Глава 2. «Спасение»

Утренняя нега так приятна и волшебна, когда ты знаешь, что открыв глаза, день подарит тебе новую жизнь, во всех её проявлениях... Пенелопе стало казаться, что для неё, утро было таким только в детстве, сейчас же утро, день, ночь, это рутина. Ежедневно повторяющаяся, чёрно-белая, без цветная рутина… подталкивающая всё ближе к краю. Нет это не были мысли свести жизнь с концами, она её слишком ценила. Но Пенелопе казалось, что ещё чуть-чуть и она потеряет рассудок, а попросту говоря – сойдёт с ума. Однако в такие моменты Господь Бог, а быть может сама вселенная, тут уж кто во что верит, посылает нам спасение, и наша задача не упустить этот момент, воспользоваться этим шансом. И Пенелопа не упустила, уцепившись как за соломинку, за ту возможность и дар, который ей был предоставлен… Шёл второй месяц, её прибывания в УоронШип – хаусе. По началу, в первые недели своего прибывания в этих стенах, Пенелопа, ещё не привыкшая к новому укладу жизни, пыталась сохранять прежние привычки. Она довольно рано просыпалась, и закончив с утренним туалетом, облачалась в одно из своих выходных платьев, те, в которых она обычно совершала променад по улицам Лондона, на торговую площадь или прогулку по парку. Служанка молчаливо помогала с корсетом, платьем, причёской. Но Пенелопа, видела в её глазах, явное непонимание, к чему все эти усилия. Вскоре она и сама поняла бесполезность всего этого убранства на себе. Вспомнив уроки шитья и вышивки из детства, она попросила помощи у служанок, и совместно с ними переделала несколько своих платьев в более простые, убрав с них лишние детали и украшения. Инесс упростила и один из корсетов, перешив его в более лёгкий корсаж под платья, который не нёс более в себе функции утяжки, а был предназначен лишь для поддержания формы. Причёски Пенелопа тоже перестала делать. Этикет требовал от леди быть всегда в подобающем виде, и волосы всегда должны быть аккуратно уложены в причёску. Но в уединённом поместье, среди лесов и полей, ей не перед кем было наряжаться и чиниться. Ходить с распущенным волосом, или заколотыми одной лишь шпилькой, стало приятной привычкой для девушки.  Местные слуги, казалось даже стали теплее к Пенелопе, без всей этой завесы высшего тона. И лишь экономка, работавшая в лучших домах Лондона, по-прежнему смотрела на неё укоризненно, намекая что леди в любых обстоятельствах должна оставаться таковой. Но Пенелопа, кажется, достигла той точки, когда её перестало это трогать. Где Лондон, и где сейчас она. Высший свет изгнал её, так почему бы и ей не изгнать его из своей жизни. В конце концов вся эта мишура с платьями, драгоценностями и причёсками, лишь оболочка, истинное воспитание человека выдаёт его в другом, и никакими красотами это не прикрыть. Кому как ни Пенелопе было об этом знать, ведь она столько лет в своём фельетоне, обозревала высший свет Лондона. Мысли о столь дорогом и трудоёмком деле, кололи её сердце кинжалами, поэтому она старалась не думать об этом. Это было обычное утро, которое ни капли не воодушевляло. Пенелопа осмотрела себя в зеркало, стоящее перед ней на туалетном столике, и с удивлением обнаружила, что не узнаёт девушку, которая смотрит на неё из отражения. Кожа лица, шеи и декольте приобрели загорелый оттенок, от постоянных прогулок под солнцем. На носу и груди рассыпались рыжие веснушки, которых она не помнила с детства, поскольку мать с определённого возраста запрещала Пенелопе и её сёстрам подставлять свои лица солнцу. Веснушки считались неприемлемыми, так же, как и загар, поскольку встречались у простолюдин, которым приходилось много времени работать на солнце, т.