Глава 39

— Это не к добру. Фелиса всегда с напряжением наблюдала за тем, как совы доставляют ей письма, так как мало с кем вела переписку, и этот раз не стал исключением. Она дала сове кусочек зернового хлеба и со смятением проводила её взглядом вплоть до самого окна, мысленно сделав пометку, что отправитель не ждал от неё мгновенного ответа. На конверте аккуратными, чуть витиеватыми буквами было написано её имя, и Фелиса задумчиво прикусила губу, пытаясь вспомнить, видела ли ранее такой почерк. Испустив шумный выдох, она спрятала конверт во внутренний карман мантии, решив, что излишняя настороженность к письму вызовет подозрения окружающих, а глаза мельком оббежали Большой зал на предмет заинтересованных лиц. Слизеринцы за столом едва ли обращали на неё внимание, Натали ушла с ужина пораньше и не застала сову, Юджин не попадался Фелисе на глаза с момента её побега из дома в горах, а Северус… Кажется, она видела его последний раз во время завтрака. Взгляд упал на недоеденный ужин в тарелке, и поперёк горла встал ком. День был богат на переживания, поэтому Фелиса лишь сейчас задумалась о том, что ей стоит поговорить с Северусом. Чувство вины клубилось подобно дыму, медленно, но верно заполняющему помещение во время пожара, и она знала, что ей стоит в кратчайшие сроки потушить пламя и открыть окна, чтобы не задохнуться. Но сначала нужно было разобраться с загадочным письмом, которое ощущалось тяжестью во внутреннем кармане. «Это не Бруно и не Забини, на почерк Лили и Регулуса тоже не похоже», — думала Фелиса прожигая хмурым взглядом конверт в туалете на первом этаже, куда зашла сразу после ужина. Было очевидно: кто бы ей ни написал, с этим человеком ранее не приходилось вести переписку, и это открытие пугало. Пальцы очерчивали плотную, явно дорогую бумагу, а в голове одно за другим всплывали имена тех, кто мог ей написать, но реальность выбила из мыслей всё, стоило ей набраться смелости и открыть конверт.

Здравствуй, Фелиса!

Я выражаю сочувствие твоему горю и надеюсь, что ты не пала духом после случившегося с твоей матерью. Я не так много общался с Люсьен, чтобы разделить твои чувства, но из своих наблюдений могу сказать, что она была незаурядной, хоть и умело пускала пыль в глаза, желая казаться обычной. В этом вы похожи.

Я дал тебе время оплакать потерю, но дальнейшее ожидание будет расточительством с моей стороны, поэтому я хочу видеть тебя в Лестрейндж-парке сегодня в полночь. Портключ доставит тебя к воротам, где будет ждать Рабастан Лестрейндж, чтобы привести тебя ко мне.

До скорой встречи!

Л.В.

Л.В. Лорд Волдеморт. Фелиса крепко зажмурилась и ещё раз перечитала текст письма, смысл которого будто ускользал из-за накатывающей паники. Тело сотрясала лёгкая дрожь, пальцы как-то слишком крепко вцепились в пергамент, оставляя заломы в местах соприкосновения. Где-то на периферии сознания маячила мысль, что она целенаправленно шагнула в ловушку, когда решилась на аудиенцию у Тёмного Лорда, однако этого было недостаточно, чтобы заглушить тревогу. Сегодня в полночь. Фелиса проглотила вязкий ком в горле и навскидку решила, что у неё в запасе чуть больше четырёх часов на то, чтобы морально подготовиться к встрече с Тёмным Лордом, и пальцы аккуратно выудили портключ, который являл собой игральную карту, из конверта. Туз червей. Фелиса поморщилась, пытаясь уловить тайный смысл выбранной Тёмным Лордом карты, но кроме «туза в рукаве» в голову не шли сравнения. Она отправила письмо и портключ обратно в конверт, а конверт вновь спрятала во внутренний карман, чтобы не мозолить глаза, но теперь послание ощущалось не только тяжестью, но и жаром. Конверт словно полыхал в её кармане и, казалось, привлекал взгляды