Глава 30

— У меня мало времени. Эллен решила сразу обозначить сроки, недвусмысленно намекая на то, что Фелиса получит не так много информации, как рассчитывала, и это вводило в тупик. У неё было столько вопросов, что хотелось выдать их бессвязным потоком слов, но едва ли это приведёт к успеху, поэтому стоило выбрать хотя бы один, чтобы не уйти с пустыми руками. Но слова будто комом застряли в горле от волнения. «Думай». — Напомню, что ты сама вынудила меня прийти сюда. — Эллен улыбнулась, широким жестом обвела пустое нежилое помещение, находящееся на стадии косметического ремонта, и немного сконфуженно сморщилась. — Не в буквальном смысле, конечно. Привела тебя я… Пятью минутами ранее они трансгрессировали к новостройке, и Эллен уверенным шагом повела её в одну из пустующих квартир. На вопрос Фелисы «Какого черта?» она заявила, что здесь их никто не станет искать или подслушивать, а резкий звук сверления стен дал тонкий намёк на то, что друг друга они тоже не всегда будут слышать. Эллен с помощью магии очистила подоконник от грязи и села на него, скрестив ноги и с готовностью прищурив глаза. — Что ты хочешь от меня, Фелиса? — спросила она, резко сменив тон с шутливого на деловой, и в этот момент её близкое родство с Люсьен ощущалось так удушающе чётко, что невольно захотелось отступить на шаг назад. — Я не тот человек, который в компетенции ответить на твои вопросы. На большинство из них, если быть точнее. «Думай!» Фелиса сцепила руки за спиной и намеренно держала спину ровно, несмотря на желание съёжиться под немигающим взглядом напротив. Эллен казалась «своим» человеком за счет того, что годами раннее у них, очевидно, были тёплые отношения, но Фелиса не могла не заметить, что та девчонка стала расчетливей, жёстче и осторожнее. Раньше она могла ослушаться Люсьен, следуя своим прихотям, а теперь осмотрительно подбирала слова и тщательно фильтровала мысли, чтобы не выдать важной информации. Было очевидно, что Эллен согласилась на разговор лишь из-за того, что хотела увести Фелису подальше от «ушей» поместья Забини и пустить пыль ей в глаза. Фелиса поджала губы, понимая, что у них не так уж много вариантов развития разговора и что ответы на желанные вопросы не принесут новой информации. — Ты можешь помочь мне вспомнить всё. — Слова сорвались с языка в тот же миг, как Фелиса пришла к выводу, что без прошлого не стоит копаться в настоящем и загадывать на будущее, да и Эллен не сумела бы раскрыть карты плана Люсьен, чтобы не проиграть партию. Воспоминания можно было бы вернуть самостоятельно, угробив кучу сил и времени, или можно было бы воспользоваться помощью искусного легилимента, коим являлся Северус. Первый вариант был самым сложным, так как предполагал борьбу вслепую, а второй пугал последствиями вскрытой правды, к которой Северуса не стоило подпускать из-за опасности. Поэтому Фелиса сделала ставку на третий вариант — Эллен по своему опыту знала, как эффективно вернуть воспоминания, и при этом она не нарушит завет Люсьен, если подтолкнет её на верную тропу. — Твоя мать неспроста решила оградить тебя от воспоминаний, — нехотя отозвалась Эллен, однако секундная неуверенность быстро сменилась вызовом в зелёных глазах и закономерным вопросом: — Уверена, что сможешь принять прошлое? Фелиса хотела закричать «Да что может быть ещё тяжелее того, с чем приходится иметь дело сейчас?!», но вместо этого крепко сжала ладони в кулаки за спиной, натянуто улыбнулась и отчеканила: — Разве ты на моем месте не хотела бы вернуть воспоминания, которых тебя насильно лишили? Эллен застыла на пару секунд, а затем сделала то, чего Фелиса никак не ожидала. Она рассмеялась. Громко, запрокинув голову, совершенно по-детски и свободно. Фелиса могла поклясться, что та даже несдержанно хрюкнула от распирающего веселья, вызванного вполне логичным и безобидным вопросом, но сама Эллен ни на миг не смутилась и уж тем более не перестала смеяться. — Это не смешно. — Захотелось защититься от смеха, заполнившего всё пространство, ведь как бы заразительно ни хохотала Эллен, ей было даже не до улыбки. Подобная реакция на вопрос