Глава 40

— Ничего не хочешь мне сказать? Фелиса опаздывала. Время встречи с Регулусом в «Трёх метлах» вот-вот должно было настать, но она опаздывала из-за того, что всем приспичило поговорить с ней именно в тот момент, когда каждая секунда была на счету. Сначала её задержала Натали, с которой у неё состоялся короткий, но достаточно серьёзный разговор о том, что их общение сильно сократилось в последнее время. Фелиса пообещала ей, что они обязательно встретятся чуть позже, и бессовестно оставила подругу без внятного ответа, но на этом препятствия лишь начинались, ведь через пару минут она наткнулась на Дженни, которой вновь приспичило извиняться. Она едва не накричала на соседку по комнате из-за раздражения, но вовремя прикусила язык, выдавила улыбку, великодушно отпустила ей все грехи и даже согласилась вместе позаниматься, лишь бы поскорее отвязаться от неё. Далее ей встретился Бруно. Южин словно был связан с ней чарами, которые немедленно сообщали ему, когда Фелиса собиралась улизнуть, ведь в большинстве случаев он чудесным образом оказывался поблизости. Фелиса даже не стала замедлять шаг и на ходу сообщила, что у неё встреча в Хогсмиде и что Бруно может лишь наблюдать издалека, если ему так сильно хочется держать всё под контролем. Иначе от него было не отвязаться. И вот, казалось бы, все возможные препятствия остались позади и она спокойно могла отправиться к Регулусу, но недалеко от главных ворот встретился он. Северус Снейп. Юджин, завидев его, ускорил шаг и решил открыть ворота, а Фелиса замерла, забыв как о времени, так и о встрече с Регулусом. — Что? — переспросила она, чувствуя тяжесть во всём теле, так как знала наверняка, что скоро их отношения подойдут к концу и, возможно, это последний раз, когда он мог подойти к ней по своему желанию. — Ничего не хочешь мне сказать? — повторил Северус, а Фелисе хотелось зажать уши руками и закричать, лишь бы не слышать его мысли, которые звучали так ясно, будто принадлежали ей. Что с тобой не так? К чему всё ведёт? Что я должен сделать? Что? Что?! Фелиса отвела взгляд в сторону, сконцентрировав внимание на Юджине, который стоял около приоткрытых ворот и показывал большой палец. Затем вновь посмотрела на Северуса, мольба в глазах которого была настолько кристальной, что хотелось накричать на него за глупость, ведь нельзя быть настолько открытым в публичном месте. Фелиса могла поклясться, что ранее Северус был осторожнее в выражении эмоций, и она понимала, что это её вина. Фелиса изменила его. Она вдруг подумала о том, что подобная невнимательность может сильно навредить, если рядом окажется неподходящий человек. Руки похолодели, стоило только представить худшие исходы, и в глазах наверняка отразился испуг. — Хочу, но не сейчас. — Фелиса кивком головы указала на Юджина, и Северус с явным неодобрением проследил за её взглядом. — Дай угадаю. У тебя срочное семейное собрание? Фелиса попятилась к воротам, чувствуя, как нарастает отчаяние от его язвительного тона. Всё должно быть не так! Не так! — Я зайду сегодня после отбоя, и мы поговорим. Но сейчас я должна идти. Фелиса развернулась и зажмурилась, чувствуя, что ещё немного — и расплачется, а она не могла позволить ни Северусу, ни Юджину увидеть её в таком состоянии. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли ей взять себя руки и купировать нарастающую истерику, поэтому, оказавшись около Бруно, она выглядела вполне сносно. — Драма в твоих отношениях настолько завораживает, что я даже буду скучать по ней, когда всё подойдёт к концу. — В голосе Юджина отчётливо слышалась насмешка, и Фелиса бросила в его сторону убивающий взгляд. — Как будто ты умеешь скучать. Она ускорила шаг, а Юджин не стал навязывать свою компанию, смирившись с ролью безмолвного наблюдателя. Часы показывали пятнадцать минут восьмого, когда Фелиса вошла в «Три метлы», но у неё не было сомнений в том, что Регулус дождётся. Он стоял у барной стойки и тут же обернулся, стоило