Глава 12

— Это ошибка. Фелиса выплюнула слова в пустоту, находясь спиной к Снейпу-Забини, и схватилась за поручни, так как ноги готовы были вот-вот подогнуться от слабости. Прошло около двадцати минут с того момента, как она поднялась на смотровую площадку маяка, а её уже трясло, как осенний лист на ветру. Так отчаянно, обезоруживающе и безнадёжно. — Тебе нужно это сделать, — стоял на своём Снейп, и Фелиса протестующе покачала головой, не в силах взять себя в руки. Это было больше, чем просто прикосновения, от которых её бросало в дрожь на начальных этапах занятий. Это хуже, чем сидеть напротив Гаспара в «Трёх мётлах», зная, к чему идёт дело. Снейп просил накричать на него. Выплеснуть всю ненависть и обиды прямо в лицо, чтобы отпустить давящее ощущение беспомощности. Снейп наверняка начитался книжек по психологии и теперь использовал её в качестве подопытного кролика, но он даже близко не мог представить, через что должна пройти Фелиса. Это было слишком личное. Снейп и так знал слишком много, и ей не хотелось пополнять список, вывалив на него очередную порцию откровений. Сейчас, находясь спиной к нему, она чётко осознавала, что каждое высказанное слово услышит именно он, а не Забини, и даже этого хватало, чтобы усилить отчаяние. Что же будет с Фелисой, если она таки решится высказать всё в лицо лже-Забини, страх перед которым выгонял из головы все мысли? Что с ней будет, когда она успокоится и в полной мере осознает, что Снейп слышал каждое слово? Ей не хотелось оборачиваться, ведь пока Фелиса стояла спиной к нему, можно было вытравить из головы образ Забини. Можно было представить, что позади никого нет, несмотря на то, что до неё доносились мысли Снейпа, монотонно повествующие о статье про восстановление после насилия. Смысл слов частично доходил до её разума, но в основном это действовало на нервы, усиливая панику, и Фелисе оставалось лишь цепляться за жалкие попытки дыхательной гимнастики. Вдох через нос на четыре секунды. Не дышать восемь секунд. А затем медленный выдох через рот на восемь секунд. — Это самый простой способ, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, — спустя минуту сказал Снейп, и Фелиса плотнее сжала пальцы на поручне, мысленно проклиная тот день, который испортил её жизнь. Проклиная Забини, голос которого разносился по смотровой площадке маяка, и даже интонации Снейпа не делали его менее пугающим. — Есть травмирующий вариант, но лучше забыть о нём. — Какой? — негромко поинтересовалась Фелиса, сомневаясь, что хочет знать ответ на свой вопрос. — Я не буду в нём участвовать, — сказал Снейп, не в силах озвучить второй вариант, однако через несколько секунд он подумал о ключевых моментах запасного плана, включающих в себя касания и ругань. Всё это должно было показать Фелисе, что она имела контроль над ситуацией, несмотря на страх перед насильником, но это и в самом деле звучало очень травмирующе. А под небом кружили чайки. Их крики доносились как через слой ваты в ушах, а их полёт казался неясным из-за подступивших слёз. Фелисе хотелось стать одной из чаек, чтобы вспорхнуть со смотровой площадки и взмыть высоко под облака навстречу алому закату. Хотелось в очередной раз сбежать, лишь бы оставить Снейпа позади себя, и даже невесомое осознание того, что он действовал в её интересах, не заставило бы почувствовать вину. Уж точно не в минуты побега. — Я не могу, — прошептала Фелиса, зажмурившись, и по её щекам потекли позорные слёзы. — Просто уйди и забудь об этом. Забудь всё, я разрываю наш договор! — Ты не можешь разорвать договор только из-за того, что испугалась, — возразил Снейп голосом Забини, и это возымело двойной эффект. Стыд и страх в одном флаконе. — Уйди! — громче повторила Фелиса. — Я не могу, понимаешь? Не могу! — Можешь, но боишься. — Не пытайся взять меня на слабо! — закричала Фелиса, обернувшись, и перед ней вновь