заставляла сомневаться в собственной адекватности, словно Фелиса резко перешла на детский лепет и даже не заметила этого. — Прекрати смеяться! Эллен задорно хлопнула в ладоши и несогласно покачала головой, продолжая смеяться, и было заметно, что смятение Фелисы лишь пуще позабавило её. — Прекрасно, можешь хохотать и дальше, — холодно произнесла Фелиса, поджав губы в знак неодобрения, но вместо того, чтобы и дальше держаться на расстоянии, ноги резво повели её вперед к подоконнику. Эллен выжидающе затихла с выражением застывшего веселья на лице, однако в глазах заплескалось удивление, когда Фелиса упёрлась ладонями в подоконник с обеих сторон от неё и глухо продолжила: — Смейся, пока я не поставила ваш план под угрозу из-за неведения. Мамочка вряд ли будет довольна, если я сорвусь с поводка и начну чудить всем назло. Эллен прищурила глаза, мысленно предполагая, что могла выкинуть её племянница, возомнившая себя этакой бунтаркой, а Фелиса терпеливо ждала, когда воображаемые последствия катастрофы перевесят сомнения. Было даже лестно, что Бруно не только опасались необдуманных действий племяшки, но ещё и значительно раздували масштаб, давая волю фантазии последней. Фелиса даже не сдержала короткой улыбки, когда уловила в мыслях Эллен намёк на панику, но та быстро взяла себя в руки и отчеканила: — Ты не станешь чудить всем назло, потому что в нашем плане, как ты выразилась, замешано много невинных людей. Твоя школьная подружка, например. Или тот патлатый парень, к которому ты неравнодушна и который не позволит тебе встрять в неприятности. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, Фелиса? Эллен выгнула бровь дугой и победно улыбнулась, зная, что попала в нужные болевые точки, однако она не учла, что Фелиса тоже умела жалить. — Я пытаюсь договориться мирно, но в любой момент могу перейти в активное наступление, чтобы узнать правду. Ты же знаешь, что с возрастом я стала искуснее в области считывания мыслей? Я разложу в ряд все твои мысли и узнаю все твои секреты, если сильно этого захочу. Фелиса блефовала, ведь подобная магия если и возможна, то наверняка полностью обессилит её на долгое время, но Эллен не могла этого знать наверняка. В её мыслях, словно в подтверждение угрозы, всплыло воспоминание о младшем Кэрроу, в чью голову Фелиса так искусно ворвалась во время бала Малфоев. Разумеется, Эллен внимательно наблюдала за ней тогда, собирая информацию для Люсьен или личного шантажа, но сейчас это даже было на руку. — Что же тебя останавливает? — буднично осведомилась Эллен, запрятав страх поглубже, словно его и не было. — Гуманность, — в том же тоне ответила Фелиса. — Или охотничий интерес. Шантаж и угрозы ведь интереснее прямого считывания ответов, но последний вариант я всегда оставляю про запас. Эллен недоверчиво фыркнула, смахнула руку Фелисы с подоконника и, ловко спрыгнув на пол, обошла её. — Некоторые секреты могут напрочь изменить твою жизнь. — Голос Эллен звучал мягко, несмотря на угрозу, скрытую в предостережении, но это не имело никакого значения, ведь Фелиса была сосредоточена на мысленном «Ладно, ты сама этого захотела», что пронеслось эхом в воздухе. — Ты мне поможешь. Это было желаемое утверждение, но некоторое сожаление в глазах Эллен почему-то не давало вздохнуть с облегчением и не оставляло сладкого привкуса победы. — Помогу. — Эллен взглянула на наручные часы и отошла ещё на пару шагов с явным намерением поскорее сбежать. — Воспоминания невозможно уничтожить. Даже самые мощные чары «обливиэйт» лишь блокируют фрагменты прошлого, твердо запечатывают их в тени разума. Но чары не способны стереть из памяти ощущения, запахи, вкусы. — Предлагаешь мне наугад перебирать запахи, вкусы и прочее, чтобы вспомнить всё? — Недовольство Фелисы переходило в злость, ведь Эллен не дала ей четких указаний, а лишь посеяла крошечное семечко, которое придётся кропотливо взращивать в одиночку, чтобы проклюнулись ответы. — Есть ещё кое-что. — Она приготовилась трансгрессировать, и слова, что прозвучали напоследок перед хлопком, заставили поёжиться от ужаса. — Нельзя вспомнить то, что