Глава 25

— Поздравляю. Фелиса как можно непринуждённее подняла взгляд, словно это не её поймали за подсматриванием, и вызывающе вскинула брови в ответ на недобрую ухмылку напротив. — С чем? — поинтересовался Снейп, глядя на неё сверху вниз, будто Фелисе было недостаточно чувствовать себя морально униженной. Будто ему это даже нравилось. — У тебя отличное зрение, пусть ты и читаешь тайком книги в полумраке библиотеки посреди ночи, как какой-то студент. — Не тебе меня упрекать, — с насмешкой ответил Снейп. Его взгляд на миг выразительно опустился на книгу в её руках, а затем вновь вернулся к глазам, впиваясь в них с такой непоколебимой решительностью, что Фелисе стало не по себе. — Что ты вообще здесь делаешь? Тебе не положено находиться в библиотеке после отбоя. — Тебе тоже многое не положено, но ты же это делаешь, — парировала Фелиса, а затем встала с пола, не прерывая зрительного контакта. — Или ты включил режим строгого декана и собираешься отчитать меня? — Это совершенно бессмысленно. Но повезло, что тебя нашёл я, а не любой другой преподаватель, ведь тогда ты вряд ли бы отделалась одним лишь выговором. Фелиса не сдержала нервного смешка на слове «повезло» и решила не говорить о том, что она не попалась бы любому другому преподавателю, так как была бы в разы осторожнее и не стала бы исподтишка наблюдать за ними. Также она не сказала о том, что их «повезло» может плохо закончиться, ведь таинственный полумрак библиотеки, равно как и тяжёлый внимательный взгляд Снейпа не располагали к будничному разговору. Да и не могли они вести будничный разговор после всего, что накопилось за последний месяц, ведь одно его присутствие нервировало, пугало и в то же время завораживало. Нужно уходить, пока «повезло» не превратилось в «развезло». — Меня это не пугает. — Фелиса вздёрнула подбородок и протянула руку, чтобы вернуть свою волшебную палочку, но Снейп не спешил отдавать находку и лишь на секунду опустил взгляд на её раскрытую ладонь. — Понимаю, — кивнул он. — Вероятно, ты бы даже была рада, если бы тебя нашёл кто-то конкретный. Юджин Бруно, например. Фелиса сдержала желание закатить глаза, так как она до последнего надеялась, что Снейп не станет поднимать тему недавних сплетен, и мысленно взмолилась, чтобы не наговорить лишнего в порыве гнева. — Я была бы рада, если бы мне дали спокойно дочитать. — Она захлопнула книгу и спрятала её за спиной, когда внимательный взгляд Снейпа метнулся к обложке, но ему хватило секундной заминки, чтобы прочесть название и мысленно задаться вопросом, чем именно Фелису привлекла тема чар, влияющих на разум. Но вслух он сказал другое: — Дочитаешь завтра, когда библиотека откроется, если тебе, разумеется, подпишут разрешение на посещение Запретной секции. — Его губы искривила мимолётная ухмылка, за которой пряталось неодобрение, но он уже не стал озвучивать предположение, что Бруно с лёгкостью подпишет для неё любую бумажку, если Фелиса обратится к нему за помощью. Однако ей даже мысленного упрёка хватило, чтобы разозлиться. — Знаешь, Снейп? Ты не имеешь никакого права осуждать меня, даже если бы те нелепые сплетни были правдой! — прошипела Фелиса, и её раскрытая ладонь угрожающе дёрнулась вперёд, когда она сжала пальцы, оставив лишь обвиняюще направленный в его грудь указательный палец. — Меня уже достали твои игры в «горячо — холодно». У тебя был шанс, но ты, видимо, испугался, что твоя жизнь разрушится, если кто-то будет с тобой. А я не хочу тратить свои нервы на человека, который не может определиться в своих желаниях! То ты из кожи вон лезешь, чтобы помочь мне, то отталкиваешь. Сегодня я тебе нужна, завтра — не нужна. Почему ты не можешь оставить меня в покое и идти дальше? Почему тебе нужно всё усложнять? — Я уже пытался упростить задачу, когда решил поставить точку, — в сердцах ответил он. — Я знал, что будет легче самому оттолкнуть тебя, пока всё не зашло слишком далеко, чем ждать, когда это сделаешь ты. Мы оба понимали, что нас не хватит надолго, и мы оба сделали всё сложным. Я думал, что делаю нам одолжение, поэтому оставил тебя одну на той