Глава 2

— Молчи. Фелиса качнула головой, откинув за спину прядь волос, и вновь посмотрела на Снейпа. Ей хотелось развернуться и убежать подальше от звенящих голосов и внимательных взглядов, которые следовали за ней всюду, где находились другие люди. Их мысли витали в воздухе надоедливым гулом: одни были похожи на ласковый шёпот, вторые напоминали потрескивающие сигналы из барахлящего радиоприемника, третьи звучали громко и безобразно — и этот гул не прекращался ни на мгновение, грозя свести её с ума. Фелисе было сложно сконцентрировать внимание на «частоте» Снейпа, так как его мысли были похожи на неясное приглушённое эхо, но за семнадцать лет она наловчилась немного отстраняться от шума и прислушиваться к определённому человеку. Снейп всё-таки предал Тёмного лорда, а теперь просил её солгать. — Молчи, — вновь повторила Фелиса, когда он начал что-то говорить о том, что всё сложнее, чем она могла представить. — За нами наблюдают, поэтому продолжай молча танцевать до конца мелодии. И не смей уходить домой раньше времени, это будет подозрительно. — Танцы — это самое подозрительное, что я мог сделать сегодня, — в ответ прошипел он, а Фелиса натянула светскую улыбку на лицо, чтобы никто не обратил внимания на их перебранку. — И не затыкай мне рот. — Будто это возможно, — парировала она, закатив глаза. — Что ты собираешься сделать? Теперь голос Снейпа звучал равнодушно, а взгляд был рассеянно направлен за её плечо, избегая зрительного контакта. Фелиса же смотрела на него в упор, так как это помогало лучше слышать его мысли, и уж они, в отличие от слов, произнесённых вслух, отдавали тягучим отчаянием. Что она собиралась сделать? Фелиса была бы рада вовсе не вмешиваться в это дело, но Гаспар не отвяжется от неё, пока она не доложит информацию о Снейпе. И самое противное, что отчим умело шантажировал её, якобы поощряя за выполненную услугу, а в случае непослушания он сумел бы надавить на самые больные точки, чтобы оказать максимальный воспитательный эффект. Фелиса не хотела идти на приём к Тёмному лорду и предпочла бы провести пасхальные каникулы в Хогвартсе, но так как она оказалась в захлопнувшейся ловушке… Что ж, можно было и солгать. Солгать не ради Снейпа, который вызывал у неё отвращение своими сексистскими мыслями, а назло Гаспару, маме, Тёмному лорду. Она не была глупой и понимала, что её ложь оставит трещину в нерушимом господстве лорда Волдеморта, что её поступок может даже отразиться на магической Британии, ведь Снейп скооперировался с Альбусом Дамблдором — величайшим волшебником столетия. Её ложь можно было расценить как предательство, но загвоздка была в том, что Фелиса никому не давала обещаний верности. Тёмный лорд умело бросал пыль в глаза подобными приёмами и демонстрировал свою силу, чтобы переманить людей на свою сторону, а за всем этим скрывались безжалостные убийства, шантаж, подчинение Империусом… Фелиса не гналась за могуществом, которое Тёмный лорд обещал своим приспешникам, а лишь хотела спокойствия, что для многих было блажью в военные времена. Станет ли ей спокойнее, если она солжет? Вряд ли, ведь попасться на лжи Тёмному лорду было крайне опасно. Но станет ли ей спокойнее, если она скажет правду, тем самым лишив жизни нескольких людей, пусть и не своими руками? Оба варианта не принесли бы ей спокойствия, что возвращало её к мыслям о маленькой мести. Тёмный лорд, вероятнее всего, был в бурных сомнениях, раз обратился за помощью к Гаспару Забини, и это было очевидно, исходя из того, что ей удалось выудить из мыслей Снейпа. Лорд Волдеморт шёл на риск, ведь он мог стать обладателем ценной информации Ордена, что укрепило бы его господство, либо всё могло разрушиться, если Снейп окажется предателем. Фелиса понимала его мотивы и даже тешила себя иллюзией собственной важности, раз Тёмный лорд снизошёл до привлечения студентки Хогвартса. Наверняка это было унизительно. Фелиса