так отчаянно хотел забыть. Фелиса в шоке застыла, глядя перед собой в пустоту, где секундами ранее стояла Эллен, а тишина, так внезапно воцарившаяся после хаоса голосов и звуков ремонта неподалёку, теперь давила на уши. Она даже задержала дыхание, словно неверный выдох мог разрушить мир вокруг неё, обратить в пыль, что витала в воздухе в свете робких солнечных лучей, которые пробивались через тяжелые тучи. «Нельзя вспомнить то, что так отчаянно хотел забыть…» Последние слова Эллен твердо осели в голове, не желая покидать разум даже тогда, когда Фелиса вернулась к Марлин. Немудрено, что вскоре она сослалась на усталость, желая как можно скорее оказаться наедине со своими мыслями, вместо того чтобы вымученно кивать и улыбаться во время разговора. Фелиса вновь бежала. Бежала по квиддичному полю, со злостью отталкиваясь ногами от влажной земли, а в её голове тем временем разыгрывался внутренний монолог. Фелиса раз за разом пыталась найти причины, по которым ей не хотелось вспоминать своё прошлое, но, что самое страшное, она теперь была не так уверена, что Люсьен избавила её от воспоминаний по собственной воле. «Что, если я сама захотела всё забыть?» — думала она, мысленно возвращаясь в тот день, когда потеряла сознание в «Трёх метлах» и попала в Больничное крыло. Тогда Фелиса спросила у Юджина, почему Люсьен решила стереть воспоминания, а он ответил, что вопрос адресован не тому человеку. Что, если все это время Фелиса должна была спрашивать себя? Она согнулась пополам, едва не выплевывая воздух из легких от изнеможения. По спине тарабанил дождь, который усиливался с каждой минутой, стекал по волосам, что занавесом скрывали лицо и горящие от подступающих слёз глаза. Фелиса не моргая смотрела на своё отражение в луже под ногами, не позволяя слезам взять верх над контролем. Она не могла в очередной раз позволить себе слабость, разрыдавшись от обиды на весь мир, потому что это не приведет ни к чему, кроме жалости к себе и опухшего лица. Жалеть себя бессмысленно — нужно спасать. — Как прошёл твой девичник? Северусу даже не пришлось искать встречи с Фелисой, ведь она сама зашла к нему незадолго до отбоя. Чтобы быть собранной и помочь себе, ей следовало придерживаться курса лечения, продуманного Натали и Снейпом, да и не могла она прятаться в комнате от него, особенно после проведённой в Паучьем тупике ночи. Фелиса не хотела вызывать подозрения, потому что Северус наверняка начнёт копать глубже, чтобы найти корень проблемы, а впутывать его в свои проблемы, даже сама не ведая о полноте их ужаса, не хотелось вдвойне. Нужно было держать Северуса в стороне от скелетов в шкафу её семьи хотя бы до того момента, пока она всё не вспомнит. А там уже будет видно, как действовать далее. — Ты же знаешь Марлин. — Фелиса как можно беспечнее закатила глаза, присев на краешек стола в маленьком кабинете за винтовой лестницей в классе зельеварения. — Спа-салон, разговоры за чашкой чая и прочее. Мне понравилось, но ты заскучаешь от одного описания нашего времяпровождения. — Полагаю, что так и есть. — Северус бросил короткий взгляд на неё, всего на секунду оторвавшись от измерения нужной дозы умиротворяющего бальзама, а Фелиса тяжело сглотнула, уставившись на заветный бутылёк, когда он вернулся к дозировке. «Ты сильнее какого-то жалкого зелья», — мысленно говорила она себе, принимая маленькую кофейную чашку в руки, однако её губы всё же неприязненно искривились, что не укрылось от цепкого взгляда Северуса Снейпа. — Это моя вина, — сказал он. — Если бы я не показал тебе действие умиротворяющего бальзама в самом начале нашего договора, то ты бы не стала искать в нем утешение, когда всё… — Я бы тронулась умом ещё раньше от паники перед касаниями, — заверила его Фелиса, послушно выпив порцию бальзама. — Ты действовал так, как считал нужным. Ты же не виноват в том, что я настолько слабохарактерная и не справилась с душевными муками? — Слабохарактерный человек выбрал бы путь ещё проще — смерть, — подметил Северус, но через секунду сам же поморщился от своих слов, вообразив другой исход событий на крыше, и поспешил сменить