е. это были признаки бедности. Волосы у Пенелопы тоже выгорели от солнца, и приобрели более золотистый оттенок, вместо своего обычного, красно-огненного. А ещё не стянутые заколками в постоянных причёсках, они стали длиннее и пышнее, что даже радовало Пенелопу. Пышные локоны почти полностью покрывали её спину и плечи. Была в этих всех изменениях, какая-то простота и покой, такие необходимые в душевных терзаниях девушки. Если бы только  сейчас Пенелопу увидела мать, то её бы точно поразил шок. Ведь сейчас девушка олицетворяла собой всё то, что её мать с брезгливостью призирала. Пенелопе не здоровилось несколько дней, и она провела их в постели с книгой. Отлежав себе все бока, она была решительно настроена, поскорее одеться и выйти на улицу для прогулки и завтрака на свежем воздухе. Её служанка Инесс, отсутствовала уже почти неделю. Ей пришли неприятные известия из деревни, её старшая сестра была тяжело больна. Отпросившись на неопределённое время, она уехала. Конечно, Пенелопа безоговорочно отпустила девушку. Семья — это самое важное, у бедняжки никого кроме этой самой сестры не осталось, не допустимо оставлять родного человека в трудный момент. Пенелопа не стала просить никого из других служанок прислуживать ей, т.к. вполне справлялась самостоятельно с тем, чтобы привести себя в порядок перед выходом из личных покоев. Однако Миссис Гласс, предложила ей свою помощь в отсутствии личной служанки, и Пенелопа не стала отказываться, посчитав это не совсем вежливым по отношению к пожилой экономке. В тот самый момент, когда Пенелопа безуспешно пыталась застегнуть на себе непослушный корсаж, в её комнату постучались, и из-за чуть приоткрытой двери послышался спокойный голос экономки. - Леди Бриджертон, ваш завтрак готов и подан на террасе. Пенелопа тяжело вздохнула, и на выдохе, почти умоляя, обратилась к экономке, которая кажется уже хотела уйти. - Миссис Гласс, прошу вас зайдите, мне кажется нужна ваша помощь. Пожилая женщина, высокая и худощавого телосложения, проскользнула в комнату и закрыла дверь за собой. Увидев в чём, заключается проблема, она быстрым шагом подошла к Пенелопе, и встав у неё за спиной поспешно перехватила края корсажа из рук девушки. С силой стянув края, она сцепила их за крючки нашитые по оби стороны и отпустила, плотная ткань была явно натянута. Пенелопа ахнула, и приложив руку к груди, тяжело втянув воздух через нос. Грудь ныла, и плотная ткань корсажа явно доставляла ей дискомфорт. Пенелопа с благодарностью посмотрела на экономку, всё ещё переводя дыхание, от неприятных ощущений. - О, спасибо вам Миссис Гласс, вы моя спасительница. - Не стоит благодарности, - пожилая женщина, как всегда, была сдержана на эмоции, - Если вы пожелаете, я попрошу кого-то из служанок помочь вам с одеждой, и сделать её более свободной в груди, чтобы она не приносила вам неудобств. - Не стоит!, – Пенелопа поспешила её уверить, - Думаю это временная проблема и скоро я вернусь в свои обычные формы. В моём теле явно случился какой-то сбой, но я жду что вскоре должны случиться женские дни… Пенелопа немного смутилась от собственной откровенности, но всё же продолжила объяснения, в то время как экономка продолжала смотреть на неё весьма вопросительным взглядом.  - Дело в том, что моя грудь всегда в это время становится немного болезненной и больше в размере. Кажется, взгляд экономки смягчился, и всё же она смотрела на Пенелопу как-то странно, девушке показалось что во взгляде пожилой женщины было толи недоверие, толи сомнение. Но Эстер Гласс была воспитана так, что не задавала лишних вопросов, и потому лишь кивнула в ответ. - Если вы поможете мне и с платьем, я буду вам очень благодарна. - Конечно, мэм. Экономка помогла Пенелопе застегнуть платье, молчаливо отметив для себя, что и оно с трудом застегнулось в груди. Девушка заметила это не понятное выражение лица экономки, и поспешила её уверить, что со всем остальным справится сама. - Ещё раз спасибо вам, Миссис Гласс, не