Глава 1

26 апреля 1981 года — Солги ему. Полумрак подвала мягко освещали несколько свечей на столе, пламя которых задрожало от порыва сквозняка, стоило юноше открыть дверь и войти в помещение. Его чёрная мантия почти касалась пыльного холодного пола с паутинками трещин на шершавом бетоне, а звук шагов, быстрых и немного суетливых, отражался от невзрачных стен, уставленных деревянными полками с множеством флакончиков. Бледная худая рука юноши прошлась по наклейкам флакончиков, а цепкий взгляд чёрных глаз заскользил по написанным его же рукой буквам. — Крововосполняющее, костерост, — негромко читал он, выискивая нужный флакончик из сотни других, и дело пошло бы в разы быстрее, если бы хозяин аптеки — Шон Прайс — не решил позавчера устроить ревизию товара. — Настойка растопырника. Он взял флакончик с полки, больше всего на свете желая солгать и заменить его на другой, и так же быстро покинул небольшое помещение, используемое для хранения и учёта зелий. Юноша поднялся по ступенькам, вышел в главный зал аптеки «Слизень и Джиггер», чувствуя привычное раздражение, что разносилось неприятным зудом под кожей, и в помещении раздался глухой смешок его старого знакомого. — Спасибо, Северус, — с облегчением в голосе сказал Шон, протянув морщинистую руку за настойкой растопырника, и тут же переключил внимание на клиента. — Держите, мистер Блэк. С вас шестнадцать сиклей. Чёрные глаза Северуса следили за каждым движением бывшего однокурсника Сириуса Блэка, а губы неприязненно кривились от воспоминаний, наполненных обидами школьных лет. Ему хотелось принести вместо настойки растопырника слабительное зелье, чтобы Блэк наложил в штаны после приёма лекарства, однако мысль о том, что все жалобы клиентов принимал лично владелец аптеки, заставила его передумать. Северус держался за своё рабочее место, которое досталось ему отнюдь не легко, поэтому должен был чётко следовать всем правилам, даже если очень подмывало напакостить недоброжелателю. Блэк небрежно отсыпал монеты на деревянную поверхность прилавка, поднял насмешливый взгляд на Северуса и негромко хмыкнул, словно напоминая о том, что за три года с выпускного курса ничего не изменилось — он как был ничтожеством в глазах мародёров, так им и остался. Для полного «счастья» Северусу не хватало только увидеть за его спиной верных товарищей Блэка — Поттера, Люпина и Петтигрю, но судьба была либо благосклонна к нему сегодняшним вечером, либо готовила нечто грандиозное для мероприятия, что должно было начаться через час. — Мистер Прайс, вы сказали, что я могу уйти пораньше, если успею приготовить партию бодроперцовых зелий, — сказал Северус, как только захлопнулась дверь за Блэком и в аптеке стало безлюдно. — Да, ты можешь идти. — Шон даже не смотрел в его сторону, так как был занят сортировкой монет. — Но не налегай на спиртное сегодня, завтра ты выходишь в первую смену за кассу. — Конечно. Северус собрался за считаные минуты и поспешил покинуть аптеку, чтобы успеть заскочить домой перед пасхальным приёмом, что должен был состояться в Лестрейндж-парке этим вечером. Ему совершенно не нравилось принимать участие в том фарсе, что Тёмный лорд устраивал для своих последователей, но выбора у него не было. На книжной полке лежала карточка-портал, что должна была перенести его в защищённый чарами Лестрейндж-парк, и кроваво-алые буквы с его именем на пригласительном не вызывали приятного трепета перед моральной экзекуцией. Скорее это отзывалось внутри чем-то тянущим и неизбежным. Северус не располагал средствами, чтобы иметь большой гардероб, поэтому очистил от пыли самую сносную мантию чёрного цвета, что могла с натяжкой сойти за парадную, распустил волосы, которые во время работы над зельями собирал в низкий хвост, и даже прошёлся по ним гребнем. Оценив свой внешний вид на твёрдую двойку по десятибалльной шкале, Северус скривил губы в кислой ухмылке и подумал о том, что его небрежные старания всё равно никто не оценит, да и это не требовалось, если говорить начистоту. Среди пожирателей смерти у него была репутация