тему. — Ты подумала о том, что хочешь делать с запертыми воспоминаниями? Фелиса настороженно замерла спиной к нему, делая вид, что внимательно изучает книги на стеллаже, коих значительно прибавилось со времени её первого появления в кабинете. Какие-то из них были маггловскими по психологии, какие-то связаны с колдомедициной… Фелиса не могла отделаться от мысли, что Северус проводил немало времени за книгами, чтобы помочь ей, поэтому должна была отплатить тем же, чтобы уберечь его. — К чёрту их, — решительно ответила она, с улыбкой обернувшись к нему. — Чем больше я узнаю о манипуляциях своей матери, тем больше впутываю себя в её проблемы. Я хочу выйти из порочного круга и жить нормальной жизнью, насколько это возможно. Фелиса подошла ближе и присела на колени Северуса, обвив руками шею, и, чтобы развеять остатки сомнений в его голове, сменила тему. — Значит, мы теперь… пара? По-настоящему, я имею в виду, а не как тогда, когда мы порой… кхм… виделись. Говорить об этом было неловко, даже после всего, что они оставили позади, но для Северуса это было ещё более мучительным, чем для неё. Фелиса знала, что он хотел этих отношений, прокладывая дорогу неуверенно, но упорно, однако подобные разговоры и перспектива будущего приводили его в замешательство. — Ты хотела стать моим секретом, — борясь со стеснением, ответил он, отчего-то чувствуя себя нелепо, но, заметив искреннюю улыбку, немного расслабился. — Буду бегать к тебе тайком по вечерам и писать грязные заметки в домашних работах, профессор, — решительно подтвердила Фелиса, наблюдая за тем, как его губы дрогнули в ответной улыбке. — А кто я для тебя? Особо важный пациент, которого ты принимаешь по вечерам? Или печальная девчонка, которую приходится пускать в дом и покупать торт посреди ночи? Северус издал короткий смешок, положил ладони на её спину, пройдясь ими от поясницы к лопаткам, и, недолго думая, ответил одним коротким, но таким волнительным словом: — Маяк. Фелиса прикусила нижнюю губу, безуспешно пытаясь скрыть широкую улыбку, смущенно опустила взгляд и прислушалась к мысленным пояснениям, которые Северус боялся озвучить вслух. «Потому что я долгое время жил в темноте, пока ты не указала мне путь». На это не хотелось отвечать, ведь слова могли испортить момент упоения, поэтому Фелиса положила голову на плечо Северуса, прижавшись лбом к шее, и с некоторой горечью подумала о том, что ни в коем случае не позволит ему быть втянутым в семейные тайны. Даже если придется пойти на крайние меры. Чуть позже, когда до отбоя оставалось не больше пяти минут, Фелиса направилась к Юджину, так как во время ужина получила от него письмо с просьбой зайти. Она боялась, что ее ждёт выговор за то, что сбежала из Хогвартса без его ведома, ведь Эллен наверняка ему доложила о встрече. — Здесь подарки от меня, Люсьен и Эллен, — пояснил Юджин после того, как коротко поздравил с днём рождения. — Люсьен передали, что ты заходила в поместье, и она расстроена, что ты не дождалась её. — Ну конечно, — недоверчиво откликнулась Фелиса, разглядывая три коробки: самая маленькая, размером с кулак, была от Люсьен, средняя от Юджина, и большая, наспех упакованная, от Эллен. — И ещё кое-что. — Юджин лениво ухмыльнулся, а Фелиса едва не закатила глаза, так как до последнего думала, что он не станет обсуждать побег. — В следующий раз придумай что-нибудь новенькое. Думаешь, я не понял, что ты хочешь улизнуть из школы, когда вчера твоя подружка пыталась отвлечь меня? Хотелось сказать, что идея принадлежала не ей, однако Фелиса примирительно вскинула руки, с трудом подняла коробки с журнального столика и заверила: — Непременно. Она отказалась от помощи Юджина и отправилась обратно в подземелье, желая дойти до кровати и лечь спать, перед этим мельком осмотрев подарки. День был долгим и тяжелым, да и недостаток сна сказывался — голова была мутная из-за долгих размышлений, глаза слезились от усталости, а мышцы тянуло после изнурительного марафона. Фелиса села на кровать, закрылась пологом с трёх сторон и, подсвечивая перед собой палочкой, всё же принялась распаковать подарки. Люсьен