буду вас более отвлекать, от ваших дел, через пять минут я спущусь на террасу. Экономка кивнула, и поспешила удалиться, а Пенелопа тяжело вздохнула и коснувшись руками своей груди, снова поморщилась от неприятных ноющих болей. Она была рада, что пожилая женщина наконец-то вышла и Пенелопа перестала ощущать на себе её изучающий и укоризненный, как ей казалось взгляд. «Конечно Эстер, женщина хоть уже и в возрасте, но обладает явно от природы, худым телом, и видимо считает, что эталон красоты именно в стройной фигуре, от этого она смотрит на меня так странно и осуждающе» - думала Пенелопа. Ей с её параметрами, приходилось всю свою жизнь сталкиваться с этими взглядами. «Дожила…»- возмутилась собственным мыслям Пенелопа. – «В отсутствие иных людей, теперь меня донимает мнение и взгляды прислуги». Усмехнувшись, и проводив саму себя взглядом в зеркале, девушка вышла из комнаты. В семье Фезерингтонов всегда с уважением относились к слугам, но при этом строго соблюдали иерархию. Пенелопа понимала, что не должна так реагировать, и всё же в случае с Миссис Эстер Гласс, важную для девушки роль играл возраст и опыт. Она искренне любила экономку Варли, та проработала в их семье много лет. Пенелопа помнила её с самого юного своего возраста, и та всегда относилась к ней и её сёстрам с теплотой и поддержкой, которую в силу своего характера не могла им оказать родная мать. Возможно, если бы Миссис Гласс пожелала того сама, то Пенелопа смогла бы и с ней найти общий язык. Но пожилая женщина этого явно не хотела. Пенелопа закончила свой завтрак не начав. Она надеялась, что терпкий вкус чая вызовет аппетит, и она наконец-то позавтракает как следует, за последние несколько дней. Но надежды не оправдались. Она сделала глоток крепко заваренного напитка, и поняла, что с трудом смогла его проглотить. Странное ощущение, желудок буквально выворачивало. Пенелопа схватила салфетку и прикрыв ей рот, шумно и глубоко втянула воздух через нос, голова слегка кружилась, и девушка прикрыла глаза. Она буквально чувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Стоящая рядом служанка начала беспокоиться, и защебетала звонким голосом. - Вам плохо, Леди Бриджертон, вы такая бледная…? – женщина засуетилась, - Я сейчас же позову Миссис Гласс… Она практически убежала с террасы, а Пенелопа открыла глаза и почувствовала, что от горла стало откатывать. От мысли что сейчас придёт экономка и снова будет оценивать её взглядом, к лицу Пенелопы вернулась краска. С самого детства, больше всего она не любила привлекать к себе внимание, а тем более таким образом. Ей всегда было смешно наблюдать за тем, как молодые леди, изображают плохое самочувствие или даже обмороки, и ей не верилось, что кто-то принимает это в серьёз. Для Пенелопы это было её личным моветоном. Но сейчас она не притворялась, ей действительно не здоровилось уже несколько дней, однако этот факт не менял того, что она совершенно не желала, чтобы Миссис Гласс это увидела. Пенелопа точно знала, что экономка в мельчайших подробностях обо всём докладывает Колину. Но к чему его беспокоить по такому банальному поводу, как женское недомогание.  «Навряд ли его это хоть немного тронет, скорее наоборот… хуже того, он подумает, что я пытаюсь привлечь к себе внимание» - эта мысль вихрем пронеслась в голове Пенелопы. Она подскочила со стула, и отложив салфетку на стол, уже готова была направится к выходу с террасы на улицу, лишь бы не показываться на глаза Миссис Гласс. Она не успела, на террасу быстрым шагом зашла экономка. На лице её читалось не поддельное беспокойство. - Леди Бриджертон, вам плохо? Служанка сказала мне, что вам сделалось дурно от чая! Я сейчас же отнесу всё на кухню, и попрошу повара переделать, я уже говорила ему, он в последнее время слишком крепко заваривает чай. Пожилая