4 Глава

Внезапно я очутился возле каких-то безлюдных гаражей. Заметив в своих руках нож, я покрутил его вокруг своей оси и едко ухмыльнулся сам себе. В груди разливалось странное, дурманящее чувство какой-то радости, которое я никогда ранее не ощущал. Заметив мальчика лет пяти, который плёлся мне навстречу, я быстро спрятал нож за спину. Мальчишка этого даже не заметил, так как смотрел себе под ноги, весело шагая. Как жаль, что это последние минуты его жизни. Мгновенье, и я хватаю его за грудки, прижимая к холодной кирпичной стене, как только он подходит ко мне. И когда мелкий видит нож, то сразу понимает, что к чему, а я лишь наслаждаюсь его страхом, желая вот-вот сделать ему больно, а потом и вовсе прикончить. И это чувство.. Не знаю как описать, но оно - одержимость, наркотик, с которого ты больше не сможешь сесть, если вдруг подсядешь. Мне было уже плевать, если кто-то нас увидит, я просто хотел сделать ему больно, а потому, ударил по лицу раз, второй, третий, до момента, пока у него из носа не пошла кровь. Мальчишка вырывался, просил прекратить, плакал и кричал, пока я снял его кепку и засунул ему её в рот, сильно впечатав его в стену, чтобы тот заткнулся. Лезвие блестит на солнце, переливаясь, а я лишь делаю порез на запястье мальчика, он хнычет, захлёбывается слезами, мычит от боли и дёргается, а я надрезаю снова, снова и снова, от самого запястья до сгиба локтя, наблюдая за тем, как ему больно. — Если будешь орать, выпущу кишки, понял меня? — Я приставил нож к горлу своей жертвы, в глазах его читалось лишь немое согласие. Его подчинение словно бальзам на душу, ух, вставляет. Алая жидкость стекает по его руке и капает на землю, а я словно теряю хоть какие-то зачатки разума. В последний момент мне становится совсем скучно наблюдать за происходящим. Вижу, как мальчишка начинает терять сознание от потери крови, подношу нож к лицу и слизываю кровь, чувствуя металлический привкус на губах. Как же мне это нравится, до одури приятное чувство, когда ты сильнее кого-то, и просто можешь срывать свою агрессию, расслабляясь подобным образом. Резко замахнувшись ножом, я ударил мальчика им в живот. А затем ещё, ещё и ещё, до момента, пока его желудок не превратился в кровавое месиво. Замечаю, как он хрипит от боли, хватая ртом воздух. Стеклянный взгляд направлен куда-то вдаль, а глаза потеряли свой изначальный блеск. Теперь там ничего нет, пустота, точно такая же зияющая дыра, как и в моей душе. Кровь брызжет повсюду, но я ещё не удовлетворён до конца. Ощущение, будто бы я что-то забыл. Отпускаю бездыхальное тело, оно скатывается по стене и падает на землю, оставляя под собой бардовую лужицу, которая с каждой секундой становится всё больше. Падаю на колени рядом с ним, откладывая нож на пыльную землю, и пожираю взглядом бледное лицо мальчишки. Беру его за голову, чувствуя, что он холодный. Ухмыляюсь сам себе и фалангами больших пальцев выдавливаю ему глаза, задыхаясь от смеха. Теперь он не будет смотреть на меня так безразлично, маленький уродец. Никому и никогда не позволю больше поступить со мной так. Гнев накрыл меня, словно волной, и теперь этот юнец вовсе раздражал меня. Не хочу больше видеть его уродливое лицо, как от него можно избавиться? Оглянулся по сторонам и ничего не пришло в голову, но ничего страшного. Беру в руки нож и начинаю разделывать маленькое тельце. По ощущениям, это как разделывать курицу, но некоторые усилия всё же пришлось приложить. Сначала ломаю ему обе ноги и основания таза, чтобы было не так сложно разделывать кости, а затем и руки, мне до одури нравится звук сломанных костей, хорошо, что их у него много. Сейчас он похож словно на тряпичную куклу, которую можно гнуть во все стороны. Вот она, самая главная моя игрушка, и самая любимая по совместительству. Вновь приступаю к разделке тела. Процесс это, увы, не быстрый, но когда я дохожу до хрящей, то с усилием перерезаю их, откидывая части тела от себя, чтобы они мне не мешали. Когда заканчиваю, то выкидываю нож в траву и не придумав ничего лучше, прячу остатки тела в щель между гаражей, чувствуя, что я доволен проделанной работой.