подарила ей тяжелый серебряный кулон с жемчужиной на цепочке, а к нему прилагалась короткая записка: «На удачу». Фелиса повертела его перед глазами, пытаясь разглядеть скрытый смысл, но кулон был обычной побрякушкой, коих немало покоилось в её шкатулке с украшениями. Юджин подарил мантию, которая, как он заверил, не пропускает большинство заклинаний. Такая вещь пришлась ей по нраву, хоть мантия и была довольно-таки безвкусна, на ее взгляд, однако Фелиса тут же одёрнула себя, напомнив, что во время опасности ей будет не до высокой моды. Подарок Эллен был самым странным и бесполезным, как ей показалось, так как коробка была наполнена вещами, непригодными для подарков. Фелиса обнаружила там почти пустой флакончик духов, упаковку фруктового чая, апельсиновые леденцы от кашля, старую мужскую футболку, готовый ягодный пирог, который нужно разогреть в духовом шкафу… Всё это было похоже на розыгрыш, однако стоило ей взять записку, что нашлась на самом дне коробки, как к щекам прилила кровь, а сон как рукой сняло. «Органы чувств помогут проложить путь к утерянным воспоминаниям». — Не может быть, — прошептала Фелиса, отложив записку в сторону и теперь с большим интересом рассматривая ранее увиденные вещи, показавшиеся ей барахлом. Подарок Эллен пугал и в то же время воодушевлял, ведь теперь ей будет проще добраться до истины, скрытой в недрах собственного разума. «Сейчас или потом?» — гадала Фелиса, прислушиваясь к негромкому разговору Кортни и Дженни. Она хотела вспомнить всё и сразу, потратив хоть несколько дней исключительно на игры разума, однако тот же разум говорил ей притормозить и выбрать что-то одно. Фелиса остановила свой выбор на футболке серого цвета с небольшой дыркой на вороте. Она была мягкой и большой — в этой футболке можно даже смело выйти из комнаты, так как длина доходила до середины бедра. Остальные подарки пришлось спрятать под кровать, держась за мысль, что вскоре представится возможность опробовать каждую из вещей, а пока… «И что мне теперь делать?» — подумала Фелиса, откинувшись спиной на подушки и уставившись вверх растерянным взглядом. Да, она осознавала, что воспоминания не хлынут рекой сразу, как только футболка окажется на ней, но и дальнейшие действия были неясны. Может, ей стоило сосредоточиться на своем детстве, чтобы вызвать нужные эмоции? Представить человека, которому ранее принадлежала эта футболка? Или сконцентрироваться на щемящем ощущении тоски, которая отчего-то поселилась в груди… Фелиса лежала с закрытыми глазами, чтобы дать им отдохнуть, а её ладонь неосознанно тянулась к вороту, поглаживая указательным пальцем неровные края дырки. Она думала о том, что не стоило ей строить большие ожидания относительно скорого возвращения воспоминаний, потому что разум — вещь хитрая, бескомпромиссная и совершенно непредсказуемая. Как только это осознание улеглось в голове, Фелиса решила дать себе отдых, чтобы набраться сил после тяжелого дня. Утро вечера мудренее, и, может, завтра ей удастся найти недостающий пазл в сложной головоломке. Сон пришел не сразу, но был ярок. Фелиса даже не сразу поняла, что уснула, так как во сне тоже лежала в кровати и в той же футболке, которая казалась еще свободнее, разве что кровать не была завешена пологом, скрывая её от источников света, да и комната была другой. В окне слева от неё виднелась полная луна, создавая мистический сероватый полумрак, и именно это помогло разглядеть тесную комнату: напротив кровати стоял письменный стол, на котором покоились немногочисленные книги, пергаменты и чернильница, а справа от кровати находился вещевой шкаф во всю стену с приоткрытой зеркальной дверцей. Из-под двери пробивалась тонкая полоса желтоватого света, и Фелиса вздрогнула, увидев подступившую тень. Кто-то желал заглянуть в комнату, и её глаза против воли закрылись, словно она не хотела, чтобы вошедший застал её бодрствующей. — Спит? — поинтересовался мужской голос, напоминающий голос Юджина, а женский, что, без сомнения, принадлежал её матери, подтвердил: — Спит. Дверь с негромким щелчком захлопнулась, и глаза Фелисы с готовностью