крыше. — Одолжение? — Фелиса с возмущением округлила глаза и готова была топнуть ногой, будто маленький капризный ребёнок, у которого отобрали игрушку. — Значит, я должна быть тебе благодарна за то, что ты бросил меня? — Да, если это пошло тебе на пользу. Фелиса хотела соврать, сказав, что расставание пошло ей на пользу, но протяжный скрип в отдалении привлёк внимание обоих. Они синхронно устремили взгляды в конец прохода, где рябил желтоватый свет, похожий на свет керосиновой лампы Филча, а затем так же синхронно посмотрели друг на друга, словно безмолвно советуясь. Снейп замялся лишь на несколько секунд, прежде чем погасил свет Люмоса на кончике своей палочки, подтолкнул Фелису к стене и одним лишь взглядом попросил её оставить при себе все возражения. Но она не собиралась подчиняться. — Что, позволь узнать, ты творишь? — прошипела Фелиса, недобро растягивая слова. — Предпочитаешь выйти к Филчу и признаться, что не только нарушаешь комендантский час, но и без разрешения таскаешь книги из Запретной секции? — язвительно поинтересовался он, также понизив голос до шепота. — Это всяко лучше, чем прятаться с тобой! Тебе нравится зажимать меня по углам? Раздался жалобный скрип половицы, когда Филч наверняка прошёлся по тому же месту, что и Снейп пятнадцатью минутами ранее, и если он не свернёт прямо сейчас, то вскоре сумеет лицезреть весьма пикантную сцену. Потому что ни Фелиса, ни Снейп ничего не делали для того, чтобы скрыть себя с помощью магии. — Нравится, — не стал лукавить он, продолжая прожигать её решительным взглядом. — Но если тебе так невыносимо моё общество, то ты в любой момент можешь уйти, потому что я тебя не держу. Снейп демонстративно выставил перед собой руки, в которых держал их волшебные палочки, и с вызовом изогнул бровь дугой, наверняка увидев растерянность в ее глазах. — С радостью сделаю именно так. Отдай мою палочку! — Забирай, — отмахнулся Снейп, но вместо того, чтобы протянуть палочку, спрятал обе руки за спину. Фелиса яростно прищурила глаза и почувствовала, как вспыхнули её щёки от волнения, стоило только представить, как она сделает шаг вперёд и приложит все силы, чтобы вернуть свою палочку. Для этого ей пришлось бы как минимум прикоснуться к его ладони, а как максимум… Фантазия повела её не в ту сторону, и Фелиса с мысленным «всё-таки развезло!» зажмурилась и отступила на шаг назад, врезавшись спиной в стену. Снейп издал приглушённый смешок, находя это забавным, а затем пришёл к логичному выводу, которым поспешил поделиться: — Ты всё ещё чувствуешь это, верно? То наваждение, от которого ты так хотела избавиться? — Заткнись, — прошипела Фелиса, но её глаза с опаской расширились, когда Снейп сделал два шага вперёд и подался корпусом вперёд, чтобы сказать на ухо: — Тебе нравится это. Нравится зажиматься со мной по углам, иначе бы ты уже ушла. Фелиса несдержанно закатила глаза, когда его губы невесомо скользнули по мочке уха, и почувствовала нарастающую дрожь, вызванную то ли страхом, то ли желанием. Она скучала по трепету близости и по жару дыхания — неровного и частого. Скучала по шёпоту на ухо и теплу тела, что находилось в паре дюймов от неё. Фелисе стоило только повернуть голову чуть в сторону, чтобы прикоснуться к его губам и позволить себе упасть, сведя на нет все приложенные усилия за последний месяц. Это было легко — сорваться, но что с ней будет наутро, когда здравый смысл одержит победу над чувствами? — Ты должен отпустить меня. — Её шёпот сорвался прямо в губы напротив, практически касаясь их, в то время как шаркающие шаги Филча прозвучали в опасной близости от их закутка. — Ты должен позволить мне отпустить тебя. Мне нужно, чтобы ты сделал это. Пусть он доведёт дело до конца, раз начал. Пусть повторит, что она ему не нужна, а затем ещё раз и ещё, пока слова не осядут камнями в её сознании и на сердце, окончательно задавив это нарастающее ощущение трепета надежды. Фелиса очень хотела взрастить это чувство, подкармливая его взглядами, касанием пальцев на щеке, жаром дыхания на коже и влажных губах, но даже сейчас она не могла избавиться от страха, что эта