заплатила бы высокую цену, чтобы получить доступ к мыслям Тёмного лорда и убедиться в этом, но он намеренно избегал её, держась в стороне. Их договор был осуществлён через Гаспара, чьи мысли были столь же скользкими, как и его нутро, и что-то Фелисе подсказывало, что передача информации с её стороны будет осуществлена через отчима. И это стало последней каплей в пользу «солгать», о чём она, разумеется, не собиралась сразу докладывать Снейпу. — Ты же понимаешь, что я пойду на риск? — спросила Фелиса, и её слова заставили его поднять взгляд, чтобы заглянуть в глаза. Снейп злился, и это было очевидно даже без подтверждения его мыслей, напоминающих змеиное шипение в этот момент. Он был готов вернуться к угрозам, лишь бы заручиться её поддержкой, и Фелиса с трудом подавила улыбку, так как чувствовала себя победителем. Ей хотелось унизить его так сильно, чтобы Снейп запомнил это на всю свою никчемную жизнь. Хотелось стать той «кокеткой», что заставила его ползать за ней на коленях. Не здесь, но… — Мне нечего тебе предложить, — негромко ответил Снейп, вновь опустив взгляд, однако его ладонь в противовес крепче сжала её руку. Он неосознанно цеплялся за спасение любыми способами, и это было уморительно. — Твоё нежелание что-либо делать для меня вовсе не означает, что ты окажешься бесполезен, — с серьёзным видом заявила Фелиса, из последних сил сдерживая победную ухмылку. — Ты неказист и беден, но так уж вышло, что я не нуждаюсь в материальных подачках. — Что тогда тебе нужно от меня? — процедил Снейп, и желчь его мыслей прорывалась наружу с ядовитым тоном и с раздражением во взгляде. — Приберегу секрет на потом, — пообещала Фелиса, сполна насладившись его разъярённым взглядом, что вновь прошёлся по её лицу и остановился на глазах. — Разве велика вероятность того, что мы встретимся вновь? — язвительно поинтересовался он, и Фелиса хмыкнула, радуясь, что Снейп не мог читать её мысли. — Я не забываю своих должников, Северус Снейп. Будь уверен, что я потяну за все возможные и невозможные ниточки, чтобы добраться до тебя. — Фелиса всё же не сдержала улыбку, стоило ей убедиться в том, что Снейп достаточно унижен и разозлён. Это, разумеется, не могло послужить достаточно хорошим уроком для него, чтобы он впредь не думал о женском поле как законченный сексист, но теперь Снейп наверняка будет с осторожностью вешать ярлыки. — Откуда мне знать, что ты не скажешь ему правду? — спросил он, когда мелодия подходила к концу, так же как самый нелепый танец в жизни Фелисы. — Я не стану давать тебе гарантий. Поэтому тебе остаётся лишь поверить мне на слово. — Её пробило на очередную усмешку, что Снейп встретил хмуро сдвинутыми к переносице бровями. — А до той поры лучше прислушивайся к каждому шороху, за которым может скрываться твоя смерть. Вдруг я передумаю, когда получу более выгодное предложение? Хотя о чём речь? Любое предложение будет казаться выгодным, ведь ты ничего мне не… — Я сделаю всё, что попросишь. Снейп казался удивлённым своим же предложением, в отличие от Фелисы, которая плавно подводила его к нужным словам. Да, он был весьма неплох, пытаясь плести интриги за спиной Тёмного лорда, но ему было далеко до её уровня, так как Фелиса имела козырь от своей надоедливой способности слышать чужие мысли. Манипулировать людьми было не так сложно, как могло показаться со стороны, а угрызения совести перестали мучить её примерно на девятом году жизни. — Это уже звучит лучше. Она отошла на шаг назад, как только мелодия завершилась, сделала реверанс и, не дождавшись ответного поклона, пошла прочь от Снейпа. Фелиса чувствовала спиной его взгляд, практически слышала его гневные мысли, устремлённые вдогонку, но на её душе не было груза совести. Это было чем-то обыденным — получать негатив от людей и сеять в ответ то, что они заслуживали, чтобы с лихвой оправдать статус беспринципной стервы. Ей казалось, что её