распахнулись. Она выждала минуту и осторожно выбралась из постели, ступая тонкими босыми ступнями по деревянному полу, избегая скрипучих половиц. Всего на миг её взгляд зацепился за отражение в зеркале на дверце шкафа, и в разуме что-то щёлкнуло, стоило ей увидеть себя на семь-восемь лет младше. Две растрепанные косички на плечах, ссадина на правой скуле, решительный взгляд — та Фелиса почему-то пугала и в то же время вызывала жалость, словно её мир рушился долгие годы и готов был окончательно сломаться в считаные минуты. Она осторожно выскользнула из комнаты и на цыпочках подобралась к лестнице, ведущей на первый этаж. Её шаги были тихими и отточенными, словно та Фелиса каждый день украдкой сбегала из комнаты и шла… Подслушивать? Комната, в которой происходило нечто интересное для той Фелисы, была заперта, но она знала об этом, раз вышла на терассу, даже не вздрогнув от холода, исходящего от снега и инея под ногами, взяла с круглого столика плед, что наверняка был пропитан согревающими чарами, и, закутавшись в него с головой, села в плетёное кресло. Луна освещала горные вершины, что возвышались неподалёку, ветер едва-едва колыхал голые ветви деревьев, и всё вокруг было погружено в сонную тишину. Всё, за исключением комнаты с приоткрытым окошком, около которого и устроилась Фелиса. Девочка не заглядывала в окно и не выдавала внешне признаков заинтересованности, словно ей хотелось лишь посидеть на террасе и полюбоваться видом гор при лунном свете, однако её слух улавливал каждое сказанное слово разговора, что шел именно о ней. Она будто знала о грядущем разговоре и специально подготовилась — заранее принесла плед и поставила кресло так, чтобы быть вне зоны видимости, но иметь прекрасную слышимость, да и приоткрытое окно вряд ли было счастливой случайностью. — Мы должны что-то предпринять, — говорил Юджин, обращаясь к сёстрам. — Фелиса едва не погибла из-за нашей ошибки! — Она не оказалась бы там, если бы ты не отошла от намеченного плана! — Этот голос принадлежал Люсьен, и та явно с трудом держала себя в руках, чтобы не кричать, ограничивая себя гневным шёпотом. — У тебя была одна задача, Эл, — увести Фелису до того, как появится подкрепление. Какого дьявола ты решила вмешаться и позволила ей участвовать в… Люсьен глухо зарычала от злости и бессилия, а Фелиса нервно поднесла руку к вороту футболки, кожа под которым неприятно саднила. — Это была ловушка, и вы бы не выбрались из западни, если бы я не предупредила и не вмешалась, — защищала себя Эллен, голос которой звучал громче остальных. — Благодаря мне вы остались живы, поэтому смиритесь с последствиями и скажите спасибо за то, что я… мы спасли ваши задницы! — Может, мне ещё стоит поблагодарить тебя за то, что моя дочь в десять лет стала убийцей? — прошипела Люсьен, после чего раздались шаги и послышался хлопок двери. Фелиса из прошлого вздрогнула на слове «убийца», а Фелиса из настоящего мысленно выругалась от ужаса и непременно вскочила бы с кресла, чтобы побежать к матери и потребовать ответы, если бы могла управлять собственным телом. Она будто была заперта в разуме десятилетней Фелисы, не имея доступа к её мыслям и действиям, и всё, что ей оставалось, — наблюдение от первого лица. — Мы не можем всё так оставить, она ещё ребенок, — сказал Юджин. — Фелиса не хочет держаться в стороне, от наших дел и всюду сует свой нос. Так нельзя… — Думаешь, я не понимаю этого? Думаешь, мне нравится постоянно быть начеку и задаваться вопросом, что ещё она учудит? — Люсьен шумно выдохнула и наверняка начала ходить по комнате, судя по суетливым шагам. — Я не могу остановиться сейчас, когда мы подобрались так близко и узнали много нового о Забини и их планах. Но в то же время я не могу продолжить, зная, что моя дочь… моя невероятно упрямая и неуправляемая дочь подвергает себя опасности тем, что желает помочь. — Может, переезд в Англию сумеет отвлечь её? Через полтора года она окажется в Хогвартсе и будет жить вдали от нас, а мы… — Мы не можем растянуть это ещё на полтора года, — запротестовала Люсьен. — На следующей неделе я поеду в Лондон и прикончу обоих