самая надежда разобьётся на тысячи мелких осколков и они войдут в тело до костей. Снейп был прав. Прав, когда решил порвать с ней и с этими глупыми отвлекающими чувствами, что по ошибке расцвели, подобно цветам. Нет, то были не цветы. Это сорняк. Бесполезная трава, которая с особым рвением проклёвывалась после дождя и заполняла собой всё пространство. Фелиса ненавидела и в то же время лелеяла это чувство внутри себя, так же как хотела сбежать и остаться, чтобы довести дело до конца. Это было легко — поддаться искушению и ненадолго почувствовать себя счастливой, но это не было спасением. — Ты не хочешь этого, — возразил Снейп, пройдясь сжатыми в кулак пальцами по её щеке, отчего кончик её же волшебной палочки затерялся в волосах. — Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал. Ты думаешь, что это к лучшему, и с радостью обвинишь меня в том, что всё подошло к концу. Тебе легче ненавидеть меня, чем простить, но я учусь на своих ошибках, поэтому в этот раз всё будет иначе. Фелиса коснулась его руки, на миг зажмурилась, балансируя на тонкой грани доверия и бегства, и почувствовала невесомое касание его приоткрытых губ к своим губам. Грудь сдавило от тяжести, а ноги стали ватными и непослушными, равно как и пульсирующие в голове мысли. Это было чертовски заманчиво. Это подталкивало вперёд, чтобы обвить его шею свободной рукой и прижаться всем телом, чтобы разбить сомнения и поцеловать его. К черту Филча, который вот-вот увидит их. Пусть в их закуток пожалует хоть целая делегация преподавателей во главе с директором, ведь Фелисе было плевать на их реакцию и дисциплинарные меры наказания. Всё это теряло значение, когда губы обжигало его дыханием, а до прыжка вниз был один неверный — или всё же верный? — шаг. Было легко шагнуть в неизвестность. Легко поддаться соблазну и ненадолго избавиться от тоски, обиды, разочарования и боли, что преследовали её на протяжении последнего месяца. Легко было довериться и наплевать на все последствия, подняв белый флаг, но Фелиса не могла предать себя. Только не сейчас, когда она так остро нуждалась в стабильности, чтобы избавиться от зависимости. Снейп и мысли о том, что вскоре их хрупкое равновесие обрушится на голову, не позволяли вновь втянуть себя в водоворот страха, приправленный иллюзорным счастьем, ведь она везде будет искать подвох. В каждом его взгляде и неверном слове. В каждой подслушанной мысли, над которыми он не всегда имел власть. Это стало бы катастрофой. Фелиса хотела себя спасти, а для этого ей не стоило совершать необдуманные поступки. Боль была изучена и привычна, в отличие от страха быть брошенной в очередной раз, и она как никогда ранее поняла мотивы Снейпа, что объясняли его поведение на крыше. Фелиса будто чувствовала то же, что и он, пусть это и не умаляло обиды, но ненавидеть его стало чуточку сложнее. А ещё сложнее — пойти тем же путём. — Я так не могу, — прошептала Фелиса, и её пальцы сжались на древке волшебной палочки, как-то слишком легко вытянув её из ладони Снейпа. Он не стал даже уговаривать её остаться, когда непослушные ноги повели прочь от Запретной секции, а она без должного страха встретилась лицом к лицу с Филчем, который принялся отчитывать её за нарушение школьных правил и грозился отвести к декану. Знал бы он, что этот самый декан слышал каждое его слово, так и не двинувшись со своего места. Филч проводил её до гостиной Слизерина, не умолкая ни на секунду, а Фелиса могла лишь понуро плестись следом, пряча под мантией библиотечную книгу, а другой рукой сжимая палочку, что до сих пор хранила тепло ладони Снейпа. Она казалась абсолютно равнодушной ко всему, в то время как внутри неё полыхал пожар опасных мыслей и эмоций, от которых было лишь одно спасение. Такое желанное и недоступное. Фелиса долго крутилась в постели без сна и несколько раз остановила себя от того, чтобы наведаться в Больничное крыло за умиротворяющим бальзамом. Она прятала слёзы в подушку и тряслась в беззвучных рыданиях, чувствуя ломоту во всём теле от неконтролируемого желания на время заглушить боль. Ногти с силой врезались в кожу и