моральные устои капитулировали ещё до первого курса, и это было ожидаемо, учитывая, что она видела этот мир без налёта фальши. Фелису осуждали, не зная всех тонкостей, но она хотела бы посмотреть на то, как кто-нибудь из её знакомых сумел бы выдержать и не сломаться под гнётом безобразной правды, скрытой за лоском лицемерия. Вряд ли кто-то остался бы прежним. Было ожидаемо, что через несколько минут к ней подошёл Гаспар, чтобы спросить об итогах расследования, и Фелиса без труда солгала ему. — Снейп оказался крепким орешком, как ты и предупреждал, но его замыслы чисты. — Ты уверена? — уточнил Гаспар, и его тёмно-карие глаза, почти как у Снейпа, недоверчиво сощурились. — Зачем обращаться ко мне за помощью, раз ты сомневаешься в моих способностях? — с вызовом спросила Фелиса и, чтобы избавить Гаспара от жалких остатков недоверия, презрительно добавила: — У меня нет ни причин, ни желания прикрывать ничтожеств вроде Снейпа. Это безотказно подействовало на её отчима, пусть и вызвало ожидаемый вопрос: — Он тебя обидел? Хороший вопрос. Фелиса могла бы ответить утвердительно, если бы столкнулась с подобным отношением к себе впервые, но когда это происходило на ежедневной основе, то внутри оставалось лишь недолгое раздражение. — Это не стоит моего внимания, равно как и твоего гнева, — заверила Фелиса и ослепительно улыбнулась, чтобы разрядить обстановку. — Что ж, раз моё задание выполнено, то я могу со спокойной душой отправиться на поиски медовухи. — Ступай, — великодушно позволил ей Гаспар, несмотря на то, что Фелиса не просила у него разрешения. Она не сомневалась в том, что отчим закрыл бы глаза на многие вещи после удачного завершения миссии, пусть ему и было невдомёк, что Фелиса солгала. Остаток вечера она провела за столом в компании медовухи и Регулуса, и если первое дарило ей блаженный отдых от чужих мыслей, то второе же избавило её от назойливых мужчин, желающих познакомиться, и сделало пасхальный приём не таким скучным. — Я заметил, что ты сегодня танцевала с Северусом, — сказал Регулус, положив руку на спинку её стула и касаясь плеча сквозь тонкую мантию. — Ревнуешь? Мне казалось, что у нас свободные отношения. — Фелиса хитро прищурила глаза и сделала ещё несколько глотков из кубка, практически не чувствуя вкуса медовухи. — Точно не к нему, — смеясь, ответил он. — Я всего лишь удивлён. Не думал, что Северус умеет танцевать. — А он и не умеет, — заверила его Фелиса, поморщившись от воспоминания о нелепом топтании на одном месте, не говоря уже о сопутствующем разговоре. Её взгляд невольно прошёлся по толпе и остановился сначала на отчиме, что недобро смотрел в их сторону, а затем на хмуром лице Снейпа, который поспешил отвернуться. Тот факт, что он наблюдал за ней, вызвал ухмылку на её лице. — Я проведу ещё три дня в поместье Забини, — сказала Фелиса, взглянув в серые глаза Регулуса, в которых появился знакомый азарт. — Надеюсь, что ты придёшь в гости, чтобы скрасить моё одиночество. — Завтра в первой половине дня мне нужно будет забежать к Северусу в аптеку, но остаток дня у меня совершенно свободен. — Ладонь Регулуса прошлась по её плечу и заскользила по коже шеи, на что Фелиса соблазнительно улыбнулась. Они познакомились два года назад на званом ужине в поместье Забини, куда были приглашены многие чистокровные семьи, хотя на тот момент Фелиса прекрасно знала, кто такой Регулус Блэк. Ей тогда было почти шестнадцать лет, и их общение шло невинно, если не брать в расчёт, что парень втайне от взрослых давал ей пить вино из своего бокала. После они стали здороваться в Хогвартсе и обмениваться улыбками, что со временем переросло сначала в общение с нотками невинного флирта, а прошлым Рождеством — в жаркие поцелуи и секс без обязательств. Регулус подкупил Фелису тем, что ни разу не подумал о ней в плохом ключе, всегда был обходителен и мог поддержать любую тему разговора. Более того, он сразу