женщина явно переживала и излишне суетилась, Пенелопа уже и раньше замечала, что когда Эстер Гласс нервничала, то начинала торопиться, много говорить, и пытаться найти виноватого, до конца не разобравшись в сути вопроса. Но при всей своей суете, она не упустила возможности просканировать Пенелопу взглядом, и это было так явно и навязчиво, что у девушки пробежали мурашки по спине, шее и остановились у кромки волос. - Миссис Гласс, прошу вас, не нужно ничего относить, и тем более делать выговор повару. Я прекрасно себя чувствую, служанка преувеличила моё лёгкое недомогание. – Пенелопа поймала себя на мысли, что суета экономки передалась каким-то образом и ей. – Всё было очень вкусно, и чай чудесный, а я просто ещё недостаточно голодна, чтобы всё это съесть, мне видимо нужно сначала как следует нагулять аппетит. Мой организм уже привык к долгим прогулкам по свежему воздуху, и теперь требует именно этого… Кажется, всё сказано было на одном дыхании, потому что Пенелопа выпалила это так быстро, что даже сама не поняла зачем соврала о том что всё было вкусным. И она и экономка, оби смотрели на стол, на котором завтрак был совершенно не тронут, и даже чашка чая стояла полная, поскольку Пенелопа сделала из неё всего один маленький глоток. Пенелопа потупила свой взгляд, и отвела его в строну выхода на улицу. Как же ей хотелось стать сейчас невидимкой. Пауза затягивалась, но неожиданно вошла та самая служанка, обеспокоенная здоровьем Пенелопы. Она скромно улыбнулась, и вопросительно посмотрела на Миссис Гласс. Та моментально переключила своё внимание на неё, и в её голосе сразу послышались нотки раздражения, но она больше не суетилась. Видимо мысли пришли в порядок, и теперь ей срочно нужно было что-то скомандовать, чтобы окончательно утвердиться. Она распорядилась, чтобы завтрак перенесли в гостиную, объяснив это тем, что сейчас Леди Бриджертон планирует прогулку, а к тому времени как закончит, солнце как раз будит полностью заливать всю террасу, и принимать пищу на ней будет уже не так комфортно. Под эти обстоятельные разъяснения экономки, Пенелопа и улизнула с террасы прямиком во двор. Опасаясь того, что Миссис Гласс может отправить служанку следом за ней, для сопровождения, она поспешила подальше отойти от дома огибая его через густую поросль кустарников жасмина. Прямо за этой посадкой, находилась конюшня, а рядом с ней небольшая беседка, которую слуги построили для себя. Пенелопа уже отдыхала в ней однажды, там же она познакомилась с конюхом Фоксом, он тоже был родом из деревни её служанки. Но в отличии от Инесс, оказался более разговорчивым, молодым человеком.  Когда Пенелопа только начала свои прогулки по территории усадьбы и однажды заблудилась в густых зарослях, Фокс вывел её к дому, показал эту милую беседку, и сказал, что та может в любое время приходить сюда, чтобы насладится сладким ароматом цветков жасмина. Он же посоветовал ей не заходить так далеко, поскольку в этих местах частенько встречаются волки и лисы, но опаснее того, в этих садах водятся гадюки. Пенелопа была ему благодарна за доброту, он оказался одним из первых, кто без смущения и косых взглядов заговорил с ней. И всё же она больше не решилась ходить сюда. Воспитание не позволяло даже помыслить о ведении дружбы с конюхом. Но сегодня в попытке убежать от вездесущих глаз экономки, ноги сами привели её сюда. И она обрадовалась этому. У жасмина, начался новый цикл цветения, кустарники были густо усыпаны белыми цветами, а аромат от них так и кружил голову, и был настолько ярким, что с лёгкостью перебивал все остальные, включая запах конюшни. Пенелопа зашла в беседку, и пройдя в самую её глубь, села на скамью. Не смотря на солнечный и тёплый сентябрьский день, в беседке было прохладно. Пенелопа облокотилась на стену, и сама не заметила как задремала… Она не знала сколько проспала, но казалось, что разбудил её колокольчик. Пенелопа открыла глаза и попыталась сообразить, где находится. Вспомнив как оказалась здесь, она засмеялась над собственным абсурдным поведением, и стала прислушиваться к колокольчику, который вовсе был не им. Так звонко звучал детский голосок, который доносился со стороны конюшни, а вторил ему грубый мужской голос.  