неприметного и замкнутого зельевара, а менять положение Северус точно не хотел. Не после того, как поставил всё под угрозу, когда связался с Дамблдором. Портал сработал ровно в восемь вечера, выбросив Северуса в неосвещённый парк, что располагался перед четырехэтажным особняком Лестрейнджей, и не успел он как следует осмотреться, чтобы найти дорогу, как вокруг послышались глухие хлопки прибывающих гостей. Кто-то ориентировался в здешних местах лучше Северуса, поэтому сразу направился влево, подсвечивая путь волшебной палочкой, и он пошёл следом, чтобы не терять время зря. Многие волшебники прибывали целыми семьями, чего нельзя было сказать о Северусе, и ему оставалось лишь отстранённо прислушиваться к их голосам да настраивать себя на благоприятный исход вечера. А вечер обещал быть нелёгким. Тёмный лорд не высказывал прямого сомнения, однако их последняя встреча и сопутствующий разговор оставили после себя неприятный осадок настороженности, пусть Дамблдор и заверял, что Северус зря драматизирует. Он же с раздражением думал о том, что директор Хогвартса понятия не имел, о чём говорил, и не ему предстояло стать двойным шпионом, ежеминутно рискуя жизнью. Не ему надо было выстраивать непробиваемые стены в своём разуме, чтобы Тёмный лорд не сумел увидеть в нём что-то компрометирующее. Да, цель оправдывала средства, но это не умаляло риска. — Северус! Он напряжённо выпрямил плечи и замедлил шаг, услышав звук своего имени, после чего коротко обернулся. Его догонял Регулус Блэк — один из немногих последователей Тёмного лорда, общение с которым не вызывало стойкое желание самоустраниться или наслать на собеседника малоприятное проклятье. Чуть позади Регулуса шла его мать — Вальбурга Блэк, которая полтора года назад похоронила мужа и теперь на всех приёмах присутствовала в компании младшего сына. — Мне показалось или ты приятно взволнован? — в привычной угрюмой манере поинтересовался Северус, когда Блэк поравнялся с ним. — На это есть особая причина? Или ты успел приложиться к стакану? — Не исключено, что верны оба варианта, — уклончиво ответил Регулус, понизив голос до доверительного шёпота. — А ты выглядишь так, будто повидался с дементором. — Твой брат похуже дементора. — Ты видел Сириуса? — Голос Регулса непроизвольно стал на октаву выше, а глаза округлились от удивления. — И как он? — Всё так же невыносим. Они поднялись по ступеням, ведущим к открытой двустворчатой двери, и их короткий разговор оборвался с появлением хозяев дома. Рабастан и Родольфус стояли за спиной Беллатрисы Лестрейндж, которая сегодняшним вечером была по-особенному красива в своём мрачном великолепии. Она на многих наводила страх одним лишь взглядом с толикой безумия, а те, кто были менее восприимчивы, сдавались под тяжестью рассказов о её злодеяниях. Северус предпочитал держаться в стороне от Беллатрисы, зная, на что она способна в порывах злости или недовольства, а если им всё же приходилось обмениваться репликами, то старался говорить кратко, сухо и исключительно по делу. Впрочем, как и со всеми другими последователями Тёмного лорда. — Удивлён, что моя кузина позволила устроить светский раут в своём гнездышке, — негромко протянул Регулус, когда Беллатриса повела гостей следом за собой. Рабастан и Родольфус шли за ней молчаливыми тенями, и Северус мысленно усмехнулся, представив их троих в повседневной жизни. «Может, они и спят втроём?» — подумалось Северусу, и он едва не поморщился от картины, что вырисовывалась в его разуме. Это было слишком даже для его покорёженной психики, и он поспешил отвлечься на изучение убранства огромной комнаты, в которой ему предстояло провести ближайшие несколько часов. Большой зал запросто мог вместить в себя около сотни волшебников, что сегодня собрались здесь: высокие витражные окна тянулись к сводчатому потолку, с которого спускалось не менее дюжины когтистых люстр с подсвечниками и свечами; на мраморных стенах горели факелы, а белоснежный, начищенный до блеска пол был частично застелен тёмно-синей ковровой дорожкой. В центре