предупредил её, что не намерен заводить серьёзные отношения и чтобы она не искала любовь в симпатии и страсти. Это вполне устраивало Фелису, несмотря на её первоначальные планы относительно их будущего. Да, она была влюблена в него и всё же надеялась на то, что Регулус со временем тоже влюбится в неё, однако девичьи мечты об идеальных отношениях с Блэком разбились о суровую реальность: он был приверженцем полиамории. Хоть это открытие и напугало Фелису, она всё же продолжила их связь. Регулус стал тем другом, который навещал её в Хогсмиде по субботам и писал длинные письма, искренне интересуясь её делами. Он окончил обучение в прошлом году и теперь по большей части проводил дни либо на стажировке в министерстве магии, либо в кругу знакомых. В том числе в кругу тех знакомых, кто имел характерное тату на левом предплечье. Фелиса вернулась домой после полуночи, не обмолвившись ни единым словом с матерью или Гаспаром, предпочитая сразу отправиться к себе в комнату. В её ванне была набрана вода с ароматной пеной, в которую она погрузилась с неким желанием смыть с себя зуд чужих мыслей и взглядов, обращённых к ней во время приёма, но избавиться от этого было сложнее, чем от грязи. Ей давно пора было привыкнуть к этому. К сальным взглядам, что бросали на неё лица мужского пола, к намёкам, к их грязным мыслям. Им нравилось думать о Фелисе в развратном белье или вовсе без него, их фантазия рисовала то, что было скрыто под её одеждой, даже если она целомудренно закрывала каждый дюйм кожи, кроме кожи лица. Это началось в подростковом возрасте, когда её тело стало округляться в нужных местах, когда детская угловатость сменилась на плавность изгибов. Фелиса знала, что красива, и получала подтверждение этому со стороны сверстниц, что смотрели на неё с затаённой завистью, со стороны однокурсников, что провожали её долгими взглядами. Кому-то это могло показаться благословением, но Фелиса считала, что это коварное наказание за её врождённую легилименцию. Она расплачивалась повышенным вниманием, терпела домогательства и слышала о себе столько мысленных предположений, что порой хотелось кричать. Наверное, поэтому Фелиса общалась в школе лишь с несколькими ребятами, которые сумели разглядеть в ней что-то больше, чем просто красивую картинку. Она показывала им свои наброски одежды в блокноте, рассказывала о том, что хочет после окончания Хогвартса стать известным кутюрье. Фелиса даже сшила для себя и Натали одинаковые мантии по своим эскизам, и они были весьма неплохи, на её вкус. Уж точно лучше того наряда, который для неё подобрала Люсьен этим вечером. Мать знала о её задании, поэтому хотела, чтобы Фелиса выглядела как можно привлекательнее, что, разумеется, не проняло Северуса Снейпа, а лишь укрепило в его голове образ «кокетки». Из того, что она успела подглядеть в его мыслях, ему было все равно на внешний вид Фелисы, даже если бы она заявилась на приём в неглиже, так как он не заинтересован в знакомствах с противоположным полом, и уж тем более — во флирте. Снейп влюблён в другую, и если она правильно истолковала глоток информации, то влюблён давно и безответно. Это было даже не удивительно, так как его характер оставлял желать лучшего, и единственное, что зацепило Фелису, — его жертвенность, ведь именно ради той девушки он пошёл на сделку с Дамблдором и подписал себе смертный приговор, предав Тёмного лорда. Было в этом что-то романтичное. Фелиса даже задумалась о том, пошёл бы ради неё кто-нибудь на подобный шаг, и перед её мысленным взором предстал Регулус. Единственный, кого она целовала с надеждой, что её влюбленность станет обоюдной. Единственный, кто подобрался к ней так близко, чтобы воплотить в реальность чьи-то смелые и развратные фантазии. Выпитый алкоголь навевал на неё меланхолию, и Фелиса вновь начала грезить о большой взаимной любви, в которой она была бы единственной, а не одной из. И