встречных студентов: Фелисе мерещилось, будто каждый из них знал, что в её кармане хранится письмо от Тёмного Лорда и что безобидная на вид девушка на самом деле марионетка в руках главного антагониста магического сообщества. Нет, я определённо схожу с ума. Никому нет дела до письма. Фелиса убеждала себя в том, что студенты смотрели на неё из-за того, что на её лице всё ещё сохранялось выражение глубокого потрясения, как после контузии, ведь мышцы отказывались расслабляться. Напряжение ощущалось каждой клеточкой тела, а в мыслях по-прежнему властвовал хаос, из-за чего сконцентрироваться на деле было абсолютно невозможно, поэтому Фелиса приняла единственное верное решение в данной ситуации — отправилась на пробежку. Поначалу ноги едва слушались, из-за чего ритм не желал устанавливаться, и она наверняка со стороны выглядела так, будто у неё сводило живот резкими спазмами. Все силы уходили на то, чтобы подчинить тело, и разум с каждым новым толчком немного прояснялся, смещая фокус с паники на реальность. В реальности у неё промокли ноги, задрался и запачкался подол юбки и, кажется, начал шататься каблук на сапожках, которые не были предназначены для бега, и это отрезвляло. «Может, сделать вид, будто сова не доставила письмо, и выиграть немного времени до следующего раза?» — подумала Фелиса, но в ту же секунду отмела привычный вариант бегства. Тёмный Лорд не станет потакать ей, не станет ждать. Он найдёт способ добраться до неё, если встреча не состоится, и в таком случае не стоит даже надеяться на великодушие с его стороны. А Фелисе нужно было втереться в доверие и оказаться на хорошем счету у Тёмного Лорда, чтобы исполнить задуманное. С пробежкой было покончено сразу, как отступила паника и прояснился разум, и Фелиса направилась в подземелье, чтобы привести себя в порядок. Как некстати, в комнате находились Кортни и Дженни, которые с любопытством оглядели её с ног до головы, подметив как покрасневшее лицо и растрёпанные волосы, так и забрызганные грязью обувь и юбку. К счастью, ни одна из соседок по комнате не задала банальных вопросов, на которые совершенно не хотелось отвечать, и Фелиса отправилась в ванную комнату под аккомпанемент их мысленных предположений. Выдавать мрачное предвкушение встречи было опасно, ведь это могло вызвать ненужные подозрения, поэтому Фелиса старалась вести себя непринуждённо: вышла из ванной комнаты в махровом халате, не спеша высушила и заплела волосы в тугую косу, отказалась от макияжа и привычных нарядов, отдав выбор свитеру и брюкам. Никто бы даже не заподозрил, что она готовилась улизнуть из школы, так как Фелиса прихорашивалась даже для того, чтобы пойти на завтрак, а сейчас её внешний вид кричал о том, что она готовилась ко сну. — Хочешь позаниматься в гостиной? — лениво поинтересовалась Дженни, когда Фелиса, вооружившись учебниками, собралась покинуть спальню. — Нужно подготовиться к эссе по трансфигурации, — подтвердила она, стараясь не показать раздражения, стоило заметить, что Дженни взяла с тумбы свой учебник и явно собиралась присоединиться к ней. — Отлично, я как раз хотела заняться эссе. Вместе будет быстрее и интереснее, верно? Дженни улыбнулась и открыла дверь, пропустив Фелису вперёд, и ей оставалось лишь отправиться в гостиную и надеяться, что соседка по комнате не заметит, что трансфигурация была едва ли не в конце списка приоритета этим вечером. — Как ты? — Дженни отвлеклась от записей и бросила осторожный взгляд из-под ресниц. — У тебя всё в порядке после… Она так и не озвучила конец предложения, но этого не требовалось, так как её интерес был очевиден даже без мысленного сопровождения. Многих разбирало любопытство, что же творилось с Фелисой после