Глава 1. Новая глава, о старой жизни

Парой дни, недели, и даже месяцы, пролетают мимо так быстро, что мы теряем им счёт. Но парой… время останавливается, прекращает свой ход, особенно если каждый день в точности повторяет предыдущий, и ты знаешь, что впереди тебя ждёт череда таких же дней... Пенелопа не жаловалась. Не кому, не за чем, нет смысла, а самое главное - нет привычки. Вот уже больше месяца, она жила в родовом поместье Бриджертонов, именуемое родом их давнего предка по линии матери Уорена Шипбулдинга. Со временем название упростили, и стали называть его просто УоронШип – хаус. Особняк находился на юге страны, в двух днях езды от Лондона. Это место кардинально отличалось от Бриджертон-хаус, с его просторными и светлыми залами и богатым, изящным декором. Усадьба хоть и была ухоженной, но совсем не играла красками. Цветов почти не было, только высокорослые кустарники, и густая поросль вьюнов, оплетающих все возвышенности и стены огромного дома, с его тёмными колоннами, и окнами, уходящими в глубь. Из-за этого и без того мрачный вид дома, казался ещё более угнетающим. В самом особняке, как будто тоже не хватало света и цвета. Тёмные тона, выбранные когда-то для убранства этого дома, делали это огромное имение хмурым, сдавливающим изнутри. Казалось, что стены и потолки нависают своей массивностью, также как и мебель, картины, и окна, из которых почти не поступало света. Полумрак и отчаяние, такое первое впечатление складывалось от этого огромного, старого дома. Совсем не удивительно, что никто из семьи Бриджертонов не решился жить тут постоянно, и редко посещали это место. Оно угнетало. Однажды, Пенелопа слышала в разговоре с Элоизой, что в это имение кто-то из их семьи едет тогда, когда хочет побыть один, спрятаться, уединиться. Вспомнив это, к новоиспечённой Миссис Бриджертон пришло осознание. Вот зачем Колин её сюда привёз, спрятать, скрыть. Это своего рода наказание, вот только не понятно кого он больше наказывал, себя или супругу. Пенелопа понимала, что она отвечает за ложь, но за что Колин наказывал себя? Чувство вины? За жестокость, проявленную в тот момент, когда должен был поддержать? Ведь он клялся оберегать! Поэтому избегает общения и присутствия супруги? Потому что не смог сдержать гнева, похоти?  Она хотела бы знать, услышать это от него. Но она его потеряла… Тот Колин, которого она любила, его не было, он исчез в ту последнюю ночь перед их отъездом, а на смену пришёл совсем другой, тот кого она совсем не знала, не понимала, но всё равно продолжала любить. А он наказывал её одиночество. Избегал её присутствия каждый раз, когда это было возможно, а если нет, то отводил взгляд, не желая встречаться глазами с женой.   Для Пенелопы уединение и одиночество, не были чем-то новым, она привыкла так жить. Она была той, кого никто не замечает, на кого всем наплевать. С одной лишь поправкой, теперь её знают, скорее всего ненавидят, быть может, восторгаются смелостью, но совершенно точно, презирают за правду, высказанную за столько лет… Едва ли среди знатных семей Мейфера, да и Лондона в целом, найдётся та, что избежала колкой заметки Леди Уислдаун. Сейчас в дали от светской жизни, в тиши полей и лесов окружающих особняк со всех сторон, у Пенелопы было слишком много свободного времени, чтобы бесконечно придаваться размышлениям и самобичеванию, и совсем никого, чтобы поделиться своими чувствами и переживаниями. За месяц никто не приехал и не написал ни единого письма. Возможно, Колин переписывался со своей семьёй, но Пенелопа не могла об этом знать. Она написала письмо матери и сестрам сразу как приехала, а также Элоизе, но в течении месяца, так и не получила ответа от родных, а подруга ответила, но письмо её было абсолютно отстраненным и формальным. Элоиза написала о погоде в Лондоне, и новом книжном магазинчике, который открылся в окрестностях Мейфера. Ничтожно мало, для того, кому катастрофически не хватает общения. Конечно, вместе с ними в имение приехали слуги - экономка, повар, несколько служанок и павозчики. Но никого из них Пенелопа не знала. Служанка Инесс, что была приставлена к ней сразу по приезду, оказалась очень кроткой молодой девушкой, родом из деревни, которая находилась за тысячу ярдов от имения, и была ближайшим населённым пунктом. С самого детства Инесс проживала в этом имении. Она помогала своей матери в уборке огромного дома. И когда её не стало, после тяжёлой болезни, она, зарекомендовав себя трудолюбивой и честной, так и осталась жить и работать здесь. Видимо жизнь в изоляции сказалась. Инесс была замкнутой и не многословной, и потому совсем не подходила в собеседники. Хотя и этому минимальному общению, Пенелопа