Пенелопа медленно подошла к выходу из беседки, и аккуратно выглянула. Первое что она увидела, это повозка и хвост запряжённой в неё лошади. Рядом с повозкой были уже выгружены корзины и ящики с провиантом из деревни, а ещё рядом с ними Пенелопа заметила саквояж своей служанки Инесс. Она точно знала, что это её, т.к. видела, как девушка уезжала с ним. Значит она вернулась. Эта мысль не могла не радовать Пенелопу. Теперь, когда её служанка здесь, она сможет избегать общения с экономкой чаще. Выглянув чуть больше, Пенелопа наконец увидела, того кто так усердно спорил. Это был конюх Фокс, а рядом с ним крутилась хрупка девичья фигурка. Голос девочки был настолько тоненьким и звонким, что резко резонировал с грубым мужским басом. - Не надо убеждать меня, в том, что ты уже большая. Я помню какая ты трусиха. И уверен, что тут же грохнешься с коня, как только на него залезешь. Не уговаривай меня, нам нужно дождаться Инесс. Мужчина явно потешался над девочкой, он посмеивался, над её гримасами, и не выпускал поводья, которые она пыталась у него отобрать, из-за чего подпрыгивала, и бегала во круг огромной мужской фигуры. А он откровенно дразнил её, и радовался тому, как она злится. - Я вовсе не трусиха, и не упаду. Ты не был в деревне почти два месяца, и поэтому не знаешь! За это время я научилась не только ухаживать за лошадьми, но ездить на них. Пенелопа не могла оторвать глаз, от этой картины. Маленькая девочка, на вид была очень худенькой, лет семи, в простом холщовом платье, с коричневым кожаным шнурком в волосах. Её светлые локоны, мягко струились по спине и плечам, а задорная улыбка и ясные глаза, сразу показывали, насколько открытая и добрая душа, у этой юной девчушки. Такая хрупкая с первого взгляда, она так уверенно топнула ногой, и скривила своё красивое личико, что Пенелопа невольно хохотнула, привлекая тем самым внимание тех, за кем наблюдала. Малышка вздрогнула и повернулась, а конюх скривил лицо, и виновато потупился, схватив девочку за руку и переместив её ближе к себе. Пенелопа прикрыла рот рукой, и почувствовала, что лицо обдало жаром, ей вдруг стало очень неудобно, ведь она подглядывала. Она на протяжении нескольких лет, оставалась невидимкой в толпе, и совершенно бесстыдно подслушивала сплетни «высшего света». Но сейчас оказалась в ситуации, когда была уличённой в том, что подсматривала и подслушивала разговор слуги и его маленькой спутницы. Собрав в кулак всё самообладание и воспитание, которым была наделена, Пенелопа сделала несколько шагов в сторону конюшни, и выйдя из беседки, полностью показалась объектам своего наблюдения. Она сделала ещё несколько шагов в их сторону, и виновато отвела взгляд в сторону повозки и лошади. Конюх уже приготовился что-то говорить, но Пенелопа его опередила. - Простите, у меня не было цели следить за вами или подслушивать, я оказалась здесь случайно, не смогла устоять перед ароматом жасмина, и расположившись в беседке, как всегда, потеряла счёт времени. – Пенелопа не придумала, что можно было бы ещё сказать, но по глазам мужчины она поняла, что от неё в общем-то никто и не ждал никаких оправданий. Опустив взгляд вниз, Пенелопа встретилась глазами с девочкой. Она  пряталась за Фоксом, но взгляд её не был испуганным, даже наоборот довольно дерзким. Её глаза были настолько синими, что их глубина завораживала. Девочка дернула конюха за рубаху, и практически шёпотом