показался Снейп-Забини, образ которого рябил из-за слёз. У неё перехватило дыхание от ужаса, так как реагировать на голос отчима было гораздо легче, чем видеть его перед собой, пусть это и было наигранно. — Убирайся! Вон! Вон отсюда! Она кричала как сумасшедшая, заливаясь горючими слезами, но Снейп не только проигнорировал её агрессивные просьбы, но и сделал осторожный шаг вперёд, выставив перед собой ладони в примирительном жесте. — Кричи, — сказал он. — Кричи на Забини. Расскажи ему о том, что с тобой происходит. — Пошёл ты к дьяволу со своей терапией! — Взгляд Фелисы метнулся за его спину, где находился спуск винтовой лестницы, и она нацелилась на него, зная, что не выдержит и минуты здесь, перед Снейпом-Забини. Что окончательно сломается под натиском страха, который клокотал в груди вместе со злостью, если не сбежит прямо сейчас. Но он преградил путь. Схватил за плечи, и всего на миг её прояснившийся взгляд поймал выражение глубочайшего сожаления на лице Забини, которое было совершенно не свойственно ему. Снейп, или Забини, или чёрт знает кто плотнее сжал пальцы на её плечах, что отозвалось физическим дискомфортом и моральным нокаутом. Паника взорвалась в голове, и она практически не слышала, что ей говорили, так как глухой стук в ушах заглушал собой всё. — Прости. Прости меня. Я не хочу этого делать, но тебе нужно выговориться. — Он вжал Фелису в холодную стену, из-за чего её глаза расширились до невероятных размеров, а из горла вырвался крик. — Тебе нужно сопротивляться! Останови меня! — Отпусти! — кричала Фелиса, плача навзрыд. — Я тебя ненавижу! Ненавижу тебя! Хватит меня мучить! Хватка на плечах немного ослабла, и Фелиса воспользовалась моментом, зарядив Забини звонкую пощёчину. Он даже отшатнулся назад от силы удара, но замешательство длилось считаные мгновения, так как его руки поймали её запястья и прижали к стене над головой. — Прекрати это! Только не снова! Я сделаю всё, что ты просишь, только не прикасайся ко мне! — Она срывала голос до хрипоты, не в силах отвести взгляда от тёмно-карих глаз Забини, и чувствовала, как тряслось её тело от рыданий. — Пожалуйста, остановись! Не надо меня насиловать! Только не снова! — Почему мне не надо это делать? — спросил он, будто ответ не был очевиден. Будто ему было какое-то дело до причин! — Потому что я не хочу этого! Потому что мне больно и страшно! Это неправильно! Так не должно быть! Я больше не могу видеть тебя в кошмарах! Не могу притворяться нормальной! Не могу жить в страхе! — кричала Фелиса, пытаясь вырваться. — Моя жизнь превратилась в ад из-за тебя! Я не хочу жить! Не хочу! Не могу больше! Фелиса оттолкнула его от себя и безвольно сползла по стене вниз, спрятав лицо в коленях. Она не могла видеть глаза Забини, не могла кричать, задыхаясь от страха. Хотелось сжаться до размера пылинки, чтобы скрыться от его взгляда, хотелось заткнуть уши, чтобы никогда в жизни не слышать его голос… — Фелиса. Она подняла заплаканное лицо, увидев перед собой Снейпа — именно его, а не Забини, осторожно протягивающего флакончик с зельем, и её накрыло новой волной рыданий, от которых тряслось всё тело. Он сидел на коленях перед ней — достаточно далеко, чтобы не пересекать безопасную границу, но всё же слишком близко для того, чтобы увидеть спектр эмоций в штормовом море синих глаз. — Выпей это. Здесь умиротворяющий бальзам. «Он всё видел. Слышал каждое моё слово», — думала Фелиса, пытаясь отстраниться от его мысленных извинений, которые не прекращались ни на мгновение. Она резко выхватила флакончик, выпила бальзам до последней капли и, пошатываясь от слабости в мышцах, встала на ноги. — Д-доволен? — прошипела Фелиса, заикнувшись. — Это т-ты хот-тел усл-лышать? Она зажмурилась, собрав в кулак остатки растоптанного мужества, и трансгрессировала прочь. Её выбросило на лужайку перед поместьем Забини, и она раскинула