Забини перед сделкой. Винодельня не должна достаться им. — Собираешься в одиночку убить главу мафии и его стервозную жену? С ума сошла? — Юджин перешёл на гневный шёпот, пытаясь образумить сестру, но Фелиса из настоящего понимала, что у него не выйдет остановить Люсьен. И что даже через восемь лет война не будет окончена. — Побольше веры в меня, братец. Я готовилась к этому очень долго, поэтому сделаю всё в лучшем виде. А вы останетесь с Фелисой и не спустите с неё глаз, ясно? Будете сидеть в этом доме и не выйдете за пределы калитки. Для вас всё окончено. — Но… — Не перечь мне, братец. Последняя миссия едва не стоила мне дочери! — Люсьен взяла небольшую паузу, наверняка для того, чтобы успокоиться, и после тяжёлого вздоха продолжила: — Это я во всём виновата. Я позволила ей помогать, вместо того чтобы держать как можно дальше от наших дел. Думала, что её дар поможет нам быстрее разобраться с Забини, если она с Эл будет сидеть в засаде и подслушивать мысли этих придурков, но… — В одном ты права, — согласился с ней Юджин, и Фелиса искренне пожелала, чтобы тот подтвердил вину Люсьен. — С ней мы стали работать быстрее. «Чёртов Юджин!» — с недовольством подумала Фелиса, понимая, что с возрастом он не растерял привычки использовать людей в своих целях. — Это больше не повторится, — пообещала Люсьен, а Фелиса если бы могла, то обязательно расхохоталась бы прямо ей в лицо, а потом сказала бы, что её обещания не стоят и сикля. Но мысли об этом вылетели из головы, стоило двери приоткрыться. Эллен осторожно выглянула на террасу и грустно улыбнулась, заприметив подслушивающую беглянку, но больше всего её удивило то, что Фелиса из прошлого будто не испугалась, что её застали в неположенном месте. Более того — она встала с кресла, скинув с себя плед, и прошлёпала к двери, следуя за Эллен на второй этаж обратно в комнату. — Мама опять уйдёт из дома, — сказала Фелиса, когда Эллен закрыла за собой дверь. — Она сказала Юджину, что отправится к Забини, чтобы сорвать сделку и убить их. — Сумасшедшая, — фыркнула Эллен, присев на кровать рядом с Фелисой и подоткнув той одеяло. — Но тебе сейчас нужно беспокоиться о себе, а не о Люсьен. Если она решила что-то, то обязательно добьётся своего, а ты, юная леди… — Только ты не начинай, — взмолилась та Фелиса, а Фелиса из настоящего с трудом узнавала себя. — Я в порядке. — Тебе только кажется, что ты в порядке. Ты помешалась на помощи нам, готова на всё, чтобы быть полезной. Но потом тебя обязательно озарит осознание всего, что ты сделала, и… — Тот парень хотел убить маму, и я слышала в его мыслях каждый шаг наперед. Я не могла позволить ему сделать это. И я не стану жалеть о своем поступке, потому что он заслуживал смерти. — Ты безжалостна, — настороженно констатировала Эллен. — Этим ты очень похожа на свою мать, но… Знаешь, я одного не могу понять. У Люсьен есть цель, которая не дает ей остановиться, а твоих мотивов я не могу разгадать. Почему ты… — Я уже лишилась отца из-за бездействия, — глухо произнесла Фелиса, отвернувшись лицом к стене, и это был явный намёк на то, что разговор окончен. Фелиса проснулась в холодном потому и с гулко колотящимся сердцем, не понимая, где сон, а где явь. Она до сих пор ощущала себя в десятилетнем теле, словно Эллен ненадолго вышла из комнаты и вот-вот вернётся, чтобы продолжить разговор, но вокруг была лишь темнота. Её руки мелко дрожали, когда Фелиса встала, чтобы умыться холодной водой, а в отражении, казалось, была незнакомка. Фелиса из прошлого и та, кем она стала теперь, были разными людьми. Та Фелиса была упрямой, бесстрашной, изобретательной и рассудительной не по годам, а теперь на неё из зеркала смотрела избалованная, трусливая и нерешительная девушка. Да, иногда она давала отпор и проявляла хитрость, но этого казалось недостаточно для того, чтобы дотягивать до уровня той десятилетней девчонки. Фелиса отправилась на пробежку, чтобы поразмыслить над тем, что узнала из воспоминаний, потому что голова шла кругом от новых вопросов. Полученной информации было не так много, однако она ещё больше вводила в тупик, несмотря на