брякнуть колокольчику над её головой, и Фелиса подумала, что Регулус наверняка реагировал так на каждого посетителя и что каждый раз надежда сменялась разочарованием. — Извини, меня задержали, — сказала она вместо приветствия, на что Регулус лишь понимающе приподнял уголки рта, продолжая при этом выглядеть напряжённым. — Что случилось? Регулус оглянулся по сторонам и громко подумал о том, что им стоит поговорить в номере наверху, который он снял для уединения. Фелиса напряглась. Казалось, что прошла целая эпоха с того времени, как они проделывали этот трюк, однако раньше цель уединения была очевидна и желанна, а сейчас Фелиса ощущала дежавю вперемешку со страхом. Не нахлынут ли на него старые чувства, продиктованные похотью? Что, если он будет настойчив? Как ей действовать, чтобы не дать ложных сигналов? Фелиса содрогнулась от ужаса и поспешила успокоить себя тем, что Регулус никогда не поступит с ней подобным образом и что глупые мысли возникли в голове из-за недавней встречи с Забини, в частности из-за седьмого пункта договора. Она шагнула на первую ступеньку лестницы, когда брякнул колокольчик и в паб вошёл Юджин. Фелиса подметила, как его брови удивлённо поползли на лоб, но она сделала страшные глаза и кивнула на барную стойку, как бы говоря, чтобы он ждал её там. Бруно наверняка сделал неправильный вывод, когда увидел её и Регулуса, спешащих уединиться в номере на втором этаже, и обратный путь обещал быть наполненным неуместными предположениями, шутками и вопросами. Без того паршивое настроение окончательно испортилось. А разговор ещё даже не начался… Фелиса прошлась вдоль комнаты, скептично оглядела убранство, мазнула пальцем по пыльной поверхности комода и тут же вытерла его об мантию. Её губы были поджаты, брови сведены к переносице, спина натянута как струна — весь вид Фелисы кричал о том, что она в дурном расположении духа, но Регулус был не из пугливых, раз задал вопрос в лоб: — Как ты связана с Тёмным Лордом? Её брови выгнулись дугой в изумлении, вдох застрял в горле, вызвав першение и кашель. Фелиса несколько раз моргнула, чувствуя на себе испытующий взгляд Регулуса, который по-свойски сел в скрипучее кресло, сложив руки в замок под подбородком. Фелиса была не готова к такому началу разговора. Нет, она вообще была не готова к такому разговору. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Она думала, что речь пойдёт о Поттерах, Сириусе, Марлин или, на худой конец, о его матушке… Да твою же матушку, Регулус! Надо было что-то срочно ответить, но неизвестно, что именно знал Регулус. Косить под дурочку бесполезно, ведь без доказательств он не стал бы дёргать её из школы в будний день и снимать этот богом забытый номер. Регулус определённо что-то знал и тщательно скрывал это в своих мыслях, прокручивая в голове лишь заданный вопрос, чтобы не дать Фелисе и шанса найти лазейку и выкрутиться с минимальными потерями. Регулус всегда был с ней заботливым и мягким, этаким харизматичным джентльменом, и Фелиса не задумывалась о том, что у него есть другая сторона. Что он может быть холодным, требовательным, изворотливым и чертовски умным. И, что хуже всего, она не думала, что однажды Регулус покажет ей своё истинное лицо. Что он перестанет видеть в ней безобидную девушку. Фелиса приглушённо рассмеялась и села на угол кровати, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, а он даже не моргнул. Регулус продолжал сверлить её выжидающим взглядом, как бы говоря: «Можешь смеяться, биться в истерике или заливаться слезами, но никто не покинет комнату, пока я не получу ответы». — Как я связана с Тёмным Ло-ордом. — Фелиса протянула звук «о» и округлила глаза, на две секунды придав лицу маниакальный вид. — А это секрет, Регулус. Понимаешь? — Заводишь секреты с ним? — Регулус усмехнулся, подумав, что его теория оказалась верной. — Не боишься последствий этих секретов? Фелиса пожала плечами и не стала говорить, что ради последствий