смерти матери, но лишь единицы могли подойти с расспросами. — А ты как думаешь? — в ответ спросила Фелиса, и это прозвучало, на удивление, совершенно беззлобно. — Я бы места себе не находила, если бы с моей мамой… — Дженни потупила взгляд и вздрогнула, вообразив себя на месте Фелисы. — Вряд ли я смогла бы держаться как ты. — А как я держусь? Фелиса прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, ведь ей доставляло особое удовольствие отвечать вопросом на вопрос и наблюдать, как собеседник самостоятельно выстраивает диалог с самим собой. Дженни пожала плечами и осмотрелась по сторонам, желая убедиться, что никто их не подслушивает, однако в двенадцатом часу ночи в гостиной осталось лишь несколько старшекурсников, которые также корпели над учебниками. — Как будто ничего не изменилось. — Дженни примирительно выставила ладони перед собой и поспешила добавить: — Я ни в коем случае не говорю, что тебе всё рано на смерть… — На смерть моей матери, — подсказала ей Фелиса, когда Дженни замолкла, не зная, как тактично закончить мысль. — Верно… Я лишь хочу сказать, что ты сильная, раз кажешься такой… обычной. — Дженни откинулась на спинку кресла, благополучно забыв о трансфигурации, и Фелиса с неким облегчением подтянула колени к груди, последовав её примеру. — А ведь твоя жизнь круто изменилась. Остался только отчим… — И младший брат, — поспешила добавить Фелиса, испытав раздражение из-за того, что почти все забывают о том, что у неё есть Блейз. — Он не оставит тебя после школы? — Дженни будто не слышала упоминания Блейза, сосредоточившись лишь на Гаспаре. — Я знаю одну девушку, которая осталась ни с чем после смерти матери, потому что отчим отказался даже поддерживать с ней общение, представляешь? Не пойми меня неправильно, но твой отчим всегда вызывал во мне недобрые мысли. Глаза у него такие… жуткие. — Глаза как глаза. — Фелиса испустила тяжёлый вздох, понимая, что истинной целью совместного занятия был этот разговор. — Я не переживаю о том, что останусь с голым задом, если тебе это так интересно. Гаспар умеет навести страха, но на семью это не распространяется. Фелиса вовсе не хотела выгораживать Забини, но и правду о нём нужно держать при себе, так как слухи по школе разлетались с поразительной скоростью и грозили добраться до самого Гаспара. Меньше всего ей хотелось поставить по удар их договор, ведь в таком случае она действительно окажется с голым задом. — Надеюсь, что ты права, иначе… — Знаешь, мне совсем не хочется обсуждать семейные дела, — перебила её Фелиса, резко вскочив на ноги, из-за чего глаза Дженни на секунду расширились, будто она ожидала получить удар. — И заниматься больше не хочу. — Ты куда? — спросила Дженни, заметив, что Фелиса направилась в сторону выхода. — Хочу пройтись. — Но комендантский час… Фелиса оставила её без ответа и ускорила шаг, чтобы поскорее скрыться в коридоре подземелья. Она про себя отметила, что разговор удачно зашёл в нужное русло, ведь теперь её исчезновение можно списать на попытку найти успокоение в одиночестве, ведь это вполне в духе Фелисы — психануть и уйти в неизвестном направлении. До полуночи оставалось чуть меньше двадцати минут, поэтому Фелиса направилась сразу на улицу, чтобы поскорее оказаться за пределами Хогвартса. Она мысленно поблагодарила Римуса за то, что он в далёком прошлом показал лаз под Гремучей ивой, ведь это значительно облегчало побег. Ей даже не нужно было выходить из Визжащей хижины, чтобы сработал портключ, и это было очередным плюсом, так как на улице было холодно разгуливать в свитере, который не спасал от порывов ледяного ветра. Сквозняк, конечно же, гулял по помещениям, из-за чего дом словно оживал, наполняясь скрипом, зловещими