Регулус был не тем, кто мог это дать. — Я думал, что ты уже спишь. Фелиса вздрогнула, закрыла кухонный шкаф, где обычно хранились всякие сладости для Блейза, и с облегчением обнаружила Гаспара в дверном проёме. Если бы здесь была Люсьен, то она непременно отчитала бы дочь за тягу к сладкому, так как оно имело плохое влияние на фигуру, а Фелисе без того хватило вчерашних восклицаний о том, что она поправилась со времён рождественских каникул. Это не то, что любой ребёнок ожидал услышать от матери после четырёх месяцев разлуки, особенно если этот самый ребёнок был в курсе нежелательных изменений. — Не спится. Фелиса лишь тогда заметила, что в руках Гаспара был стакан из-под огневиски, и отчим наверняка пришёл за добавкой. — Выпьешь со мной? — предложил он, достав новую бутылку из бара и заодно подтвердив догадку Фелисы. — Расскажешь мне о Снейпе. Или о Регулусе Блэке. Она с сомнением покосилась на второй стакан, который с помощью чар выскользнул из шкафа и замер в нескольких дюймах от ладони Фелисы. Ей не хотелось обсуждать с Гаспаром ни первого, ни второго, поэтому с сомнением отнеслась к его предложению. И лучше бы она отказалась. — Ладно, — согласилась Фелиса, утянув из кухни не только предложенный стакан, но и упаковку сдобных котелков с заварным кремом. Они вошли в просторный кабинет Гаспара, где ей удалось побывать всего несколько раз за все четыре года с момента переезда в поместье Забини, поэтому Фелиса небрежно обводила взглядом груду ящиков в дальней части кабинета, в которых хранилось доставленное этим утром вино из винодельни в Италии, кипу бумаг на одном из рабочих столов. На другом столе, что располагался около выхода на балкон, находилась тарелка с нарезкой из овощей и фруктов, пустая бутылка из-под огневиски, намекающая, что Гаспар был пьянее, чем пытался показать, и подсвечник с десятью свечами. — Садись, не стесняйся, — сказал Гаспар, наверняка прочитав на её лице тень сомнения. Он галантно отодвинул своё рабочее кресло с низкой спинкой, уступив его Фелисе, и ей оставалось лишь отмахнуться от назойливого подозрения и занять указанное место. Она взглянула на отчима и прищурила глаза, пытаясь разобрать хоть одну его мысль, однако вместо скользкого шепота ей удалось услышать лишь неразборчивые отголоски, которые отдалённо напоминали жужжание мухи. Алкоголь заглушал большую часть привычного гула людских мыслей, и Фелиса как-то раз даже поймала себя на паршивой идее — пить в малых дозах на ежедневной основе, лишь бы заткнуть навязчивые голоса в своей голове. Сейчас же ей, наоборот, не хватало мысленного сопровождения, чтобы разглядеть истинные мотивы разговора с Гаспаром, ради которого он пригласил Фелису в свой кабинет. Его можно было смело назвать одним из опаснейших волшебников магической Британии, несмотря на отсутствие метки на левом предплечье. Да, Гаспар был на хорошем счету у Тёмного лорда и даже пользовался некой его лояльностью, но он не был пожирателем смерти, как тот же Регулус. Забини получил в наследство от родителей не только винодельню в Италии и четыре поместья в разных странах, но ещё и повышение в преступной группировке с консильери до босса. Гаспар был главой мафии. Фелиса узнала об этом два года назад, случайно услышав мысли Гаспара в тот момент, когда он не ожидал её увидеть, а год назад она стала свидетелем его жестокости, когда на поместье Забини напали немецкие мафиози, и то, что ей удалось увидеть, до сих пор являлось в кошмарах. Гаспар был чрезвычайно опасен, и Фелиса до сих пор не понимала, как её мать умудрилась связать с ним свою жизнь. — Ты сегодня точно сделала всё так, как я просил? — уточнил Гаспар, разливая огневиски по стаканам, и Фелиса, сдержав нервный смешок, ответила: — Разумеется. Гаспар поднял на неё тяжёлый взгляд, будто сомневаясь в искренности слов, и медленно пододвинул стакан к Фелисе. — Снейп точно понял, что ты прирождённый