помещения стоял длинный стол наподобие тех, что были в Хогвартсе, но с той лишь разницей, что он был покрыт синей скатертью, а сервировка приборов была точь в точь как в одной из книжек по этикету. Северус такие книжки не читал, поэтому с сомнением поглядывал на многообразие вилок, ложек и бокалов, с которыми ему придётся иметь дело в скором времени. Но главным украшением зала был вовсе не стол и даже не парящие в воздухе заколдованные музыкальные инструменты, которые негромко воспроизводили незатейливую мелодию. Он притягивал к себе взгляды присутствующих, смотрел на всех изучающе, пусть и немного надменно. Он отвечал лёгкими кивками на приветствия, иногда позволяя уголкам губ подняться в одобрении, несмотря на хищный холод в глазах. Лорд Волдеморт. Северус по привычке задержал дыхание, когда взгляд Тёмного лорда остановился на нём, и напрягся, когда на его бледном лице проскочила недобрая ухмылка. Было глупо полагать, что Тёмный лорд забыл о разговоре, что состоялся на прошлой неделе, ведь он никогда и ни о чём не забывал, особенно если речь шла о важных сделках, и Северусу оставалось лишь ждать подвоха, который несомненно обрушится на его голову сегодня. Может, ему капнут яд в кубок с медовухой? Или экзекуция произойдёт в одной из множества комнат в особняке Лестрейнджей? Тёмный лорд был искусным легилиментом, способным проникать в чужие воспоминания, и Северус боялся, что ему не удастся долго держать оборону, особенно если дело дойдёт до пыток. Взгляд Тёмного лорда скользнул в сторону, встречая очередного гостя, и Северус невольно вздохнул с облегчением, почувствовав себя так, словно удавка на шее стала не такой тугой. Он даже позволил себе сгорбиться, так как спина ныла от парализующего напряжения, однако и это длилось недолго. — Северус. Голос принадлежал Люциусу, что остановился по правую руку от него, и Северус с ноткой удивления заметил не только его, но и Нарциссу. Она выглядела безукоризненно, несмотря на то, что прошлая их встреча была пропитана слёзными мольбами, и её грустный взгляд стал мимолётным подтверждением, что Нарцисса тоже думала об этом прямо сейчас. — Люциус, Нарцисса. — Северус коротко кивнул обоим и не сдержал любопытства, задав негромкий вопрос: — Драко уже лучше? — Да, спасибо. Малфои прошли чуть вперёд, и Северус понял, что за размышлениями пропустил приглашение за стол. Он опустил взгляд на свой пригласительный, произнёс заклинание и увидел, как на одной из тарелок вспыхнула пламенем точно такая же карточка, видимая лишь ему. — Отлично, наши места рядом, — протянул Регулус, заняв соседний стул, и Северус с неохотой перевёл взгляд на Вальбургу, которая хоть и пыталась казаться приветливо равнодушной, но всё же выглядела так, словно желала поскорее уйти. Она кивнула Северусу, заметив на себе его взгляд, но отвернулась раньше, чем дождалась ответной реакции. За столом шёл приглушённый, но оживлённый разговор, а Северус думал о том, что наверняка лишь ему хотелось поскорее избавиться от этой фальши, чтобы приступить к основной причине его нахождения в Лестрейндж-парке. Ему так было проще — получить удар без томительного ожидания и ложных надежд на спасение, ведь сидеть здесь и гадать, когда же разразится гром, было слишком мучительно. Он с особым вниманием слушал речь Тёмного лорда, будто надеясь на то, что его попросят встать и признаться во всех грехах, потому что это было справедливо. Глупо, но справедливо. Но Тёмный лорд говорил не о проступках своих последователей, а о том, что здесь собрались лучшие из лучших, что он рад видеть каждого из присутствующих, несмотря на холод в его глазах, залитых кровью. Что пасхальный вечер — это время, которое следует провести в кругу семьи и единомышленников… Северус знал, что его лицо было похоже на застывшую маску из глины, ведь это было привычно — прятаться за показным безразличием в особо тяжкие моменты, когда душу разрывало на части. И он всё ждал, ждал, ждал… Терпение стало ещё одним козырем в его рукаве, ведь несмотря на страх, он никогда не совершил бы что-то