завываниями ветра и шипящим из темноты шелестом, но Фелиса практически не обращала внимания на жуткую атмосферу, так как хижина была для неё едва ли не лучшим местом для того, чтобы провести ночь, ведь каждая прошедшая минута приближала её к перемещению в поистине жуткий особняк. «Всё пройдет хорошо, — успокаивала себя Фелиса. — Мы просто пообщаемся», — мысленно говорила она себе. Часы показывали, что до полуночи оставалось менее десяти минут, когда Фелиса маневрировала из состояния «бросить всё и сбежать» к состоянию «отлично, всё идёт по плану». Она распустила волосы, что лёгкими волнами рассыпались по спине, несколько раз отрепетировала сдержанную улыбку, мысленно прожгла дыру в карте, что являлась портключом. Время тянулось чертовски медленно, словно кто-то издевался над ней, вынуждая вариться в собственных сомнениях и убеждениях, и лишь за минуту до отправления в её голове проскочила мысль, что было бы славно, если бы время вовсе остановилось. Уж лучше провести вечность в подвешенном состоянии, чем с головой окунуться в смертельно опасную неизвестность. Карта в её руках нагрелась и мелко завибрировала, оповещая о скором отправлении, и Фелиса ещё раз прошлась по основным критериям собственного поведения во время разговора: сдержанность, спокойствие и немногословность. Тёмный Лорд должен видеть, что она может держать себя в руках перед лицом страха, ведь иметь дело с юной, непредсказуемой и истеричной девчонкой никто не захочет. Фелиса должна показать, что она достаточно подготовленная для серьёзных дел и что от неё будет больше пользы, чем вреда. Ощущения во время перемещения были ярче в этот раз за счёт эмоций, бурлящих внутри. Фелиса запомнила всё: тёмную комнату перед глазами, что резко сменилась водоворотом неясных вспышек, тянущее ощущение в животе, ком, подступивший к горлу, и жёсткое приземление на ноги, которое на несколько секунд выбило весь дух и дезориентировало. Фелиса с трудом удержала равновесие и постаралась придать лицу безразличие, словно такие срочные ночные вызовы ничуть не тревожили. Рабастан Лестрейндж практически равнодушно осмотрел её, опираясь спиной на чугунные ворота; его тёмно-русые волосы, едва доходившие до подбородка, трепал сильный ветер, под уставшими, глубоко посаженными глазами залегли тени, губы плотно сжаты, руки скрещены на груди. На вид ему было около тридцати лет, хотя щетина могла прибавлять несколько дополнительных лет, и отчего-то Фелисе стало спокойно. Перед ней обычный человек с настежь раскрытым разумом. Он устал, и ему безразлична гостья Тёмного Лорда. Ему хотелось, чтобы его как можно быстрее отпустили отдыхать, так как завтра будет очередной день, наполненный шумом, множеством сменяющихся лиц и новых задач. Он едва ли не вызывал жалость. — Фелиса Розье? — спросил Рабастан, отпрянув от ворот. Его голос был грубым, а тон равнодушным, словно до Фелисы уже прошло внутрь более ста человек и очередная гостья вызывала лишь скуку. — Рабастан Лестрейндж? — в ответ поинтересовалась она, на что тот лишь приглашающе раскрыл ворота и пропустил гостью вперёд. До особняка они добирались чуть больше двух минут, тишину нарушали лишь завывание ветра и шорох их шагов. Фелису не тащили насильно и не подгоняли, словно она прогуливалась со старым знакомым, а не шла на встречу с опаснейшим волшебником десятилетия в компании его головореза. Это помогло ей отмести страхи в сторону, чтобы сосредоточиться исключительно на деле. Тёмный Лорд ожидал её в малой гостиной с высоким потолком и резной мебелью из красного дерева. Он сидел в кресле, обитом коричневой кожей, его изучающий тяжёлый взгляд был прикован к гостье, будто пробираясь под кожу и отравляя кровь. — Здравствуйте, — вежливо