спросила. -  Это та самая ведьма Гласс, о которой мне говорила тётушка? – малышка говорила очень тихо, но Пенелопа её всё равно услышала. Слова произнесённые девчонкой, привели её в восторг, и она громко рассмеялась, впервые за последние несколько месяцев. Фокс, явно сбитый с толку такой реакцией, ещё сильнее смутился, он звучно цыкнул на девочку, и кажется постарался заслонить её собой ещё сильнее. - Леди Бриджертон, прошу вас не сердитесь, бестолковое дитя, сама не знает, что говорит. Инесс привезла девочку из нашей деревни, это её осиротевшая племянница. Слово «осиротевшая», ударило Пенелопу током. Веселье сменилось жалостью, и она посмотрела с сожалением на малышку. Она ни разу не бывала в подобной ситуации, и не знала, что в таких случаях говорят, а что нет. Девочка хлопала своими огромными глазами, и всё время переводила взгляд с Пенелопы на конюха. По сравнению с высоким и плотным мужчиной, она казалась ещё меньше, чем была на самом деле, это зрелище, всё же заставило Пенелопу снова улыбнуться. - Прошу вас, не извиняйтесь. Следует заметить, что откровение, этой юной леди, попало в точку. Всё утро искала подходящее слово, чтобы описать характер нашей уважаемой управляющей. – Пенелопа стыдливо встретилась глазами с конюхом и тут же снова посмотрела на девочку. – Давайте знакомиться, милое создание! Я Леди Пенелопа Бриджертон, а как зовут тебя? Она протянула руку девочке, и та, осмелев от лестных слов собеседницы, сделала шаг в перёд, и вложила свою малюсенькую ладошку в ладонь Пенелопы. - Меня зовут Элизабет. – девочка широко улыбнулась. – Простите меня, что я назвала вас… Малышка не успела договорить, её перебили голоса, доносившиеся издалека. Все трое повернулись в сторону тропы, ведущей от конюшни к дому. По ней спешным шагом шли Эстер Гласс, Инесс, и ещё две служанки. Подойдя к повозке, Эстер окинула взглядом провиант выгруженный возле неё, и указав на большую корзину рукой, велела служанкам взять её и отнести на кухню. Девушки схватились за корзину по оби стороны, и уже более медленным шагом пошли обратно в сторону дома. Миссис Гласс вышла из-за повозки, и увидев Пенелопу, явно удивилась, и как будто даже разочаровалась. Инесс склонилась перед Пенелопой в легком реверансе, и кивнула головой в знак приветствия. - О, Леди Бриджертон, я не ожидала, вас здесь увидеть, прошло уже пару часов как вы ушли на прогулку, я как раз собиралась просить служанок вас разыскать. Ваш завтрак всё ещё ждёт вас, пройдите в дом, в гостиной для вас накрыт стол. Пенелопа кивнула, но не сдвинулась с места. Миссис Гласс кажется ждала, что она уйдёт, потому что просто молча осматривала присутствующих, всё время заостряя свой строгий взгляд на девочке. Не дождавшись ухода Пенелопы, она всё же решилась сказать. - Инесс, я не думала, что девочка столь, мала. Какой толк от неё здесь. Вы зря привезли её, я дам вам ещё пару дней, чтобы вы отвезли девочку назад. Голос экономки был категоричен. Инесс тихо охнула, и робким голосом, хриплым от переживания заговорила с экономкой. - Миссис Гласс, это не возможно, у этой девочки никого не осталось кроме меня, точнее… Это долго объяснять, но если вы позволите, я всё вам расскажу, и тогда возможно вы хотя бы на время позволите ей тут остаться. Я обещаю, она не доставит вам никаких хлопот, я буду следить за этим. - В этом совершенно нет никакой необходимости, чтобы вы не сказали, я не изменю своего решения. Девочке не место в этом доме. Чтобы её тут оставить, я должна взять всю ответственность за неё на себя, но я не намеренна этого делать, я…. Она не успела закончить фразу. Пенелопа перебила её. Сытая по горло грубостью экономки, она фактически выкрикнула. - Довольно, Миссис Гласс! Вам не придётся этого делать, ответственность за девочку, возьму на себя я, как хозяйка дома... у меня