необдуманное. Северус знал, что оно было фальшивым, ведь истинное терпение должно распространяться не только на сдержанность, но и на внутреннее спокойствие, однако какое это имело значение, если внешне он казался невозмутимым? Тёмный лорд закончил свою речь и предложил всем выпить медовухи в честь праздника. Рука Северуса на автомате потянулась к своему кубку, ведь его внимание по-прежнему было направлено на место во главе стола, откуда на него с недоброй полуулыбкой взглянул Волдеморт, и он лишь боковым зрением всё же сумел заметить, как синева скатерти наполнилась множеством тарелок с ароматными блюдами. Северус отвернулся и прислушался к негромким словам Регулуса, обращённым к нему: — …я бы и сам смог, но ты в этом профи. И если ты не против, я бы зашёл завтра к тебе на работу, чтобы отдать рецепт. Либо мы можем сегодня зайти ко мне домой после приёма. — Рецепт? — переспросил Северус, выгнув бровь дугой, а Регулус закатил глаза. — Ты меня не слушал? — догадался он. — Я тебе несколько минут говорю о зельях для мамы… — Да, можешь занести завтра рецепт, — согласился Северус, качнув головой. Он жадно осушил кубок, почти не чувствуя сладковато-пряного вкуса медовухи, и только тогда осознал, насколько сильно его мучила жажда. — Надеюсь, что ты вспомнишь об этом завтра. — Регулус стрельнул взглядом в сторону кубка, который вновь наполнился медовухой, и Северус пообещал себе, что не станет налегать на алкоголь этим вечером, чтобы сохранить ясность ума. Трапеза за столом плавно перетекла в ту стадию, когда люди стали расходиться по залу, чтобы пообщаться друг с другом, и Северус тоже встал, чтобы размять ноги и переговорить с Люциусом. Его взгляд прошёлся по гостям Тёмного лорда, выискивая среди них знакомое лицо, и наткнулся на Нарциссу, что разговаривала с незнакомой ему блондинкой. Люциус был там же, общаясь с Гаспаром Забини, и Северус решил, что не сильно потревожит их, если подойдёт и дождётся подходящего случая, чтобы задать вопросы о самочувствии Драко. На удивление, рядом с ними находился Регулус, но он был слишком увлечён белокурой собеседницей, что стояла спиной к Северусу, и даже не обратил на него внимания. Зато его заметил Люциус, во взгляде которого проскочило облегчение, и он представил ему своих знакомых. — С Гаспаром ты уже знаком, но его супругу ты вряд ли видел, — сказал Люциус, и Северус в очередной раз посмотрел на блондинку рядом с Нарциссой. — Люсьен Забини, — представилась она, сделав короткий поклон, и Северус с неохотой кивнул ей и назвал своё имя. — У Гаспара и Люсьен полтора года назад родился сын — Блейз, — продолжил Люциус, а Северус выжидающе вскинул брови, пытаясь скрыть, что ему не было дела до чьих-то отпрысков. — Наверняка он будет учиться вместе с Драко на факультете Слизерин. — У нас столько хороших знакомых, чьи дети того же возраста, — улыбнулась Люсьен, обнажив ряд белых ровных зубов, а в уголках её карих глаз собрались морщинки, намекая на то, что женщина была явно старше двадцатисемилетнего Гаспара. — Паркинсоны, Гойлы, Гринграссы… «Поттеры, Лонгботтомы…» — мысленно добавил Северус, словно желая надавить на свою больную мозоль, и наверняка в его взгляде проскочило нечто такое, что сподвигло Нарциссу мягко перебить Люсьен Забини и тактично подметить, что не всем интересна тема чужих детей. Северус бросил на неё благодарный взгляд, в очередной раз убедившись, что не все чистокровные снобы столь невыносимы и что есть среди них приятные личности. — Но Северус наверняка знаком с Фелисой, — сказала Люсьен, бросив взгляд влево, и Северус с неохотой посмотрел в указанную сторону, где на звук своего имени обернулась белокурая собеседница Регулуса. — Это моя дочь от первого брака. Фелиса тоже обучается на факультете Слизерин. Дочь Люсьен была из тех девушек, кого Северус обычно называл «кокетка» и кого старался обходить стороной. Она была очень похожа на свою мать, разве что молодость прибавляла ей шарма да черты лица были более изящными, и Северус нашёл ещё одно отличие, когда посмотрел в её глаза, подметив, что