сдирали её до крови, будто это могло облегчить состояние, но во мраке ночи положение казалось непроглядным. Стены тупика давили с трёх сторон, вынуждая её отступать, но позади не было ничего хорошего. Вставать с кровати было так же сложно, как натягивать дежурную улыбку в ответ на приветствие Натали или контролировать аппетит во время завтрака. Фелиса не чувствовала ни вкуса, ни насыщения, когда бездумно поглощала еду в попытке избавиться от нервозности, и даже замечание Кортни о том, что кое-кто явно проголодался после ночных гулянок, не заставило её одуматься. Фелиса чувствовала себя уродцем, когда полоскала рот после рвоты. Под заплаканными глазами виднелись мешки, сероватая кожа покраснела в некоторых местах из-за лопнувших от напряжения капилляров, а щеки казались в несколько раз больше из-за отёков. Она развязала ленту на макушке, чтобы скрыть волосами большую часть лица, и с помощью чар избавилась от покраснений на коже, однако это едва ли помогло ей почувствовать себя хоть капельку красивее и увереннее. — Что с тобой? — шёпотом поинтересовалась Натали, когда они встретились перед кабинетом Снейпа. Желание прогулять урок было столь велико, что она готова была развернуться и убежать на дрожащих ногах без объяснения причины, лишь бы не заходить в кабинет и не встречаться с ним взглядом. Фелиса не знала, что ей ждать от Снейпа после разговора в библиотеке, и это пугало. — Не выспалась, — ответила она, и это даже не было ложью. — Какие мысли мешали тебе спать? Фелиса подавила нервный смешок и с некой усталостью посмотрела на Натали, проклиная её за умение правильно ставить вопросы. Хотелось ответить, что это неважно, однако нагло врать подруге об очевидных вещах, что с лёгкостью читались по немного затравленному и раздражённому виду, было бесполезно. Тем более что Натали знала ответ. Не нужно быть великим гением или следить за каждым её шагом, чтобы сложить два и два, а Натали к тому же была весьма умной и наблюдательной. Разумеется, она видела, с какой опаской Фелиса косилась на дверь кабинета и как замедлился её шаг, словно малейшее движение отдавалось болью во всём теле. У неё было не так много причин, чтобы раскиснуть, а Натали уже успела понять, что Снейп имел особое влияние на настроение и самочувствие подруги. — Что он сделал? — шёпотом поинтересовалась Натали, когда они пересекли порог кабинета, и в этот раз Фелиса всё же не сдержала нервного смешка. «Он хочет всё исправить. Мы едва не поцеловались. Мне это понравилось, но я сбежала…» — десятки подобных высказываний пульсировали в её голове, так как она желала поделиться с подругой мысленным монологом, набившим оскомину за ночь, но говорить об этом в кабинете Снейпа было неправильно. Только не тогда, когда его взгляд без стеснения провожал её от порога кабинета до стола, за которым девушки обычно коротали уроки зельеварения. Только не тогда, когда воздуха катастрофически не хватало, чтобы сказать хоть пару слов и не начать задыхаться или плакать. — Фелиса, ты меня пугаешь, — прошипела Натали, склонившись над партой, чтобы скрыться за спинами Кортни и Дженни. — Если он тебя обидел, то я… — Браун, Розье, — строго перебил её Снейп, и Фелиса на миг зажмурилась от звука его голоса, который так чётко выделялся на фоне жужжания мыслей однокурсников. — Урок начался минуту назад, а вы всё никак не угомонитесь. Сейчас же пересели за первую парту! А если услышу ещё хоть звук от вас, то в следующий раз обе пересядете за стол в кабинете директора. Фелиса удивлённо моргнула и с недоверием покосилась на Натали, которая с таким же выражением лица выпрямила спину, перевела взгляд на Снейпа и, не сдержавшись, пробурчала: — Вперёд? Мы? Фелиса полностью разделяла её шок, и если бы могла, то непременно озвучила бы те же вопросы, так как поведение Снейпа было… странным. Зачем ему пересаживать их вперёд, зная, что его мысли окажутся в опасности, как только Фелиса пересечёт невидимую черту? Он мазохист? Или это очередная уловка? — Порой стоит покинуть насиженное место, чтобы получить лучший угол обзора. А кое-кому не помешало бы сосредоточиться