есть на это полное право. - Да, но, мэм, вы не обязаны этого делать. Думаю, вы не понимаете до конца, что это за ответственность. – Эстер снова блеснула своим высокомерием. – Этот дом такой огромный, в нём много ценных вещей, деревенскому ребенку тут просто не место, не думаю, что вам нужны такие заботы, так или иначе это ляжет на мои плечи, а у меня и без того хватает дел. - Миссис Гласс, я не намерена далее продолжать с вами этот бессмысленный диалог. Решение принято, девочка остаётся! – Пенелопа была резка, и пожалуй в первые в жизни позволила себе повысить голос на человека в трое старше её. – Инесс, прошу вас, возьмите Элизабет, и отправляйтесь прямиком в мои покои. Служанка с благодарностью кивнула Пенелопе, и схватив племянницу за руку, поспешила удалиться. От глаз Пенелопы не ускользнул тот факт, какой серьёзной всё это время была малышка, она совсем не испугалась грубости экономки, и казалось, вот вот готова на неё накинуться как дикий зверёк, так блестели от злости её глаза. Экономка проводила их взглядом со всем возможным возмущением во всём своём внешнем виде. Кажется её тонкая осанка стала ещё прямее, она вытянулась, так была зла. Пенелопа это видела, но отчего-то это даже порадовало её. Конюх Фокс, всё это время, стоявший молча, с опущенной головой, зашевелился, и с благодарностью во взгляде, поклонился Пенелопе и начал распрягать лошадь, стараясь избежать дальнейшего присутствия во всей этой ситуации. Пожилая экономка молчала, Пенелопа стала чувствовать, что прежняя её смелость начинает отступать, и чтобы не упустить момент, решилась сказать ещё что-то, дабы объясниться с Эстер. - Миссис Гласс, прошу вас простить меня за резкость. Но как мне показалось, вы чересчур грубы и совершенно не справедливы к девочке, которую совсем не знаете. Малышка лишилась матери, думаю она и так страдает, ни к чему подвергать её дополнительным испытаниям. Прошу вас учитывать это, и больше не вести себя по отношению к ней таким образом. Пенелопа говорила, а где-то в районе грудной клетки, её покалывало чувство вины за собственную прямоту. Правда это ощущение быстро прошло, сразу же как экономка всё же заговорила. - Думаю ваш супруг, не будет так же благосклонен, мэм! Я вынуждена буду ему доложить об этой ситуации… У Пенелопы перехватило горло от самодовольства экономки, на самом деле она совсем не знала Колина, да это было сейчас и не важно. Решимость вернулась к девушке с новой силой. - Сейчас  его здесь нет, а это значит ответственность в моих руках! Наш разговор закончен Миссис Гласс! Когда мой супруг вернётся, я сама расскажу ему о принятом мной решении. Я понимаю, что вы уже привыкли к тому что я никак не касаюсь к управлению домом, но раз уж я теперь ответственна за девочку, то буду проявлять большее участие во всём. Пенелопа поспешила уйти, но сказанная ей в след фраза, отозвалась болью в сердце и подкатившей тошнотой. - Конечно, мэм! – процедила сквозь зубы Эстер, - Вы сообщите Мистеру Бриджертону сами, если конечно он пожелает с вами говорить… Это было слишком низко, со стороны экономки, так явно  указывать Пенелопе, на то что она в курсе взаимоотношений между супругами. Конечно, она всё знала, она ведь была из Лондона. И хотя они уехали в имение буквально через пару дней после того как Пенелопа открыла себя тону, разговоры об этом облетели Лондон и его окрестности со скоростью света. Все были в курсе, кто она на самом деле. Пенелопа не стала даже оборачиваться на брошенную ей в спину фразу. Иммунитет к унижениям, выработанный годами, не позволит ей унизиться и опустится до уровня прислуги. Она слишком долго прибывала в меланхолии. «Пора выбираться из этого состояния, и по-моему сейчас самое время» - убедила себя девушка, и продолжила свой путь к дому, где её ждал не простой разговор со служанкой.