руки в стороны, с силой врезаясь пальцами в землю, сжимая траву в ладонях. Рвала её разве что не с хрустом и рыдала, стараясь не думать о последнем «Прости меня» перед побегом. К чёрту его извинения. Фелиса сомневалась, что это получится, но умиротворяющий бальзам сумел помочь ей, оставив пустоту после истерики. Она вытерла лицо рукавом мантии, пересекла ворота и направилась в свою комнату, надеясь, что не встретит на своём пути даже домовых эльфов. Ей хотелось умыться, чтобы избавиться от стягивающего ощущения сухости на коже после слёз, переодеться и спрятаться от всего мира под мягким одеялом. Хотелось забыться сном, лишь бы не прокручивать в голове недавние воспоминания, которые душили её. Следующим утром Фелиса с трудом заставила себя встать с кровати, чтобы отправиться на работу, и она даже пропустила завтрак, так как поперёк горла стоял ком не до конца выплаканных слёз. Казалось, что она потратила их все вчерашним вечером, однако теперь было очевидно, что запаса её слез хватит для того, чтобы затопить рабочий стол в мастерской. Рабочий день длился целую вечность, и Фелиса провела это время среди воспоминаний о вчерашнем вечере, будто пытаясь добить себя, но с некоторым удивлением обнаружила, что ей стало чуточку легче. Легче из-за того, что она наконец выплеснула наружу те слова, что зудели внутри, и выпустила эмоции, скрытые за притворством. Фелиса проклинала Снейпа за то, что он вынудил её сорваться, причём сделал это не самым лучшим образом. Затем проклинала себя за несдержанность, ведь делиться чем-то настолько сокровенным было невероятно глупо. Потом вновь проклинала Снейпа за то, что он услышал каждое слово, сорвавшееся с языка. Но за злостью пряталось осознание, что ей давно следовало сорваться. Это было больно. Это с треском сломало что-то внутри неё, сравняв руины с землей. Фелиса препарировала каждый момент воспоминаний, будто наблюдая за собой со стороны, и теперь ясно видела, чего добивался Снейп, когда решился спустить её с поводка. Её пугал сам страх перед Забини. Фелиса уже ранее отмечала, что ей становится хуже с каждым прожитым днём, так как она загоняла себя в ловушку своими же мыслями. Прятавшиеся внутри злость, обида и страх не давали ей идти дальше, и она продолжала жить в замкнутом круге воспоминаний и боли, зацикленном на одной ночи. Да, Снейп помогал ей преодолеть фобию касаний, но это привело лишь к тому, что Фелиса впустила его в свой маленький разрушившийся мир, привязалась к нему, найдя безопасный остров среди штормового моря. Снейп был прав. Прав, и это злило, ведь совсем недавно Фелиса ненавидела его за то, что он заставил её пройти через ад. Она думала, что не сумеет простить его за причинённую боль, но теперь видела, что это была вынужденная мера. «Прости. Прости меня. Я не хочу этого делать, но тебе нужно выговориться», — вспоминались его слова, на которые Фелиса едва ли обращала внимание из-за бурливших эмоций, ищущих выход. Вспоминалось сожаление на лице Забини, которое она бы никогда не увидела, если бы не Снейп со своим идиотским оборотным зельем. Фелиса думала об этом на смотровой площадке маяка после рабочей смены. Наблюдала за полётом чаек на фоне багряного заката и чувствовала долгожданное спокойствие, впервые за последние два месяца поверив в то, что она сможет это пережить, что сумеет стать нормальной. Через полчаса раздался хлопок трансгрессии, и Фелиса опустила взгляд на деревянный пирс. Снейп смотрел на неё снизу вверх, будто пытаясь понять, стоит ли ему идти дальше после всего, что случилось вчера, и наверняка что-то в её неподвижном образе дало ему верный ответ. Стоит. Фелиса слышала его шаги, что эхом отдавались от узких стен, и боялась пошевелиться, будто это могло спугнуть Снейпа, заставить его сбежать. Затем с некоторым запозданием подумала о том, что он, в отличие от неё, ни разу не сбегал, принимая