольствие, особенно — видеть их улыбки на лицах.         Стелла Грейбер решила посвятить этому делу всю жизнь, поэтому еще давным-давно без раздумий откликнулась на предложение о работе в приюте, вдохновленная речью основателя. С тех пор Плейкер стал ей вторым домом, и Стелле до безумия хотелось, чтобы дети воспринимали это место так же, как и она.         Но что могло пойти не так в этом маленьком детском мирке? Где именно оступилась Грейбер, позволяя искреннему желанию помочь сиротам исказиться под сомнительными идеями? Что бы там не говорил человек, придумавший засовывать детей в огромные игрушки «на благо компании», глубоко в душе Стелла была не согласна с ним и надеялась, что проект скоро закроется.         Но количество экспериментов, — удачных или нет — медленно возрастало, а прибыль, на удивление, также поднималась. Всем не терпелось посмотреть на невероятную “статую” в вестибюле, которая выглядела совсем как живая. А вот Грейбер больше не могла долго там находиться, зная, какого именно ребенка они взяли.         От угнетающих мыслей ей помогали отвлечься разговоры с детишками в Плейкере или на Игровой Станции, куда она тоже нередко заглядывала. Порой нелепые вопросы часто уводили Стеллу подальше от тревожных тем. Даже сейчас, когда она торопливо шагала по дорожкам приюта мимо небольшой полянки, полностью покрытой ковром искусственно-яркой травы, звонкие голоса выбивались из общего гула резвящихся детей и беспрестанно звали Грейбер поучаствовать в какой-нибудь забаве.         Еще пару часов назад она бы, даже имея миллион незаконченных дел, непременно согласилась бы выкроить хоть пять минут, чтобы поиграться с сиротами, но дело, решением которого Стелла занималась все последнее время, не терпело отложений в долгий ящик. Проще говоря — решать вопрос нужно было здесь и, желательно, поскорее.. Поскорее вернуть в приют кое-кого.       Грейбер тяжко вздохнула, приближаясь к огромному зданию, отличавшемся от остальных мест в Плейкере своей лаконичной серьезностью — Офису Консультанта. За его дверьми Стеллу ждут длинные коридоры, бесконечное количество офисов, а затем и собственный кабинет, а в нем — документы и отсчеты, от которых она уже успела отвыкнуть.         Нет смысла скрывать, что пропажа Теодора Грамбелла выбила Стеллу из колеи. Она знала, что некоторым детям не всегда может нравиться обстановка в приюте, или что они могут выкинуть что-то внезапное из соображений «Я уже взрослый!», но чтоб.. Вот так? С кражей оборудования (Грейбер уже успела проконтролировать, чтобы никто из обслуживающего персонала больше не оставлял свои Гребпаки где попало) и побегом под раннее утро? На ее памяти такой случай происходил впервые.         Идя по длинному коридору, что на вечерних сеансах обычно был заполнен детьми, Стелла опять погрузилась в неестественные для нее долгие размышления, не замечая ничего вокруг. Из мыслей ее вывела возникшая перед лицом ладонь, неустанно махающая для привлечения внимания. Грейбер резко остановилась, переводя взгляд на стоящего рядом человека, коим оказался Джоэл Синклер — старший консультант в Плейкере. Он выжидающе смотрел на Стеллу, как-то нервно сжимая в руках потрепанную бумажку.       — О, мистер Синклер! — начала девушка с виноватой улыбкой, — Извините, не заметила вас. Я пропустила что-то важное?       — Нет, но я хотел бы поговорить с вами о Теодоре Грамбелле. Никаких новостей?       — Из последний — нет, — ответила Стелла, на разочарованном выдохе опуская голову.       — Тогда, думаю, это.. — Джоэл поднял бумажку, без слов вручая ее Грейбер, — Хоть как-то поможет вам. Я нашел это у Теодора в комнате.       Не успела Стелла рассмотреть данную ей бумагу, как Синклер быстро удалился, бросая краткое прощание под конец; она лишь успела озадаченно глянуть уходящему вслед, сразу отвлекаясь на помятую бумажку в руках. На вырванном тетрадном листе в линеечку красовался детский рисунок, на первый взгляд — самый обыкновенный: кровать, кудрявый мальчик, нарисованный фиолетовым карандашом, и..         ..Костлявая рука, выглядывавшая из тени под кроватью.       Грейбер на пару секунд перестала дышать, в ступоре смотря на лист, в углу которого находилась подпись в виде излюбленной сокращенной формой имени, подтверждая все опасения Стеллы. Одни за другими в голове всплыли многочисленные жалобы и отсчеты от других воспитателей о сомнительной связи Теодора с неким воображаемым другом.         Глаза Стеллы резко расширились, а пальцы сильнее сжали и так измятую бумажку. Ей никогда не нравилось то, что Плейкер и отдел исследований находятся так близко к друг другу. Если даже ребенок смог сбежать, то что мешало умному существу пробраться в приют, наполненный наивными детьми? Грейбер отчаянно покачала головой, отрицая пришедшую мысль. Это не мог быть он, но все на рисунке говорило об обратном.         Она на ватных ногах припала к стене, устало опуская руку с бумажкой и судорожно выдыхая. Похоже, придется идти к Харли Сойеру, как бы сильно ей этого не хотелось.  