они были синего цвета, а не карего. — Фелиса Розье, — представилась она, продолжая сверлить Северуса внимательным взглядом, от которого ему стало не по себе. Пожалуй, только это выделяло её из толпы «кокеток», которые могли так смотреть исключительно на потенциальных жертв чистокровного происхождения с огромным состоянием в Гринготтсе, а так как Северус проигрывал сразу по двум пунктам, не говоря уже о неказистой внешности, внимание девушки вызывало вопросы. — Мы не знакомы. — Слова Северуса были обращены к Люсьен, которая кивнула ему с полуулыбкой, будто держа в уме некий секрет. — Я до сих пор не могу принять, что у тебя уже такая взрослая дочь, — вежливо заметила Нарцисса. — Напомни, сколько ей? Шестнадцать? — Фелисе в этом году исполнится восемнадцать лет, — поправила её Люсьен, и Нарцисса улыбнулась ещё шире, лестно сообщив, что они, должно быть, сёстры. А Северус вновь украдкой посмотрел на Фелису, прикинув, что та, вероятнее всего, оканчивала седьмой курс, и это объясняло её общение с Регулусом. Блэк, признаться честно, был падок на подобных девушек-пустышек, с которыми наверняка приятнее уединиться в спальне, нежели вести осмысленный разговор. Всё в ней кричало о том, что первое впечатление Северуса было верным: волосы, что аккуратными локонами струились до лопаток, большие миндалевидные глаза, в которых теперь четко проскальзывали стервозные искры, блестящие розовые губы бантиком и не менее блестящие золотые украшения в ушах, на шее и пальцах. Даже наряд у неё был такой, как у типичных «кокеток» — нежно-розового цвета мантия, из-под которой выглядывало не очень целомудренное платье. Северус даже не пытался скрыть отвращение, и ему оставалось лишь пожелать Регулусу удачи, чтобы товарищ выбрался из хищных лап «кокетки» без больших финансовых потерь. Ведь, судя по её матери, что сумела прибрать к рукам одного из завидных холостяков магической Британии, хватка у них была крепкой. Северусу таки удалось поговорить с Люциусом и Нарциссой о состоянии здоровья их сына без лишних ушей, и ему стало чуточку спокойнее, когда Малфои заверили, что кризис миновал. На деле же у Драко было простое осложнение после болезни, симптомы которой были похожи на симптомы драконьей оспы, однако Люциус был так сильно обеспокоен состоянием здоровья единственного наследника, что обратился ко всем, кто мог помочь. От Северуса требовалось лишь сварить несколько зелий, чтобы снять жар и кашель, но Нарцисса и Люциус благодарили его так, словно он избавил их отпрыска от неизлечимой болезни. От словесных благодарностей его подмывало сбежать, но материальную он принял с немалым удовольствием. Вечер близился к своему логическому завершению, а именно — настал черёд танцев, и Северус надеялся сбежать, так как его присутствие в Лестрейндж-парке стало вымученным. Тёмный лорд так и не подошёл к нему, что навевало на мысли о паранойе, либо же он просто приберёг «основное блюдо» для встречи наедине, и Северус решил пригубить второй за вечер кубок медовухи перед уходом. — Потанцуешь со мной? Голос раздался около его уха, и Северус едва не поперхнулся. Было сложно сказать, что его больше удивило — содержимое фразы, её кокетливый тон или же то, от кого исходило столь сомнительное предложение. Северус мог поклясться, что его никто и никогда не приглашал на танец, поэтому он на несколько секунд опешил от такой наглости, глядя в синие глаза Фелисы. — Исключено, — отрезал он, отодвинувшись подальше от блондинки, которая продолжала нависать над ним. — Ну же, Северус. — Её наигранно-ласковый голос был полной противоположностью цепкого взгляда, который будто пробирался глубже, чем кто-либо мог себе позволить, и это настораживало. — Понимаю, что подобные «кокетки» не в твоём вкусе, но прилюдно отказывать даме в танцах — это моветон. «Мо-ве-тон?» — мысленно по слогам повторил за ней Северус, сомневаясь, что Фелиса вообще знала значение этого слова, ведь куда выше была вероятность того, что девчонка просто услышала его от знакомых и удачно использовала. — Пригласи