легилемент? Это важно. — Он не стал бы танцевать со мной, если бы не знал о моих способностях, — подтвердила Феликса, нахмурившись. — Почему это так важно? — Тёмный лорд полагал, что Снейп выкинет что-нибудь этакое, если ему есть что скрывать. Что ж, стоило накинуть Снейпу несколько очков в копилку сообразительности за то, что он сдержался, ведь ему определённо было что скрывать. — Я заметил, что Регулус Блэк оказывает тебе особое внимание, — сказал Гаспар, так и не дождавшись ответа на заявление о Снейпе и Тёмном лорде. — Какие у него планы на тебя? — Никаких, — отрезала Фелиса, предчувствуя неладное, ведь взгляд отчима был тяжелее обычного, словно скрывал в себе угрозу. — Мы просто друзья. — Друзья с особыми привилегиями, я полагаю? — уточнил он, а Фелиса ещё больше насторожилась. — Не понимаю, о чём ты. Фелиса залпом выпила содержимое стакана вслед за Гаспаром, желая как можно быстрее закрыть эту тему, и её горло будто огнем обожгло. Она закашлялась под снисходительным взглядом отчима и почувствовала, как к щекам прилила кровь, а комната перед глазами начала вращаться. Наверное, не стоило ей пить столь крепкий напиток. — Не говори маме, что я пила огневиски, — попросила она, тяжело дыша, а Гаспар поставил свой стакан на краешек стола, медленно обошёл его и встал позади Фелисы, что заставило её замереть. — Не скажу. — Его ладони опустились на её напряжённые плечи, поглаживая их большими пальцами, и следующие слова раздались уже над ухом Фелисы: — Если ты не скажешь ей об этом. Она вздрогнула, почувствовав его горячие влажные губы на мочке уха, попыталась вырваться, однако добилась лишь того, что ладони Гаспара сильнее сжались на её плечах. Но Фелиса не собиралась сдаваться, зная, к чему могут привести действия отчима, поэтому резко вскочила на ноги, на миг растерявшись из-за вспышки головокружения и боли в плечах, а в следующий момент оказалась прижата грудью к холодной столешнице. Под звон разбившегося на полу стакана и шум упавшего ребром кресла. — Нет! — взмолилась Фелиса, чувствуя, как одна рука Гаспара крепко прижимала её за шею к столу, а другая — пробралась под халат и ночную сорочку и теперь грубо ползла вверх по бедру. — Остановись! Прошу, не делай этого! Её крики громко разносились по кабинету, и она надеялась, что хоть кто-нибудь из домовых эльфов явится на шум. Фелиса даже была согласна на то, чтобы их услышала её мать, лишь бы пытка наконец закончилась, но слова Гаспара лишили её последней надежды: — Тебя никто здесь не услышит, потому что кабинет защищён чарами, — просипел он, пройдясь пальцами по внутренней стороне бедра и крепко сжав их, вызвав вспышку боли. — Если расскажешь кому-то об этом, то я прикончу сначала тебя, а затем и того человека. Ты — моя. И я буду делать с тобой всё, что пожелаю. Фелиса вновь закричала, почувствовав резкий шлепок на своём левом бедре, а из глаз полились слёзы ярости, стыда и обиды. Она корила себя за то, что допустила это всё, когда пошла в проклятый кабинет вслед за Гаспаром. Корила за выпитый алкоголь, который делал её тело каким-то ватным и податливым. Да, было практически бесполезно оказывать сопротивление мужчине, который значительно сильнее её, но Фелиса не могла сдаться даже сейчас, когда он с треском рвущейся ткани сорвал с неё белье, а затем грубо заставил её перевернуться на спину, отчего на пол полетела тарелка с овощами и фруктами. — Хочу видеть твоё милое личико, когда буду трахать тебя. Гаспар нависал над ней, сжимая правую ладонь на её шее, а пальцы свободной руки как-то слишком легко развели в стороны ноги, ставшие от страха ватными и какими-то кукольными. В который раз Фелиса проклинала себя за наивность, позволявшую до последнего тешить себя иллюзиями о том, что этот кошмар просто не имел права на существование. Она невольно вспоминала все те случаи за четыре года, которые должны были её насторожить и заставить держаться как