она и решила завести эти секреты. — Осуждаешь меня? Регулус задумчиво прищурил глаза и покачал головой. — Не осуждаю. Более того, я понимаю, насколько заманчиво всё выглядит поначалу. Тёмный Лорд умеет быть великодушным, если ему это выгодно. — Его руки разжались, легли на подлокотники, и поза стала более расслабленной, хоть глаза по-прежнему оставались холодными. — А от тебя будет неплохая выгода. Фелиса хмыкнула и улыбнулась, как бы говоря: «Да, я способна на большее, чем наряжаться», а вслух сказала: — Продолжишь сыпать фактами или мы перейдём к делу? Регулус одобрительно улыбнулся, холод в глазах сменился удивлением. Он не ожидал, что Фелиса раскусит его раньше времени, ведь истинная цель разговора крылась не в любопытстве, а в помощи. Регулус хотел убедиться, что она зашла достаточно далеко, чтобы попросить её об услуге, и чутьё подсказывало, что услуга будет не из простых. — Я не знаю, что тебе нужно от Тёмного Лорда, и не стану выпытывать из тебя информацию, которой ты не можешь поделиться. Это твоё дело, и я уважаю его приватность. Если ты захочешь рассказать, зачем связалась с ним, то сама поделишься, когда настанет время. Но я уверен, что ты не хотела бы остаться обязанной ему до конца жизни. — Ты, я смотрю, решил сменить сторону. Интересно, это случилось «до» или «после» перемирия с Сириусом? Он возмущённо приосанился. — Я не хочу занимать чью-либо сторону. Мне нужна назад моя свобода. Регулус не ответил на последний вопрос, но Фелиса знала, что «после», хоть и не исключала влияния сомнений, что были «до». — Насколько я знаю, Орден этим и занимается. Поттерам нужна свобода, Марлин, Сириусу… Им всем нужна свобода. — Потолкуй о целях Ордена с Дамблдором; уверен, у него составлен целый список. — Значит, ты сам по себе? — уточнила Фелиса, и Регулус кивнул, мельком подумав, осуждает ли она за это. — Не осуждаю, я тоже сама по себе. Каждая из сторон считает, что я их эксклюзив, но вокруг меня паутина из обязательств, выгоды, секретов и жертв. — Я не буду считать тебя своим эксклюзивом, — заверил Регулус. — Но буду рад любой помощи, если согласишься. Разумеется, я в долгу не останусь. — Как это бессмысленно — завязывать новые связи и копить долги, чтобы избавиться от предыдущих. — Разница лишь в том, как относиться к этим связям. — Регулус развел руками и улыбнулся. — Я уверен, что наша связь окажется лучше связи с ним. Ты мой друг, Фелиса. Она прищурилась, но всё же кивнула. — Друг, — подтвердила Фелиса. — И стану хорошим союзником, если мы не будем пересекать границы. — Ты имеешь в виду секс? — Регулус игриво приподнял брови, и Фелиса поморщилась. — Шучу. Я понимаю, о каких границах идёт речь. Что именно ты хочешь оградить? — Себя. Хочу, чтобы мы чётко разграничили дело и дружбу. В деле нет места эмоциям, непрошенным советам и действиям за спиной. — А в дружбе нет места делу? — предположил Регулус, на что Фелиса кивнула. — Церковь и государство? Фелиса хотела согласиться с ним, но слова застряли в горле, стоило только подумать о том, что такая система была бы идеальной в отношениях с Северусом. Не пришлось бы выбирать между двух зол и в итоге прийти к выводу, что нужно разорвать отношения. Каждый из них занимался бы своим делом, не влезая в дела партнера. Не было бы постоянных подозрений, лжи, страха — их отношения были бы небольшой, но устойчивой ко всем невзгодам церковью, которую не разрушило бы даже самое свирепое государство. Фелиса прочистила горло покашливанием и ответила: — Церковь и государство. Регулус одобрительно кивнул и отвёл взгляд в сторону, пытаясь подобрать слова, чтобы приступить к делу, а Фелиса, за неимением других вариантов, стала прислушиваться к его мыслям. Блэк шёл с твёрдым намерением привлечь её на свою сторону, и теперь, добившись желаемого, думал о том, не совершает ли ошибку. Регулус считал, что подписал себе смертный приговор, как только ступил на скользкую дорожку мятежа, и что если бы он был