поприветствовала его Фелиса, покорно склонив голову. — Здравствуй, Фелиса. — Шипящий шёпот разнёсся по всей комнате, но звучал так ясно, словно Тёмный лорд стоял в паре дюймах от неё. — Присаживайся. Кресло, находящееся в безопасном отдалении от его кресла, отодвинулось, повинуясь чужой воле. Фелиса присела, мельком отметив, что Тёмный Лорд хотел держать её на расстоянии и, следовательно, допускал возможную опасность со стороны девушки, и это придало уверенности, словно это не она маячила из стороны в сторону в Визжащей хижине десятью минутами ранее. Она села в кресло, держа спину идеально ровной, несмотря на то что ей хотелось бы откинуться назад, закинуть ногу на ногу и скрестить руки на груди. — Ваша сова улетела до того, как я успела раскрыть конверт, поэтому я не подтвердила свой визит. — Фелиса не собиралась оправдываться и уж тем более лебезить перед Тёмным Лордом, но молчание затянулось почти на минуту, поэтому она выпалила первое, что пришло на ум, лишь бы нарушить тишину. Вероятно, это была уловка Тёмного Лорда — загнать жертву в угол молчанием и изучающим взглядом. И Фелиса обязана была клюнуть на крючок, чтобы он почувствовал превосходство над ней. — Я не сомневался, что ты придёшь. Я счёл бы это личным поражением, а я крайне редко ошибаюсь. Фелиса вежливо приподняла уголки губ в отрепетированной улыбке, словно её спина не была напряжённо вытянута подобно струне скрипки, а сердце не грозило пробить грудную клетку лишь от липкого ощущения взгляда красных глаз напротив. — Я ждала нашей встречи. — Лёгкий кивок и прищуренные глаза в ответ на её слова как бы говорили «продолжай, девочка, не бойся», и Фелиса без страха призналась: — Пусть мне и тяжело было собраться с силами, чтобы прийти сюда, когда получила приглашение. — Что же тебя убедило прийти ко мне? — Думаю, мы оба знаем, что это мой единственный шанс спастись. Тёмный Лорд утвердительно кивнул, поощрив правду, сказанную так легко, словно и не было напряжения, повисшего в воздухе. Фелиса знала, что лучшая тактика переговоров — честность. Пусть и весьма дозированная. — Ты оказалась права, когда предположила, что Люсьен Забини грозит смертельная опасность. Более того, ты знала, от чьей руки она падёт. И ты знаешь, что можешь оказаться следующей, если не подстрахуешься. — Тёмный Лорд наклонился чуть вперёд, уперевшись локтями в колени, а его взгляд теперь прожигал исподлобья. — Но вот в чём дело, Фелиса Розье: я не привык быть запасным вариантом. И я не герой в сияющих доспехах, который бросится спасать деву в беде. — Я не прошу меня спасать, — возразила Фелиса, и всего на миг её разум парализовало от осознания, насколько дерзко, почти грубо прозвучал её ответ. — Я предлагаю взаимовыгодную сделку. — Сделка подразумевает партнёрство, а мы находимся на разных уровнях, чтобы стать равноправными партнёрами. Не сомневаюсь, что ты можешь быть весьма полезна в моих целях, но не настолько, чтобы я так легко согласился на сделку. Фелиса едва не фыркнула от осознания, что Тёмный Лорд набивает себе цену и хочет получить наилучшее предложение, чтобы вся выгода была исключительно в его руках. — И всё же я здесь по вашему приглашению. — Фелиса не хотела дерзить, но очевидные факты были на её стороне. — Вы хотели меня видеть, а это значит, что готовы к сотрудничеству. На своих условиях, разумеется. Вы не сообщили об этом прямо, так как хотели услышать все варианты того, что я готова предложить вам. — И что ты готова предложить мне? — В глазах Тёмного Лорда сверкнуло не то любопытство, не то угроза, и Фелиса решила, что один вариант всё же не исключает другого. — То, что не может предложить никто другой. — Фелиса улыбнулась. — Горькую правду.