можно дальше от Гаспара. Вспоминала, как его губы порой касались уголка её рта во время приветственного поцелуя в щёку, как руки опасно спускались на её поясницу и как бы случайно проскальзывали по ягодицам. Вспоминала его долгий взгляд на её оголённой коже в купальнике, когда они всей семьей отдыхали летом в Италии, как его руки «случайно» касались её под водой. Гаспар делал немало намёков, на которые Фелиса закрывала глаза, зная, что её отчим никогда не посмеет надругаться над ней. Что никогда не посмеет распахнуть края её халата и задрать ночную сорочку до самой шеи, как это было сейчас, не посмеет грубо зажать рукой её рот, чтобы заглушить крики. Фелиса вонзила ногти в его руку, пытаясь оттолкнуть, а её ноги наотмашь пинали всё, до чего дотягивались. Её тело тряслось от рыданий, но Гаспар, казалось, заводился ещё сильнее и уж явно не собирался останавливаться. Она не видела это, но почувствовала, что ткань его штанов сместилась вниз, и её глаза округлились от ужаса за секунду до того, как Гаспар предпринял первую попытку войти в неё. Затем вторую. Третью. Он даже убрал с её рта ладонь, чтобы помочь себе обеими руками, а Фелиса в это время неуклюже привстала на локтях, а затем села. И именно в этот момент её живот свело от боли, ведь Гаспару удалось совершить задуманное. Он с некоторым удивлением смотрел в её круглые от ужаса глаза, и казалось, что весь мир замер в ожидании на несколько мгновений. Фелиса не дышала от острой боли, пульсирующей внизу живота, а её крик будто бы замер на приоткрытых губах, так и не вырвавшись наружу. Всего несколько мгновений, которые Гаспар дал ей на то, чтобы привыкнуть к ощущениям. И всё пришло в движение. Фелиса кричала, колотила его руками и ногами, пытаясь вырваться, а Гаспар начал грубо толкаться вперёд, словно не обращая внимания на сопротивление. Она думала, что её вывернет наизнанку в тот самый момент, когда шершавый язык отчима прошёлся по шее, оставив мокрый развод на коже. Он изо всех сил сжимал бёдра и всё продолжал наращивать темп, не особо заботясь о самочувствии Фелисы. Кусал её шею, мочку уха, нижнюю губу. Целовал её в грубой извращённой манере, не обращая внимания на её плотно сжатые губы, солёные от слез. — Ты — моя, — угрожающе прошипел Гаспар, когда всё закончилось, а Фелиса, почти не чувствуя собственного тела, сползла на пол и забилась под стол. — И не вздумай трепаться об этом. Фелиса всхлипнула и зажмурилась, когда он прошёл мимо неё и направился к двери, а в памяти всплыла угроза расправы над ней и над тем, кому она расскажет о случившемся этой ночью. Было даже бессмысленно сомневаться в том, что Гаспар действительно убьёт её, однако Фелиса куда больше боялась того, что он изнасилует её перед смертью. Он — опасный мафиози. Он точно сделает это. Фелиса на дрожащих ногах направилась в свою комнату, а её сердце предательски замирало от каждого случайного шороха. Казалось, что из разума выветрились последние крупицы алкогольного опьянения, оставляя лишь злость, страх, обиду и стыд, и ей было сложно сказать, кого она в этот момент ненавидела сильнее: себя или Гаспара. А ведь он умело скрывал свои мысли всё то время, что они жили под одной крышей. Перечислял сорта вин, когда раздевал её глазами, думал о работе или о Блейзе, когда невзначай касался её. Да, его намеки были очевидными, но Фелиса, привыкшая полагаться на чтение чужих мыслей, не заметила угрозу. Что ж, сегодняшний инцидент послужил ей хорошим уроком на будущее. Фелиса наспех умылась, сняла с себя порванную одежду, всего на несколько секунд задумавшись о том, что её трусики благополучно остались в кабинете Гаспара, и оделась. Её тянуло блевать от одной мысли о том, что она будет спать под одной крышей со своим насильником, поэтому решила сбежать. Её ноги всё ещё тряслись, когда Фелиса бежала по тёмным аллеям, а из глаз вновь потекли слёзы. Она упала на грубую холодную