Блэка, потому что я не танцую. Ни с тобой, ни с кем-либо другим в этом особняке, — стоял на своём Северус, решив, что не встанет со стула, пока до Фелисы не дойдёт смысл его слов. — Слушай, я тебе не нравлюсь, да и ты не в моем вкусе, но он, — её взгляд скользнул в сторону Тёмного лорда, рядом с которым стоял Гаспар, — считает, что мне стоит узнать тебя чуточку лучше. Не строй иллюзии на мой счёт, Снейп, и прими приглашение, чтобы мы закончили с этим фарсом как можно быстрее. И да, — Фелиса вновь склонилась к нему, пока он смотрел на Тёмного лорда, и прошипела на ухо: — я прекрасно знаю значение слова «моветон»! На смену удивлению и настороженности пришёл страх, ведь девчонка оказалась коварнее и опаснее, чем он ожидал. Северус изначально пропустил привычное ему «кокетка» из её уст, но остальное наводило на мысль, что Фелиса не просто забралась в его голову, разрушив все стены окклюменции, а в прямом смысле читала его мысли. Даже самые искусные легилименты были не в состоянии проделывать такие фокусы — уж он-то знал! — а девчонка и подавно не могла… — Кто ты? — спросил Северус, резко вытянувшись в полный рост, отчего их лица оказались всего в пяти дюймах друг от друга, так как их рост был примерно одинаковым. Они одновременно сделали шаг назад, неприязненно поморщившись, но Фелиса быстро взяла себя в руки, чтобы одарить его ослепительной улыбкой, протянуть руку и сказать: — Фелиса Розье. Твой ночной кошмар или твоё спасение — итог зависит от того, насколько ты убедителен. Северус пожал её руку, не отрывая взгляда от проницательных синих глаз, и отчеканил, со стыдом приняв поражение: — Я стану твоим ночным кошмаром, Фелиса Розье, и ты пожалеешь, что вообще встретила меня. — Он отвел её чуть в сторону от стола к танцующим волшебникам и грубее, чем следовало, притянул к себе за талию. — Мне плевать на твою сделку с Забини или с Тёмным лордом и я уверен, что ты даже не осознаёшь, что именно собираешься сделать. — Я собираюсь узнать, так ли ты честен с Тёмным лордом, — в тон ему ответила Фелиса, словно ничуть ни испугавшись. — Твоя сделка с Дамблдором вызывает у него подозрения, поэтому он обратился к моему непутёвому отчиму. — Потому что у тебя врождённый талант к легилименции, позволяющий слышать мысли окружающих? — предположил Северус, вспомнив, что читал о подобных случаях, когда изучал основы окклюменции и легилименции. Он настолько увлёкся разговором, что даже не заметил, как его ноги пришли в движение, из-за чего со стороны и в самом деле можно было сделать вывод, что они всего лишь танцуют. — Потому что Тёмный лорд сомневается в тебе, а ты по-прежнему не дал мне убедительный повод, чтобы я солгала ему. — Последние слова Фелиса сказала шёпотом и в самое ухо, касаясь его волос своими липкими от блеска губами. Северус непроизвольно сжал её руку сильнее, чувствуя скребущее внутри отчаяние, и так же непроизвольно всего на секунду впустил в свой разум маленький солнечный вихрь, имя которого было Лили. Он бросил короткий взгляд на Тёмного лорда, что продолжал наблюдать за ними, буквально пожирая глазами, и Северус понял, что его судьба и в самом деле зависит от девчонки, которую он недооценил. Что его загнали в ловушку, из которой не было выхода, ведь одно дело — препятствовать манипуляциям Тёмного лорда, мастерство которого велико, но не безупречно, и совсем другое — пытаться обмануть человека, который способен беспрепятственно проникнуть в его разум и вкусить каждую из мыслей. И самое страшное, Северус боялся не за себя, а за Лили, ведь если он не сдержит обещание, то Дамблдор не исполнит свою часть уговора. Всё придёт к тому, что он своим же длинным поганым языком погубит жизнь единственного человека, который имел для него значение, не говоря уже о том, что его тоже ждала смерть. Северус думал об этом всего секунду, зная, что если ослабит контроль над своим разумом, то Тёмный лорд без сторонней помощи узнает правду. Всего секунду, которая опередила его исход, судя по сомнению в синих глазах Фелисы Розье. И его умоляющий шепот: — Солги ему.