некоторые прояснения. Но больше всего её терзала сама мысль о том, что та Фелиса так легко смирилась с тем, что убила человека ради своей матери. Десятилетний ребенок не мог спокойно оправиться от подобного кошмара без последствий для психики, и она даже представить себе не могла, какой была бы её жизнь сейчас, если бы Люсьен не применила чары забвения. «Нельзя вспомнить то, что так отчаянно хотел забыть», — мысленно повторила Фелиса, вспомнив слова Эллен, и ей стало не по себе. Что, если это не худшая часть её прошлого? Что, если та Фелиса не выдержала потрясений и попросила мать применить чары забвения? Что, если Фелиса стала угрозой, и поэтому её заставили всё забыть? Северус встретил её в своём кабинете с чашкой наготове, а ей тяжело было держать себя в руках, чтобы не расплакаться. Хотелось поделиться с ним новой информацией и страхами о своём прошлом, чтобы получить поддержку, но это было непозволительной роскошью. — Ты сегодня бледная, — подметил Северус, когда Фелиса собиралась уйти, чтобы избежать соблазна выговориться. — Засиделась допоздна с конспектами и домашними заданиями, поэтому не выспалась. — Она пожала плечами и не сдержала кривой ухмылки, когда подумала о том, что её ложь наверняка раскроется, когда придёт время сдавать домашние задания на уроке зельеварения. — Вернее, я пыталась этим заниматься, но постоянно отвлекалась. — Это в твоём духе, — Северус ухмыльнулся в ответ, но тут же помрачнел, вспомнив кое-что, о чём даже Фелиса успела позабыть. — Дамблдор вновь намекнул, что был бы не прочь побеседовать с тобой. — Так это был не предлог, чтобы заговорить со мной? — Фелиса нервно улыбнулась, надеясь свести всё к шутке, но на душе было неспокойно из-за перспективы беседы с директором. — Ладно, скажи, что я зайду к нему после уроков. — Ты уже уходишь? Фелиса прижалась спиной к двери, чувствуя себя паршиво из-за того, что ей приходилось сбегать и врать о том, что всё в порядке, ведь Северус относился к ней с искренним беспокойством и готов был принять всё, что терзало её. Он выслушал бы её, посмотрел на ситуацию с другой стороны и наверняка выдал бы что-то умное и успокаивающее. Фелисе нравилось, что Северус рассудительный и во многом хладнокровный, особенно когда дело касалось решения проблем, но она не могла принять его помощь, не втянув в ловушку. «Умалчивание и ложь — это не одно и то же», — мысленно говорила Фелиса, а затем хотела дать себе в лоб, вспоминая злость на Люсьен, которая тоже всего лишь умалчивала правду. — Скоро начнётся завтрак, а я ещё не собрала сумку к началу уроков, — ответила Фелиса, мысленно похвалив себя за то, что не соврала хотя бы в этот раз. — Но я загляну вечером… а, нет. Вечер у меня уже занят… — Она хотела сказать «занят Юджином», но вовремя прикусила язык, решив как можно меньше говорить Северусу обо всём, что связано с её семьёй. — Можем позавтракать здесь, — предложил Северус, начиная что-то подозревать. — Тогда ты всё успеешь. — И нас обоих не будет в Большом зале. Вдруг кто-то… — Нас вчера тоже не было на завтраке, потому что мы находились у меня дома, но это тебя не беспокоило, — заметил Северус, горько усмехнувшись. — Ты же не жалеешь, что мы… — Нет! Фелиса возмущённо округлила глаза и почувствовала себя ещё более мерзко из-за того, как всё казалось со стороны. Ей не хотелось обманывать Северуса, не хотелось избегать его, но и остаться она тоже не могла, так как после увиденного ночью у неё все мысли были только о той маленькой пугающей Фелисе. О Фелисе, с которой не хотелось знакомить Северуса. — Я зайду после отбоя, — примирительно предложила она, надеясь, что к тому времени её мысли станут легче и податливее. — Обещаю. — Но сейчас ты сбегаешь. — Северус понимающе усмехнулся, словно видел её обман и желание закрыться ото всех, в частности от него, а Фелиса потянула на себя дверную ручку, спеша отвернуться от смирения во взгляде напротив. Её ложь растекалась ядом по венам и мучила так, словно она обманывала впервые в жизни, что было удивительно после всех хитростей в прошлом. «Прости меня, пожалуйста, прости». — У меня мало времени.