***

Фелиса не хотела вставать утром с кровати. Не хотела открывать глаза, не хотела слушать назойливые голоса Кортни и Дженни, которые ни на секунду не затыкались. Хотелось отгородиться от всего мира и поставить его на паузу, чтобы поспать и унять головную боль. Фелиса не хотела вставать утром с кровати, но через полчаса после пробуждения всё же сидела в Большом зале и имитировала интерес к жизни, словно звуки не резали слух, а свет не вызывал зуд в глазах. Завтрак был в самом разгаре: Натали за столом напротив о чём-то беседовала с однокурсницами, Юджин пил утренний кофе и читал газету, периодически пробегая взглядом по студентам, директор Дамблдор таинственно улыбался, изредка отпивая из чашки, а Северус… Что ж, Северус выглядел ничуть не лучше самой Фелисы. И не последнюю роль сыграла «случайная» встреча недалеко от гостиной Слизерина, когда Фелиса возвращалась ночью из логова зверя. — Где ты была? — Ты теперь следишь за мной? — Может, стоит начать следить за тобой, ведь это единственный способ узнать хоть что-то о тебе! — Ты вообще слышишь себя? Разговор не задался с самого начала, поэтому даже не стоило ожидать, что окончится он на хорошей ноте. Фелиса понимала чувства Северуса, ведь она была поймана в третьем часу ночи, а весь её вид кричал о том, что в развлекательной программе вечера было что-то покруче дружеской встречи, а если наложить это на предыдущие секреты, что стали разладом в отношениях… Что ж, Фелиса даже не осуждала его за желание всё контролировать. Не осуждала, но всячески защищалась. Не стоило даже надеяться на то, что остаток ночи удастся посвятить сну, так как день был перегружен событиями, а встреча с Северусом стала той самой вишенкой на торте, из-за которой глаза безвольно пялились в пустоту, а в мыслях воцарился хаос. Казалось, что Фелиса вовсе не засыпала, а лишь на несколько минут прикрыла глаза, прежде чем комната наполнилась звуками и голосами, а разум вновь ухватился за прежние мысли, мешающие дальше спать. Стоило поговорить с Северусом. И чем быстрее, тем лучше. Сидеть на уроках было невыносимо, но Фелиса подошла к задаче со всей ответственностью, будто пытаясь доказать самой себе, что она может стать лучше. Хватит ныть, хватит убегать от ответственности. Хватит жалеть себя. Хватит! Хватит! Хватит! Она как бы говорила себе: «А чего ты ожидала, когда ввязалась в игры взрослых?» и сама же себе отвечала, что не рассчитывала непринуждённо возвращаться к студенческой рутине, словно и не было долгого разговора «по душам» с Тёмным Лордом. Ночь и день резко контрастировали между собой, и сидеть на уроках казалось странным. — Ты вчера поздно вернулась, — констатировала Дженни, пристроившись слева от неё на уроке ЗОТИ, и Фелиса оглянулась по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-нибудь с факультета Хаффлпафф, зная, что Натали придёт на помощь и соседство с Дженни не займёт много времени, но помимо слизеринцев были лишь гриффиндорцы. Чёрт. — Следишь за мной? — спросила Фелиса, а в голове следом прозвучал подобный вопрос, который она вчера адресовала Северусу. Не слишком ли много наблюдателей вокруг? — Я уснула после двух часов ночи, а тебя ещё не было в спальне. — Кортни примирительно выставила ладони и с сомнением посмотрела на Фелису. — Я чувствовала себя виноватой за то, что ты ушла. И за то, что затронула твою больную тему… — Хочешь извиниться — замолчи и забудь, — прошипела Фелиса, переживая о том, слышал ли их Юджин, который ошивался неподалёку. — Здесь нечего обсуждать. Дженни пробурчала что-то похожее на извинения, а Фелиса тем временем переключила внимание на Юджина. Он с подозрением наблюдал за ней, будто знал, чем именно занималась его племянница поздней ночью, и Фелиса едва не выругалась от досады. Для полного счастья не хватает только разборок с Бруно. — Фелиса, задержись на минутку, — ожидаемо попросил он, когда урок подошёл к концу, и она нехотя выполнила его просьбу. — В чём дело? — нетерпеливо поинтересовалась Фелиса, когда за последним