была очень рада. Как только супруги заехали в имение, Колин собрал всех слуг, тех, которые проживали в доме для поддержания порядка, и тех, что приехали с города, представив их друг другу. Он дал указания подготовить комнаты для него и жены в разных концах дома, объяснив это тем, что и он и супруга любят побыть наедине с собой, а также попросил прислугу уважать это их желание, и не обсуждать. Экономка Миссис Эстер Гласс, строгая, пожилая женщина, нанятая Колином в Лондоне, пообещала быстро навести быт и порядок, как только полностью ознакомится с фронтом работы, и распределит обязанности между слугами. Пенелопа всё это время была простым наблюдателем. Молча оглядывая место, в котором ей придётся жить в ближайшее время, она слушала распоряжения мужа, и не верила, что это он. Он был холоден не только к ней. С прислугой он разговаривал весьма строго, и совершенно без эмоционально. Когда Колин и Миссис Гласс перешли в другую комнату, Пенелопа продолжила осматриваться, слыша лишь обрывки фраз, сказанных её мужем. В основном это были указания по ведению дома, пожелания по готовке еды, а ещё просьба полностью брать управление на себя, в случае если он будет отсутствовать какое-то время в поместье. Ещё он просил внимать просьбам его жены, относится к ней как к полноправной хозяйке, выполняя все приказы и просьбы, но обо всём докладывать ему. Слышать, то как супруг говорит, о ней как о хозяйке дома, немного грело душу, и дарило надежду, что она не совсем ему безразлична. Но услышав о том, что Колин планирует отъезды, Пенелопа испытала странные чувства, тоску и облегчения одновременно. Глупо было полагать, что Колин, который так любит путешествия, сможет пробыть какое-то продолжительное время на одном месте, особенно если его ничего или ни кто не держит, в этом месте…Их брак можно было считать абсолютной формальностью, с того самого момента, как королева посетила их свадьбу, и угроза снова нависла над семейством Бриджертонов, и в этом снова была виновата она…Разоблачение Крессиды усугубилось её шантажом. И это отдаляло её от любимого всё дальше и дальше. Хотела всё исправить. Решив, что публичное признание, сменит гнев на милость, она снова ошиблась. Пенелопа произнесла свою признательную речь перед тоном, но королева запретила ей продолжать издавать фельетон. В этот самый момент Колин окончательно замкнулся, а затем напился и... Об этом Пенелопа не хотела думать…..  И всё же она тосковала по прежнему Колину, ей не хватало их долгих разговоров с шутками, спорами и обсуждением последних новостей.  Не хватало их прогулок, совместных завтраков, и обедов. И пусть всё это было слишком коротким мгновением. Но это было…И теперь её судьба, жить этими воспоминаниями, надеясь, что когда-нибудь он простит её за ложь и разбитые мечты… Или хотя бы просто заговорит с ней. Да, Пенелопу, сложно было наказать одиночеством… И всё же за этот месяц она с лихвой ощутила разницу между тем, когда ты в обществе, пусть и в роли невидимки, и когда ты находишься в изоляции от этого самого общества. Спасением стали любимые занятия, писательство, чтение книг, которых было в избытке в старом доме и прогулки по огромной усадьбе. Наматывая километры медленными шагами, Пенелопа порой не замечала, как выйдя на прогулку ранним утром, время ускользало так быстро в её глубоких мыслях, что в итоге она пропускала и завтрак, и обед. Запыхавшаяся от беготни и поисков, служанка находила её на одной из многочисленных тропинок, где-нибудь в тени кустарников и деревьев в дали от дома. По лицу Инесс, Пенелопа понимала, что в очередной раз прогулка затянулась. Беспокойное лицо служанки красноречивее любой фразы, говорило о том, что Пенелопа неосторожна в своих прогулках, и ей следовало бы находится, ближе к дому. Её предупреждали, что в этом месте можно встретить диких животных, таких как волки и лисицы, но что ещё опасней тут водятся ядовитые змеи, и с её стороны очень неосмотрительно уходить так далеко без сопровождения. В такие дни, вечером в дневнике Пенелопы, появлялась очередная запись о чувствах, разрывающих сердце, и природе, которая поражает своей красотой, когда не тронута рукой человека. Она сама не понимала как эта аналогия вдруг возникла в её голове. Просто Пенелопе хотелось вот так же, оказаться вдруг не тронутой человеческими пороками, теми, что таятся в каждом человеке, и она сама была не исключением. Собственные пороки съедали её изнутри сильнее чем одиночество. Ведь теперь она осталась с ними один на один. И как же найти спасение в одиночестве, когда ты находишься на краю…? Спасение оказалось совсем близко, ведь как известно, оно приходит тогда, когда действительно нужно…