на теме урока, чтобы улучшить свои оценки. — Слова Снейпа были обращены к Фелисе, и это понимали все однокурсники, что находились в кабинете. Она прятала взгляд, теряясь в подозрениях, ведь то, что сейчас происходило, было опасно, сложно, неправильно и… И как Снейп только решился обратиться к ней на глазах у всех, маскируя истину за словами, которые кому-то могли показаться банальными? Почему он выделял её среди остальных студентов после того, как Фелиса сбежала от него? Натали готова была оспорить слова преподавателя и добиться своего, а именно — остаться на прежнем месте, чтобы держать подругу подальше от Снейпа, но Фелиса, услышав эти мысли, накрыла её ладонь своей рукой, чтобы привлечь внимание, и предупреждающе покачала головой. Она боялась покидать насиженное место в конце кабинета, но любопытство толкало её вперёд. Снейп неспроста решил пересадить их, открыв доступ к своим мыслям, а Фелиса не могла упустить возможность услышать их, чтобы получить ответы на незаданные вопросы. Если бы она только знала, чем обернётся её любопытство, то не стала бы пересаживаться, а ещё лучше — притворилась бы больной и осталась бы утром в постели. — И ещё, Розье, — продолжил Снейп, не без удовольствия наблюдая за тем, как она вздрогнула со всеми вещами в руках, когда направилась вперёд. — Мистер Филч поведал мне о ваших похождениях, поэтому останьтесь после урока, чтобы объяснить, с какой целью вы посещали библиотеку ночью. Натали понимающе округлила глаза, когда поймала испуганный взгляд Фелисы, и процедила себе под нос: — Ублюдок. — Идиот, — почти беззвучно прошипела Фелиса, одарив Снейпа предупреждающим взглядом, но тот лишь бегло ухмыльнулся, наверняка прочитав по бледным губам то, что не смог услышать. «Скажи мне, что я ошибаюсь и вы не устраивали свидание в библиотеке ночью», — мысли Натали были громкими и требовательными, но Фелиса с особым мастерством проигнорировала их, чем вызвала тяжёлый понимающий вздох подруги и не менее громкое: «Мы же заключили договор!» — Мы случайно встретились, но я тут же ушла, — поспешила заверить Фелиса, склонившись над ухом Натали, когда они заняли стол в пяти футах от рабочего стола Снейпа. — Держи себя в руках. — Это ты держи себя в руках, — гневным шёпотом ответила Натали, устремив на Снейпа недобрый взгляд. Урок был посвящён практике, поэтому после краткого пояснения задания и написания рецепта на доске Снейп велел всем подготовить рабочие места. Фелиса без энтузиазма поплелась за однокурсниками в кладовую, чтобы взять котёл и ингредиенты, а Натали в это время упрямо высказывала свою точку зрения обо всём, что было связано с тайными встречами после отбоя, из-за которых кое-кто плохо спал. Благо, что она высказывалась исключительно гневными мыслями и неодобрительными взглядами. «Я и слова бы не сказала, если бы ты сияла от счастья, но ты выглядишь так, будто плакала полночи, — думала Натали, с особой резкостью раскладывая на столе ингредиенты и котёл. — Ты о чём-то недоговариваешь, и Снейп наверняка обидел тебя или что-то сделал не так!» Хотелось ответить, что он как раз таки не сделал ничего предосудительного вчера и что Фелиса сама создала благоприятные условия для бессонницы. Что это она в очередной раз сбежала, оставив его с мыслями нараспашку, но об этом даже думать сейчас не хотелось. Фелиса шепнула в ответ лишь хмурое «не сейчас!», после чего принялась за работу, однако не успела она наполнить котёл водой, как до слуха донёсся неестественно громкий голос мыслей Снейпа. «Ты мстишь мне?» Фелиса подняла на него растерянный взгляд и вопросительно вскинула брови в ответ на его мысленное предположение. Снейп не смотрел на неё, делая вид, что увлечён проверкой домашних заданий, но то, как он не мигая смотрел в одну точку, ясно давало понять, что пергаменты с писаниной студентов его не интересовали. «Я знаю, что ты хотела остаться вчера. Я видел, как это ломает тебя изнутри, и сейчас тоже вижу». Его глаза скользнули по Фелисе — слишком быстро, чтобы кто-то обратил внимание на их обмен взглядами, но слишком вдумчиво, чтобы самой не почувствовать, а