каждое едкое слово, каждое неверное действие, хотя ему наверняка хотелось поскорее избавить себя от общества Фелисы. И даже сейчас Снейп был здесь. Он пришёл, несмотря на то, что не было договорённости о встрече. Пришёл после вчерашнего инцидента, будто не было ненависти в её словах, не было криков и пощёчины. Фелиса зажмурилась, чувствуя себя паршиво из-за того, что она вновь ударила Снейпа в порыве эмоций, а он вновь позволил ей сделать это, будто подобное насилие было нормой для него. Её глаза открылись, стоило услышать шаги на смотровой площадке, но Фелиса не спешила оборачиваться, так как боялась смотреть ему в глаза. Она не знала, что именно должно было напугать её больше — безразличие, настороженность или неприязнь, поэтому проще было оставаться в неведении. — Ты не должен был приходить, — сорвалось с её языка, когда шаги затихли, а Снейп так и не обмолвился хоть словечком. — Мы не договаривались о встрече. — Я надеялся увидеть тебя. — Его голос был ровным, не давая и единой подсказки о настрое, и даже мысли звучали тихо, как шум прибоя. Фелиса глубоко вздохнула через рот солоноватый морской воздух и вновь зажмурилась на пару мгновений, так как слова Снейпа наверняка несли иной смысл, чем рисовало её воображение. «Глупая, глупая Фелиса», — мысленно говорила она себе, чувствуя себя идиоткой из-за того, что даже после вчерашнего инцидента её по-прежнему накрывало наваждение. Ей хотелось, чтобы Снейп пришёл к ней не из-за общего дела, а из-за личного интереса, хотелось, чтобы он испытывал те же ощущения, чтобы всё было справедливо. — Это работает. Твой план, я имею в виду. — Фелиса улыбнулась, несмотря на острое желание разреветься из-за того, что наваждение не только разжигало огонь внутри, но и несло разрушительный эффект, когда не получало ответную реакцию. — Вчера я была очень зла на тебя, потому что находилась под влиянием пережитого стресса, но сегодня у меня было время подумать обо всём и взглянуть на ситуацию свежим взглядом. — Я не хотел причинять тебе боль. — Я знаю. — Фелиса вновь улыбнулась, пусть это и было как-то вымученно, и часто заморгала, чувствуя, как подобрались непрошенные слёзы. — Но в моем случае это было необратимо. Тебе нужно было сломать меня, чтобы я сумела собрать всё заново. Это гораздо проще, чем пытаться исправить то, что пригодно лишь для сноса. — Речь идёт не о песочном замке, а о твоей психике, — возразил Снейп, и Фелиса могла поклясться, что чувствовала затылком его взгляд, прожигающий насквозь, а шёпот мыслей так и подмывал обернуться. — Я не хочу усугубить ситуацию. Она рассмеялась. Тихо и без толики веселья, чувствуя лишь огромное желание заглушить чёртово влечение, которое подталкивало её обернуться и сделать всё, чтобы получить хоть крупицу взаимности. Может, это сумело бы вразумить её и показать, насколько глупо было желать его, что всё дело исключительно в играх разума и что во влечении не было ничего настоящего. Но Фелиса не оборачивалась, зная, что зрительный контакт всё усугубит. Зная, что она будет искать в его глазах несуществующую взаимность, в которой нуждалась так сильно, что порой сводило мышцы и хотелось кричать. Прямо как сейчас. Хотелось сменить недобрый смех на безудержный рёв, чтобы он заглушил всё — голос Снейпа, его мысли, шум прибоя, насмешливый крик чаек… И самое главное — ей хотелось заглушить собственные мысли, которым было слишком тесно в голове. Они были громкими и настойчивыми, они побуждали на действия, которые требовало наваждение. «Обернись. Подойди. Посмотри. Прикоснись…» — они с глухим стуком отдавались в ушах, вызвали ломоту во всём теле и до ужаса пугали. Искушение было слишком велико, чтобы терпеть, но поддаться ему — всё равно что прыгнуть вниз с высоты птичьего полёта и разбиться насмерть. — Что смешного? — спросил Снейп, вызвав новую вспышку неконтролируемого смеха, который