студентом закрылась дверь и они остались одни в аудитории. — В чём дело? — переспросил Юджин, требовательные нотки в его глазах не смягчила даже проскользнувшая на губах усмешка. — Ты мне скажи, в чём дело. Почему твой парень, — его лицо скривилось на последних словах, — подошёл сегодня ко мне и попросил, чтобы наши семейные дела не нарушали твой комендантский час. Фелисе хотелось закатить глаза и издать протяжный стон бессилия, но она лишь удивлённо приподняла брови и сказала: — Может, дело в том, что ты сам его втянул в наши семейные дела и теперь они всюду мерещатся ему? — Не увиливай от ответа Фелиса. Где ты была ночью? В этот раз сдержаться и не закатить глаза не получилось. — Ты играй, но не заигрывайся, — отчеканила Фелиса, прищурив глаза. — Это для Забини ты должен делать вид, что ходишь за мной хвостиком и сторожишь даже в туалете, но в реальности я не обязана отчитываться о своих делах ни тебе, ни кому-либо ещё! — Я отвечаю за тебя головой! Что я должен сказать Забини, если ты во время своих очень важных дел расшибёшь голову или словишь Непростительное в грудь? — Скажешь тост на поминках, если сам доживёшь до того времени, — съязвила Фелиса, скрестив руки на груди. — Что ты пристал? На мне ни царапинки, я могу о себе позаботиться. Переживай лучше о своей шкуре! — В том-то и дело, что с меня снимут шкуру, если ты хотя бы ноготь сломаешь! — Тут уж каждый сам за себя, — парировала Фелиса и, резко подхватив сумку, быстрым шагом направилась в сторону двери. — Подожди, пожалуйста. Голос Юджина изменился, словно кто-то сменил радиочастоту в приёмнике, и Фелиса обернулась, заинтересованная резкой сменой настроения. Теперь Бруно выглядел смятённым и даже не смотрел на неё. Это могло показаться комичным в любой другой ситуации, но в данный момент вызывало опасения. — Что ещё ты мне хочешь сказать? — Фелиса постаралась говорить в том же тоне, что и ранее, поэтому вложила в слова как можно больше раздражения, лишь бы не показать свою настороженность. — Эл хочет поговорить с тобой. Она пыталась связаться с тобой через брошь, но ты, видимо, не держишь её при себе. Либо намеренно игнорируешь сообщения. Она и в самом деле не держала брошь при себе. Бруно забрал её на время после смерти Люсьен, чтобы Гаспар случайно не наткнулся на брошь, когда Фелису поместили на принудительное «лечение», а после возвращения артефакт хранился в шкатулке с украшениями. — Передай Эллен, что я постараюсь найти на неё время в своём плотном графике. — Фелиса прекрасно понимала, что разговор пойдёт о последнем пункте в договоре с Забини, равно как понимала, что Эллен не оставит её в покое, пока не получит ответы на многочисленные вопросы. Казалось, что на этом разговор должен подойти к логическому завершению, однако Юджин не был удовлетворён ответом. Фелиса была готова к тому, что он начнёт угрожать и шантажировать, чтобы добиться желаемого результата, но Бруно сумел удивить. — Пожалуйста, — попросил он, и Фелиса поразилась тому, насколько искренне это прозвучало. И это было хуже угроз и шантажа. — Я же сказала, что постараюсь найти на неё время. — Злость в голосе Фелисы резко контрастировала с тоном просьбы Юджина, и это вызвало чувство вины, словно в данной ситуации она была безжалостной стервой, а Бруно её жертвами. Фелиса спешила на следующий урок, поэтому не стала делать крюк до подземелья, чтобы найти в шкатулке брошь и связаться с Эллен. Она мысленно успокаивала себя, что Бруно не помешает побыть немного в неведении, что ей не нужно исполнять их просьбы в ту же секунду, как бы Юджин ни пытался строить жалобные глазки. Им даже будет полезно помучиться в ожидании. Мысль об этом вызвала слабую улыбку. Фелиса решила, что свяжется с Эллен в ближайшие дни и назначит встречу на субботу или воскресенье, в зависимости от того, как пройдет следующий визит к Тёмному Лорду, который должен состояться в среду вечером. Портключ для следующего перемещения не требовался, так как Фелиса запомнила координаты для трансгрессии. Широкий