затем вновь напряжённо приковались к пергаменту. «Я не знаю, что у тебя с Бруно и правдивы ли сплетни, но мне кажется, что ты не хочешь зажиматься с ним по углам. Я видел, как ты смотрела на него и как смотрела на меня, Фелиса, и это два совершенно разных взгляда». Она хмыкнула и принялась нарезать лакричный пион, сжимая рукоять ножа как можно крепче, чтобы скрыть лёгкую дрожь из-за волнения. Ей хотелось сосредоточить внимание на нескончаемом гуле мысленных голосов студентов, но Фелиса неосознанно отодвигала их на задний план, чтобы не пропустить ни единого слова Снейпа, от которых по коже бежали мурашки. «Я знаю тебя, Фелиса. И я знаю, что ты намеренно отстраняешься от меня, хоть это и претит тебе. Тебе так сильно хочется отомстить мне за то, что я тебя бросил? Месть для тебя важнее, чем душевное состояние?» Его слова укололи в уязвлённое эго, ведь Фелиса невольно сравнила себя с Люсьен, так как совсем недавно она размышляла на тему того, что месть матери не стоит жертвы и что за ней, вероятнее всего, крылась другая причина. Так и сейчас. Фелиса не мстила Снейпу, по крайне мере она убеждала себя в этом, но со стороны всё виделось иначе, ведь ему было невдомёк, что ей приходилось останавливать себя, чтобы не упасть. Что бегство и прятки были её способом спасения, чтобы не почувствовать новую боль, которая непременно настигнет и оглушит после кратковременного счастья. Фелиса променяла бы всё счастье в жизни на спокойствие, лишь бы не задыхаться под обломками разрушенного мира, ведь ей было надежнее идти по прямой, нежели взлетать и падать. Забавно, что она пришла к этому выводу только после того, как Снейп сделал точно такой же выбор и отсёк источник будущей боли. Он не хотел, чтобы его бросили, поэтому сделал это первым, а теперь жалел, однако Фелиса считала, что она окажется выше сожалений и что со временем её мечты и воспоминания сотрутся в пыль, позволив вдохнуть полной грудью. Иссечение корня проблемы — это верное решение, и нужно иметь мужество, чтобы ужиться с ним. Здесь нужны сила и непоколебимое упорство, чтобы не сломаться под гнётом сослагательного наклонения, а Снейп, как показывала практика, не выдержал давления игр разума и сдался. Ей нравилось так думать, ведь это давало надежду на то, что влечение поутихнет, если Снейп будет слабаком в её глазах. Это отлично работало в теории и должно было увенчаться успехом на практике, однако Фелиса либо питала симпатию к бесхребетным мужчинам, либо в глубине души она понимала, что это вовсе не слабость, а сила. Что нужно иметь стальной хребет, чтобы заметить свою ошибку, принять её и сделать всё возможное, чтобы исправить. «Я знаю, что ты делаешь, — тем временем продолжал Снейп, со слепым упрямством вглядываясь в пергамент перед собой. — Ты прячешься от боли, но продолжаешь окружать себя ею, даже не замечая ловушки вокруг. Тебя душат стены «правильного» выбора и ты наивно полагаешь, что окажешься выше. Я понимаю тебя, потому что тоже так думал. Я думал, что мне легче отпустить тебя, чем жить в постоянном страхе, что ты уйдёшь. Ты ведь постоянно уходишь, мне было чего бояться». Фелиса кое-как дорезала лакричный пион и смахнула его в котёл, даже не пытаясь следовать рецепту. Ей важно было сохранять внешнюю отстранённость, чтобы не привлекать к себе внимание, и уж совершенно точно ей не хотелось впадать в ступор из-за мысленного монолога Снейпа. Лучше прослыть глупой неумехой, запоровшей зелье, чем признать, что его слова вонзались в тело невидимыми шипами и раздирали его в клочья. «Но истина заключается в том, что со временем тебе не становится легче. Время только усугубляет ситуацию и открывает глаза на то, что ты предпочитал не видеть, и всё, что остаётся делать — анализировать. Все слова. Жесты. Память играет против тебя и выплёвывает наружу всё то, чего ты себя намеренно лишил. Я думал, что сумею переступить через это, но большую часть времени ты была в моей голове. Ты, твои глаза, твои слёзы. Я причинил тебе боль. Я ушёл, вместо того чтобы поддержать тебя. Я всё испортил». Чёрт. Фелиса поджала губы, стараясь не показывать вида, что