грозил перерасти в истерику. — Всё и так хуже некуда, — ответила она, с трудом взяв себя в руки, чтобы перестать смеяться, но несколько смешков всё-таки сумели вырваться на свободу. — Разве ты не видишь, что происходит? Если бы я знала, чем всё обернётся, то сделала бы всё возможное, чтобы отказать Забини. И речь идёт не только о насилии с его стороны, а о том, что предшествовало ему. Я бы хотела вернуться в прошлое и сдать тебя Тёмному лорду, если бы не получилось отказать Забини в его просьбе, связанной с тобой. Нам бы не пришлось видеться в школе, если бы всё пошло по другому сценарию. Не было бы встреч после отбоя, опасных разговоров и прочего! Мы бы не стояли сейчас здесь, и я бы… — Тебя так сильно тяготит моё общество, что ты готова сдать меня? — Его голос хоть и оставался ровным и лишённым эмоций, но Фелиса представила, как в глазах Снейпа сверкнули недобрые огоньки злости. — Тебе бы легче жилось, если бы Тёмный лорд узнал правду и разобрался бы со мной? Жилось бы ей легче? Что ж, если бы речь шла о настоящем времени, когда она успела привязаться к нему, то, разумеется, Фелиса не испытала бы облегчения, но тогда… Тогда, когда они были незнакомцами друг другу, когда не было понимания во взгляде и острой потребности в общении… Это было эгоистично, но Фелиса бы согласилась на такой обмен, лишь бы не чувствовать себя зависимой от Снейпа. Да, она наверняка бы ощутила вину за содеянное. Может, ей даже снились бы кошмары, в которых Тёмный лорд проводит казнь. Но даже это было бы легче, чем сопротивляться влечению. — Разве ты не хотел бы повернуть время вспять, чтобы избежать встречи со мной? — спросила Фелиса вместо ответа на его вопросы, и Снейп издал глухой смешок. — Тебе бы не пришлось нянчиться со мной, не пришлось бы стоять здесь… — Какая разница, чего бы я хотел? — Его слова прозвучали резко, впервые за весь разговор обнажив скрытые эмоции под пеленой безразличия. — Это уже произошло, и я ничего не могу исправить! Какой смысл искать утешение в сослагательном наклонении, если всё привело меня к такому исходу? — И ты смирился? Раздался тяжёлый вздох Снейпа, подправленный мысленным «Я уже устал бороться и готов сдаться!», и Фелиса не выдержала. Она обернулась через плечо и поймала его взгляд, наполненный отчаянным протестом, увидела руки, которые он плотно сжимал в кулаки, и губы, стянутые в тугую полосу. Весь его вид кричал о напряжении, словно Снейп готов был сорваться вперёд и… Что «и»? Что бы он сделал, если бы не сдерживал себя? — Прикоснись ко мне. Слова сорвались с её языка раньше, чем она успела задуматься о разрушительных последствиях, и это было подобно грому посреди ясного дня. Фелиса увидела удивление в его глазах, которое зажглось вместе с чем-то мрачным и тягучим, заманивающим её в хаотичные мысли Снейпа. В груди разлился жар от стыда за несдержанные слова, и Фелиса отвернулась, не в силах смотреть на Снейпа. Вскоре должен был последовать закономерный вопрос «Зачем?» с его стороны, и она не знала, что сказать, ведь ответ «Я хочу почувствовать тепло твоих рук на своей коже» стал бы полной катастрофой. Фелиса зажмурилась, всерьёз раздумывая сбежать, пока Снейп не потребовал ответа, но он молчал. Были слышны лишь тихие шаги и его мысли, ставшие чуть громче из-за сократившегося расстояния и мерно отбивающие «Нет! Нет! Нет…» в такт её сердцебиения, и Фелиса была готова к этому «Нет» — ведь это именно то, что Снейп должен был ответить. Но он подошёл. Остановился за её спиной, обжигая одним лишь присутствием. Словно провокация, подталкивающая её на следующий шаг и проверяющая, как далеко она готова была зайти. «Пожалуйста, сделай это. Сделай или уйди», — гремели в её голове мысли, от которых под кожей расползалась дрожь. Фелиса была готова озвучить свою просьбу во второй раз, чтобы поторопить Снейпа, но это не потребовалось. Он с мысленным «Да гори