***

 

      Дверь позади, оборудованная всевозможными методами защиты, надежно захлопнулась, оставляя зашедшего человека одного в наблюдательской. Небольшое помещение, заставленное длинными столами и компьютерами, рядом с которыми в случайном порядке валялись оставленные бумаги, в частности неважные. Из-за выключенных ламп единственным источником света служила ярко освещенная камера за стеклом. Ее обширные стены отражали сильное свечение на белой поверхности, первое время заставляя глаза жмуриться от контраста полутемной и до боли светлой комнаты.         В тишине раздались шаги, и из тени в конце наблюдательской вышел тот, кого на фабрике остерегались не меньше, чем монстров, содержавшихся в подобных “клетках”. Харли Сойер собственной персоной, держа в руках объемную папку, набитую всякими важными бумагами, остановился перед стеклом и, не обращая внимания на слезящиеся от яркости глаза, посмотрел прямо внутрь камеры, словно хотел там что-то увидеть.         Но белая комната как была абсолютно пустой, так и оставалась, создавая холодное ощущение чего-то неправильного. Эта камера никогда не должна была оставаться без присмотра, а уж тем более — без содержавшегося в ней существа, за которым только постоянное наблюдение и нужно. Но произошла какая-то ошибка, изъян в работе.. Чем только Харли не назвал причину побега во всех тысячах отсчетов по этому делу.         Каждый раз приходя в наблюдательскую и видя все еще пустую камеру содержания 1006, Сойер только сильнее разочаровывался в исследовательской группе, начиная разделять с Лейтом желание уволить всех подчистую. А вот сотрудники, ради собственной безопасности, обходили разъяренного доктора стороной, чтобы случайно не попасть под его гнев. Все итак прекрасно понимали, что раздражению Харли есть причины — трудно сохранять спокойствие, когда из имеющейся информации о нахождении Прототипа есть только подозрительные шумы из вентиляции в разных частях фабрики.         Сойер тяжко выдохнул, откладывая лишние мысли с негодованиями и сосредотачиваясь на более важных вещах. Он поднял папку в руке ближе к стеклу, благодаря чему теперь можно было прочитать ее название: «Эксперимент №1006. Прототип». Огромный бумажный архив отсчетов и документов, заключенных под одной обложкой, который Харли знал наизусть от корки до корки (некоторые ученые называли это “фанатизмом”, но дальше их мнения ничего не заходило — сказать что-то такое доктору было равносильно самоубийству).       Набитая папка шуршала в руках Сойера, и он аккуратно ее раскрыл на одной из страниц, где хранились все бумаги за последние даты. Даже не смотря на то, что он еще давно заучил их, ничто не мешало ему лишний раз пройтись по тексту в надежде на что-то новое, будь то открытие или решение.       Загнув угол следующей страницы и готовясь перевернуть ее, Харли заметил, как что-то легким движением выпало из под приподнятого листа, ускользнуло за спину и мягким приземлением упало на пол, прячась в тени. Отложив открытую папку на ближайший стол, он повернулся к темноте, глазами отыскивая выпавшую вещь, коей оказалась небольшая измятая бумажка, что скорее выглядела как грубо вырванный тетрадный лист.         Через секунду она содержанием вниз оказалась в руках у Харли, пока тот пытался понять, откуда такому замученному листочку быть в деле 1006. Внезапно в голове всплыла совсем недавняя встреча с Грейбер, при которой она без лишних слов, но с отчаянными просьбами рассмотреть, всунула ему какой-то рисунок, который доктор быстро отложил в первую попавшуюся папку и прогнал Стеллу из своего кабинета, возвращаясь к более важным делам.         Теперь же эта бумажка оказалась здесь, поэтому Сойер наконец соизволил ее рассмотреть, поворачиваясь обратно к свету. Перед глазами находился обычный криво сделанный детский рисунок, не отличавшийся ни особым обилием цвета, ни толковым смыслом. Харли бы так и закончил просмотр сей “картины”, если бы его внимание не привлек один важный элемент. Прямо из под нарисованной кровати торчала рука, силуэтом закрашенная в черный.         Даже без подробностей и деталей Сойер без проблем понял, кому именно принадлежала рука с длинными пальцами. Конечно, куда еще мог пойти Прототип, чтобы укрыться от глаз ученых? Хотя, признаться честно, выбор именно Плейкера слегка удивил Харли, но это было не более чем новое интересное открытие. И ребенок, который выглядел очевидно счастливым от факта пребывания неизвестного существа у себя под кроватью.. Как 1006 мог повлиять на него?         Но зацепка уже найдена, и теперь дело должно пойти быстрее. Найти ребенка гораздо легче, чем сообразительного эксперимента, верно? Надо бы проконтролировать, чтобы документы мальчика в ближайшее время оказались у Сойера на столе.