котёл перед ней пошёл рябью из-за слёз, которые навернулись на глаза. Она больше не могла слушать Снейпа, не могла перекладывать на себя его мысли и опыт, так как не хотела признавать свою ошибку. Гораздо проще было считать, что это он рассуждает заведомо ложно и что проблема не в её способах борьбы с болью, ведь Снейп другой. Сколько лет он любил одну и ту же девушку, прежде чем увлёкся другой? Как скоро он осознает, что симпатия к Фелисе — лишь жалкий свет неяркого камина на фоне ослепительного солнца? «Я всё испортил, но в этот раз я не хочу мириться с отказом. Не подумай, я бы сумел смириться, если бы ты действительно отпустила меня, но ты всё ещё чувствуешь это. Я вижу, как ты реагируешь на мои касания. И я видел, как ты только что бросила в котёл замороженные яйца пеплозмея, даже не очистив и не размельчив их. Кто так делает? Я же оставил подробную инструкцию на доске». Фелиса подняла на него взгляд, в котором открытым текстом читалось: «Ты идиот?», но стоило отдать ему должное, ведь теперь его предыдущие слова меркли на фоне снобизма. Какое ему вообще дело до яиц пеплозавра или пеплозмея, когда речь шла о взлётах и падениях их отношений? — Фелиса, ты хоть рецепт читала? — поинтересовалась Натали, которая, в отличие от неё, четко следовала всем рекомендациям Снейпа. — Я художник — я так вижу, — отмахнулась она, поморщившись, ведь Натали отвлекла её от продолжения монолога. «Знаю, что ты разочарована и не хочешь повторения, потому что считаешь, что я вновь уйду. Может, это действительно произойдёт. Может, мы не выдержим и оба придём к выводу, что это ошибка. Может, ты вновь сбежишь, когда я сделаю что-то не так. Я более чем уверен, что именно так всё и будет». Браво, Снейп. Фелиса с глухим смешком подумала о том, что он наконец признал свою ошибку, однако следующие его слова заставили замереть: «Но это не повод ставить крест на том, что тоже может произойти. Кто знает, может, у нас действительно есть шанс? Это звучит глупо и неправдоподобно от меня, потому что я всегда готовлюсь к худшему, но ты по невероятным причинам заставляешь меня надеяться на лучшее. Я — тот самый лузер, над которым любили издеваться крутые парни. Те самые крутые парни, с которыми ты так легко нашла общий язык, потому что ты тоже крутая. Для меня до сих пор остаётся загадкой, как такая девушка могла связаться со мной?» И вновь старая песня о том, что он недостоин чего-то хорошего, потому что уровень его самооценки ниже, чем проклятый кабинет зельеварения на фоне высоких башен Хогвартса. Фелиса была для него на уровне Астрономической башни — такая же недосягаемая и величественная, привыкшая к буйным ветрам, а не к жалкому сквозняку подземелий, но ему было невдомёк, что высота пугала, а не завораживала. Что хлёсткие удары ветра наверху были гораздо больнее приятной прохлады под землей. Поэтому Снейп упрямо продолжал, так как был лишён ответа: «Я вижу, как на тебя смотрят парни, и мне хочется проклясть каждого из них за одну только мысль о том, что кто-то из них сумеет заинтересовать тебя. Они не знают тебя и видят только твоё тело. Никто не знает, сколько шрамов под ним, даже я, но мне хочется детально рассмотреть каждый из них. Какие-то я видел, но остальные ты прячешь глубоко внутри и боишься обнажить… Я понимаю это. Все мы боимся открыть больше положенного, уж мне ли не знать». В этом Снейп был прав. Он умело застегивался на все пуговицы, туго стягивая горло воротом. Надевал маску, показывая скуку на уровне безразличия, чтобы никто даже случайно не сумел разглядеть, что порой он задыхался. Фелиса знала лишь малую часть информации о Снейпе, несмотря на то, что его мысли были как на ладони, но этого казалось достаточным, чтобы прийти к неутешительным выводам. Во-первых, он не холодный. Фелиса знала, что его взгляд порой обжигал, когда Снейп сдерживал себя и те слова, что грозили вырваться наружу. Знала, что его улыбка могла согревать не хуже солнца в разгар лета, а касания — то мягкие, то грубые — оставляли невидимые ожоги. Во-вторых, Снейп сполна познал вкус разочарования и одиночества. Познал и порой