оно огнём!» прикоснулся к ней. Фелиса задержала дыхание, стоило ей почувствовать спиной тепло, исходящее от рук Снейпа. Они касались лопаток, чуть надавливая большими пальцами на линию позвоночника, и это действие отозвалось мурашками, пробежавшимися до самого затылка. Его руки не спеша поднялись чуть выше, вызвав тяжёлый вздох, сорвавшийся с губ Фелисы, подобрались к плечам и сжались, равно как сжалось её сердце, прежде чем забиться быстрее. Она прикрыла глаза и поборола желание склонить голову вбок, чтобы почувствовать щекой тепло его руки. Прикусила губу, когда поймала себя на мысли, что его касания больше не приносили страха и тело бросало в дрожь вовсе не из-за болезненных воспоминаний. Снейп вытравил их собой, когда касался напряженных плеч или когда скользил пальцами чуть выше, как бы невзначай проводя ими по шее. Совсем как сейчас. Так невесомо, но так ощутимо. Его большой палец прошёлся по шее, пробрался под волосы, коснулся затылка. Фелиса вновь прикрыла глаза и непроизвольно откинула голову назад, желая почувствовать затылком касание всей ладони. Настойчивее. Глубже. Чувственнее. Вторая ладонь Снейпа медленно заскользила с плеча вниз по руке, и она не сдержала ещё одного тяжелого вздоха, когда пальцы с неким отчаянием сжались, смяв тонкую летнюю мантию, а пальцы на затылке переместились на волосы, оттянув их назад, отчего голова Фелисы прижалась к его щеке. Это было похоже на полный крах. Крах, обусловленный наваждением, которое подталкивало их к тому, чтобы не просто пересекать грань, а стирать её. Стирать касаниями, сбитым дыханием, мыслями… Фелиса знала, что это глупо и неправильно, так как заново возводить эту самую грань было сложнее, чем рушить. Знала, что реакция тела обусловлена не любовью, о которой не хотелось даже думать в контексте со Снейпом, а чем-то иным. Это даже не симпатия. «Это всего лишь влечение», — негромко прозвучало в его мыслях, напомнив верный вариант, о котором Фелиса забыла, стоило отдаться ощущениям. Они оба чувствовали влечение, которое проходило через некоторое время после встречи. Чувствовали потребность в чертовых касаниях, от которых бежали мурашки, а внутри все замирало от предвкушения. Фелиса прижалась спиной к Снейпу, чувствуя, как одна его ладонь скользнула с руки на талию, а другая — прошлась по шее до самого подбородка, мягко приподняв за кончик. Она чувствовала его дыхание, что терялось в волосах, и в голове проскочила мысль о том, каково это — целовать его? Будет ли это приятно? Вызовет ли те же ощущения внизу живота, что и прикосновения? Наверное, поэтому, следуя своим мыслям, Фелиса повернула голову влево и немного откинула её назад, пройдясь кончиком носа по его мочке уха. Пальцы Снейпа настойчивее прошлись по её подбородку, и его дыхание стало шумным, стоило ей задеть щеку приоткрытыми и чуть влажными губами. Рука Снейпа на её талии пришла в движение, притянув Фелису плотнее к себе, голова повернулась навстречу так, что её губы поймали рваное горячее дыхание. Всего секунда на принятие решения. И полёт. Полёт, наполненный терпким отчаянием, от которого выбило воздух из лёгких и вышибло все мысли из головы, оставив лишь пульсирующее недоверие. Фелиса не могла поверить, что это происходит на самом деле, несмотря на то, что её тело будто превратилось в один оголённый нерв, воспринимающее каждый импульс. То, как Снейп прижимал её к своей груди или как жар его ладоней проникал под кожу, вызывая приятное покалывание. Как прохладный ветер играл с тканью мантии и волосами. Как сердце ухнуло в пятки не то от страха, не то от предвкушения. Как его губы почти невесомо скользнули по её губам. Снейп будто давал ей дополнительное время, чтобы передумать, а Фелиса не могла воспользоваться шансом, так как мозг будто отключился. Она могла лишь смотреть ему в глаза, привыкая к ощущениям, и цепляться руками за его