землю, содрав на коленях и ладонях кожу до мяса, но даже эта боль не заглушала ту, что пылала внизу живота. Фелиса трансгрессировала на площадь Гриммо сразу, как оказалась за чертой поместья Забини, и сквозь слёзы похвалила себя за то, что не позволила эмоциям довести себя до расщепления. Она наспех вытерла слёзы с лица, не подумав о том, что её ладони были запачканы землёй, поднялась по ступенькам и постучала. И лишь тогда в её голову закрались сомнения, ведь стрелки часов наверняка близились к трём часам ночи. Фелиса отправилась к Регулусу, даже не подумав о том, что могла потревожить его и Вальбургу, ведь она отчаянно нуждалась в поддержке, пусть ей и запрещено было поднимать опасную тему. Но дверь открылась, причём открылась всего через пять секунд, словно Регулус куда-то хотел уйти в позднее время суток. Фелиса почувствовала, как на её глаза вновь навернулись слёзы, стоило ей увидеть беспокойство в серых глазах друга, а нижняя губа предательски задрожала. — Фелиса? Она всхлипнула, а Регулус сгрёб её в охапку, наверняка чувствуя дрожь её тела. Фелиса готова была наплевать на все последствия, лишь бы ненадолго почувствовать облегчение и рассказать обо всём, что с ней произошло, но взгляд, затуманенный слезами, остановился на человеке, что стоял позади Регулуса. Она моргнула, позволив слезам скатиться по щекам, и её глаза округлились, стоило ей разглядеть этого человека. Северус Снейп. Он смотрел на неё как-то растерянно, а в чёрных глазах, Фелиса была уверена, появился страх. — Мерлин, что с тобой произошло? — спросил Регулус, немного отстранившись, чтобы осмотреть её на предмет повреждения. — Ты ранена… — Я упала, — ответила Фелиса, и её слова прозвучали слишком жалко, равно как и следующая просьба: — Можно переночевать у тебя? — Да, — не раздумывая, кивнул Регулус. — Мы как раз закончили, и Северус уже уходил… Фелиса, что случилось? Кто тебя обидел? Забини? Её губа вновь предательски дрогнула, стоило ей услышать фамилию отчима, и она отрицательно покачала головой, вспомнив его угрозу. — Пойдём, я помогу тебе подняться ко мне в комнату, — сказал Регулус, но тут же исправился, передумав. — Нет, не так. Я пока заварю тебе чай и схожу за зельями, а Северус поможет тебе подняться. Снейп хотел было запротестовать, но что-то заставило его передумать и кивнуть, однако Фелиса резко отшатнулась от него, стоило ему протянуть руки. — Я сама. Да, ноги с трудом слушались её, когда она поднималась по лестнице, и, что самое мерзкое, Фелиса почувствовала скольжение чего-то липкого по внутренней стороне бедра. Она зажмурилась, догадавшись, что именно стекало по её коже, и поэтому направилась в сторону уборной. — Комната Регулуса дальше по коридору, — подсказал Снейп, следовавший за ней по пятам, и Фелиса обернулась к нему с немым отчаянием во взгляде. Она плотнее сжала ноги, обутые в две разные туфли, но это не спасло её, ведь Снейп сумел разглядеть причину замешательства, слёз и позднего визита в дом на площади Гриммо. Алкоголь больше не блокировал голос чужих мыслей, поэтому Фелиса с лёгкостью уловила то, что Снейп даже не пытался скрыть. Он в замешательстве смотрел на её ноги, замечая неровную дорожку спермы вперемешку с кровью, которая дошла уже до туфли, и Фелиса была близка к тому, чтобы разрыдаться. — Это… — Не смей, — перебила его Фелиса, твёрдо встретив взгляд чёрных глаз. — Забудь об этом и не вздумай проболтаться Регулусу. Ты мне должен. Снейп с сомнением смотрел на неё, и Фелиса знала, что в этот момент он думал не только о том, что с ней произошло, но ещё и о секрете, что связывал их. Он решил, что её поймали на лжи и наказали за это, и теперь старался подобрать слова, чтобы задать волнующий вопрос. Но Фелиса не готова была к тому, чтобы говорить со Снейпом, тем более на больную тему, поэтому схватилась за ручку, потянула на себя дверь уборной и с раздражением бросила напоследок: — Молчи.