наслаждался хрустом стекла во рту, сплёвывая кровь на холодный пол, и, кажется, ему даже удалось убедить себя в том, что это вполне съедобно. Фелиса не знала этого наверняка, но что-то ей подсказывало, что первое и самое страшное разочарование настигло его в раннем детстве, и поэтому Снейп предпочитал безопасное уединение. В-третьих, он не привык делиться сокровенным. Более того — Снейп не умел это делать, и даже сейчас Фелиса слышала в его мыслях неодобрение. Его признание стало для него отравляющим ядом, что поражало всё на своём пути, и, вероятнее всего, он был на грани, раз пошёл на столь отчаянный шаг. Снейп считал, что Фелиса стоила этих откровений, хоть и понимал, что исход мог быть фатальным для него. «Ты настолько зациклилась на том, что я влюблён в другую, что даже не видела, как я становился одержим тобой. Я не любил касаний, но тебя хотел касаться. Мне льстило, что ты позволяла касаться себя, даже когда это вызывало панику. Я хотел защитить тебя, и я использовал бы все три непростительных тогда, в «Трёх мётлах», чтобы ты не дрожала от страха перед Забини. Чёрт, да я даже был согласен стать Забини и заставить тебя пройти через ад, чтобы помочь». Фелиса уже не пыталась даже делать вид, что занята приготовлением зелья, с изумлением уставившись на Снейпа. Её душили слёзы, так как она чётко осознавала, что не сможет и дальше быть в стороне. Не сможет прятаться за гордостью, обидой или болью, лишь бы не поддаваться соблазну сделать шаг вперёд. Нет, не вперёд. Навстречу. Слова Снейпа разбивали броню и стирали её в пыль, заставляя поверить в то, что они действительно смогут выстоять. Что он не решит уйти, когда одумается, что он не обманывает себя иллюзией. Фелиса видела его стремление помочь и порой тормозила себя, напоминая, что Снейп делает это исключительно ради дела, но уже тогда она видела в нём поддержку. Порой он грубил и старательно отталкивал её, но глаза не врали, обнажая то, что Снейп желал похоронить в себе. «Знаю, что это прозвучит нелепо, но я не хочу тебя делить с Блэком. Или с Бруно. Или с любым другим парнем, который мог бы дать тебе лучшую жизнь. Мне невыносима сама мысль, что хоть кто-то из них будет касаться тебя так, как ты позволяла это мне. Что хоть кто-то из них будет целовать тебя. Я не стану вмешиваться в твою жизнь и даже отойду в сторону, чтобы уступить место одному из них, но это при условии, что ты действительно хочешь этого. Вчера ты была в одном дюйме от того, чтобы поцеловать меня. Я видел твою борьбу, и готов проиграть еще сотню раз ради этих секунд твоего сомнения. Может, однажды я одержу победу». — Мне нехорошо… мне нужно на воздух. Фелиса встала со своего места, понимая, что больше не может слушать его. Не может сдерживать слёзы, которые были свидетелями её проигрыша, потому что она шагнула вперёд. Спрыгнула вниз, наплевав на все последствия и страх высоты, который на деле был проекцией страха падения. Болезненного и фатального. Фелиса не могла вспомнить ни единой причины, по которой ей стоило придерживаться прежнего плана, ведь слова Снейпа звучали очень убедительно. Она прижималась спиной к стене около кабинета и шумно дышала в попытке справиться с паникой, что пришла вместе с осознанием полной капитуляции. Оглушительной и всеобъемлющей. Дверь раскрылась, выпустив в коридор сначала тень, а затем и её хозяина, и Фелиса с немым отчаянием подняла взгляд, обнажив кристально-чистую боль. — Фелиса… — Ты выиграл, Северус, — прошептала она дрожащими губами. — Я не хочу тебя любить, но люблю. Теперь ты доволен? Он смотрел на неё так, будто видел в синих глазах облик своей смерти — со страхом, недоверием и, чего уж тут, с любопытством. Фелиса слышала его мысли, поэтому знала, что он был готов к очередному проигрышу, к звонкой пощёчине или крикам, но признание выбило из него дух и заставило сомневаться в собственной вменяемости. Заставило застыть в нерешительности. Фелиса смахнула слёзы с лица, чувствуя себя полной идиоткой из-за того, что всё-таки сорвалась, поджала губы, чтобы подавить всхлип, и, развернувшись, бросила напоследок: — Поздравляю.