ладонь, словно спасаясь от падения. Или полёт на самом деле был падением, и они оба неслись вниз на огромной скорости, готовые вот-вот разбиться? Три удара сердца отмерили ровно секунду, и Фелиса закрыла глаза, прежде чем отпустила его ладони, развернулась и углубила поцелуй. Хотелось послать к чёрту все доводы разума, которые в этот момент даже не напоминали о себе, ведь какая разница, чем всё обернётся, если сейчас ей было так хорошо? Фелиса целовала его, обнимая за шею, а ноги едва не подгибались от ощущения невесомости, и она наверняка не выстояла бы, если бы Снейп не прижимал её к себе за талию. Это было приятно — целовать кого-то впервые за несколько месяцев. Целовать и не чувствовать ожидаемой паники, а наслаждаться касанием губ, их скольжением — робким, но на грани срыва. Они словно привыкали друг к другу либо до сих пор не могли поверить, что это происходило на самом деле, ведь было непривычно поддаваться искушению, которое бурлило в крови. Непривычно утолять голод не жадным взглядом, а прикосновениями, которые были под запретом даже в самых смелых фантазиях. Фелиса почувствовала ладони Снейпа на своих руках, которые обвивали его шею, и меньшее, чего она ожидала в этот момент, — что он разведёт их в стороны и отойдёт на шаг назад, разорвав поцелуй. Ещё несколько секунд он держал её за запястья, пока прожигал горящим взглядом — наверное, самым живым из всех, что Фелиса видела за время их знакомства. Его порозовевшие от поцелуя губы были влажными и чуть приоткрытыми в немом изумлении, будто смысл содеянного до него начал доходить только сейчас. А в мыслях снова было «Нет! Нет! Нет…», как и незадолго до поцелуя, только в этот раз интонация была иной. Поначалу Снейп будто отговаривал себя от опрометчивого поступка, а теперь же с сожалением смотрел на содеянное и раскаивался. Да, сожаление в его взгляде было настолько очевидным, что било наотмашь. Снейп отпустил её руки, и они упали вдоль тела, потеряв точку опоры. Он отступил ещё на шаг назад, покачал головой, будто это могло исправить ситуацию или, на крайний случай, стереть свежие воспоминания, которые можно было вытравить только Обливиэйтом. Фелиса же чувствовала, что готова рухнуть на пол от слабости в мышцах, ведь то, что совсем недавно дарило лёгкость и удовольствие, теперь приносило тяжесть и отчаяние. Они совершили ошибку. Это слово витало в воздухе, подгоняемое сильными порывами ветра со стороны Ла-Манша, шипело, сплетаясь с шумом воды, разбиваемой о стены маяка. Надвигался шторм, и Фелиса чувствовала точно такую же бурю внутри себя, ведь осознание, что они всё разрушили, было столь очевидным и банальным, как закат в конце каждого дня. Назад пути не было. Они либо продолжат идти по скользкой дорожке, ведущей в неизвестность, либо эта встреча станет заключительной. Да, им предстоит встретиться в Хогвартсе осенью, когда начнётся учебный год, но они ведь это уже проходили — знакомы до истомы, но незнакомцы со стороны. Теперь Фелиса чётко видела, что Снейп тоже пытался держать её на расстоянии по той причине, что наваждение коснулось и его. Ему это не нравилось — быть заложником мучительного влечения, которое появилось вопреки доводам рассудка, его воли и желания. Снейп хотел это закончить прямо сейчас, он готов был выйти из игры, приняв все последствия, и Фелиса чётко слышала это в его мыслях, которые крошили на мелкие осколки её призрачную надежду. Она с несмелым «А вдруг?..» грела эту надежду, пусть и понимала, что ничего не выйдет, ведь её чувства были ненастоящими. Пусть они и приносили вполне настоящую боль. «Я не смогу справиться с его отказом, — думала Фелиса, зная, что вот-вот прозвучат слова, которые поставят точку в их общении. — Это будет слишком унизительно». Поэтому она взяла себя в руки, чтобы отступить на шаг назад, коротко кашлянула и сказала, прежде чем трансгрессировать: — Это ошибка.