жест со стороны Тёмного Лорда — раскрыть расположение Лестрейндж-парка, территория которого была окутана специальными дезориентирующими чарами. Ей сказали, что лишь ближний круг имеет доступ к особняку, а остальные пожиратели смерти могли переместиться к воротам лишь по вызову через Тёмную метку. Конечно, за такую привилегию Фелиса должна была заплатить высокую цену, но она успокаивала себя тем, что цель оправдывает средства. Что у всего есть цена. Фелиса зажмурилась, подумав о том, какую цену она должна заплатить сегодня вечером, чтобы защитить Северуса от правды. Одна лишь мысль об этом вызывала сдавливающую грудь тоску, и чем дольше она оттягивала неизбежное, тем больнее становилось. Фелиса пообещала себе, что сожжёт все мосты как можно скорее, несмотря на то что ей хотелось обратного, а о будущем, в котором ей каждый день придётся видеть Северуса и не иметь возможности подойти, старалась и вовсе не думать. Лучше он будет ненавидеть меня, чем узнает, во что я вляпалась, и попытается спасти. Лучше я буду ненавидеть себя за это решение, но спасу его. Фелиса сидела за столом и смотрела в тарелку, чувствуя, что ей опять не хочется есть. От напряжения кусок в горло не лез, и она невольно вспомнила те времена, когда сметала всё подчистую, лишь бы ей стало немного легче, а потом шла в туалет, чтобы вызвать рвоту. Казалось, что это было целую жизнь назад и что она никогда бы не стала переедать до икоты и боли в желудке. Конечно, отказ от еды был ничем не лучше переедания, и в голову закралась мысль, что это лишь новый этап её расстройства пищевого поведения, а не чудо-исцеление. Взгляд прошёлся по студентам и преподавателям, будто пытаясь найти ответное внимание к себе, и Фелиса тяжело вздохнула. Казалось, что она приходит в Большой зал исключительно для того, чтобы понаблюдать за окружающими и слиться с толпой, а не для того, чтобы поесть. Словно пыталась доказать, что она ничем не отличается от окружающих и что внутри неё не разгоралась война, с каждым днём поражая всё больше «нормальности». Фелиса готова была встать и покинуть Большой зал, но её внимание привлекли десятки сов, которые закружили над столами в поисках нужного студента. Один за другим конверты попадали в руки получателей, и один из конвертов держала Фелиса. Во рту стало сухо от страха. Фелиса держала конверт перевёрнутым, и ей не было видно имя отправителя или его почерк. Она десять секунд прожигала плотный пергамент тяжёлым взглядом, прежде чем резко перевернула его и испустила облегчённый вздох. Регулус. Письма от Регулуса обычно не вызывали тревоги, поэтому Фелиса решила раскрыть конверт и прочесть содержимое, не выходя из-за стола. Обычно Регулус рассказывал о том, что интересного происходит вне Хогвартса, а она в ответ описывала школьные будни, но теперь, когда в его доме прятались Поттеры, спектр тем стал несколько шире. На несколько секунд её пальцы нерешительно замерли над бумагой, ведь информацию о Поттерах следовало читать в спальне, закрывшись пологом и накрывшись одеялом для верности, но затем вспомнила, что Регулус был весьма мнительным и не раскрывал секретную информацию в письмах, переживая о том, что сову легко могли перехватить. Если что-то случилось, Регулус не станет писать об этом, а назначит встречу. Фелиса опустила взгляд на бумагу, и её брови хмуро сошлись к переносице. Письма Регулуса обычно содержали в себе много текста, и зачастую бумага была исписана с обеих сторон, но в этот раз послание было более чем лаконичным. «Встретимся сегодня в семь вечера в «Трёх мётлах». Дело срочное» Если бы Фелиса не знала почерк Регулуса, то решила бы, что кто-то хочет заманить её в ловушку, представившись Блэком, но каждая буква кричала об обратном. Что-то случилось, раз Регулус пренебрёг даже приветствием. Вряд ли у него были хорошие новости о том, что Марлин пришла в сознание или что Джеймс вернулся целым и невредимым. Фелиса знала, что кроется за такими письмами, поэтому напрашивался лишь один вывод. — Это не к добру.