хорошим другом, то не стал бы втягивать Фелису в неприятности. — Государство, — напомнила Фелиса, когда молчание затянулось на несколько минут, и Регулус, моргнув, перевёл на неё расфокусированный взгляд, который через секунду наполнился решимостью. — Я знаю о рисках. А ещё я знаю, когда и как прикрыть свою задницу, чтобы не вляпаться в неприятности. Регулус встал с кресла, сцепил руки за спиной и подошёл к окну. Фелиса выжидающе смотрела ему в затылок, словно хотела пробить все слои его разума, чтобы перескочить с поверхностных мыслей на те, которые клубились внутри. Хотелось разложить их перед собой, чтобы увидеть всю картину целиком, узнать всё, что знает Регулус. Соблазн был так велик, что она даже прищурила глаза, чувствуя натяжение оболочки его мыслей, которая, пружиня, могла поддаться ей, если сконцентрироваться и приложить больше сил. Но так нельзя. Её действия нарушили бы договор в первые же десять минут сотрудничества, потому что нельзя пересекать границы. Фелиса должна соблюдать правила и ждать, когда Регулус сам предоставит информацию, а не брать её силой. У неё и так было преимущество, так как часть его мыслей была в свободном доступе, пусть Регулус и прилагал усилия, чтобы контролировать себя. Фелиса была бы в бешенстве, если бы кто-то попытался проникнуть в её голову и без согласия выудил бы все секреты. Регулус повернулся спиной к окну, остановил решительный взгляд на её лице, справившись с минутной слабостью, и Фелиса почувствовала, как по спине побежали мурашки. Желание помочь ему было продиктовано дружбой, их так называемой церковью, но что, если она совершала ошибку, втянув себя в историю, которая окажется похлеще войны против Забини? Фелиса в первую очередь должна была заботиться о себе и держаться подальше от опасных связей. Должна была, но почему-то не смогла. Фелисе казалось, что виноват азарт, некстати проснувшийся в ней. Опьяняющее чувство власти и вседозволенности. Она наивно полагала, что была хитрее и проворнее окружающих, так как порой не приходилось даже вникать в мысли людей, чтобы считывать истину по жестам, голосам, сменяющимся в глазах эмоциям, ведь за долгие годы Фелиса выработала привычку сопоставлять то, что было в разуме, с языком тела. В последние месяцы это стало её оружием, которое ежедневно набирало силу, поэтому не удивительно, что Фелиса ощущала собственное превосходство над окружающими. Так и сейчас. Перед Регулусом стояла загадка, с которой он не мог справиться в одиночку, и Фелиса решила, что без неё дело не сдвинется с мёртвой точки, когда согласилась помочь. Она ведь даже не раздумывала. Просто нырнула в омут с головой, желая доказать собственную значимость ему или самой себе. Или это был такой мазохистский трюк, чтобы стопроцентно угробить себя? — Ты передумала? Фелиса моргнула и сфокусировала взгляд на Регулусе. Он определённо заметил внутреннее колебание и теперь выглядел напряжённо, словно мог в любой момент сорваться вперёд, чтобы заставить Фелису изменить решение в свою пользу. Вряд ли Регулус стал бы использовать грязные приёмчики на ней, но отчаяние вполне могло подтолкнуть к тому, чтобы начать умолять. И неизвестно, что было хуже в данной ситуации. — Я лишь хотела сказать, что не могу обещать многого. — Фелиса остановилась на том, что игра стоит свеч, однако решила свести на минимум своё участие. — У меня дел по горло, и я не смогу разорваться, чтобы всё успеть. А ещё у меня на хвосте надоедливый родственничек, который привык совать нос в мои дела и который прямо сейчас караулит внизу. — Я не прошу о многом, — заверил Регулус, присев на корточки рядом с Фелисой, и на секунду ей показалось, что он вот-вот возьмёт её ладони в свои, но он ограничился лишь проникновенным взглядом широко распахнутых глаз. — У меня есть теория, и мне нужна твоя помощь, чтобы собрать информацию. — Собрать информацию во время встреч с Тёмным Лордом, — догадалась Фелиса, и он, помедлив несколько секунд, неохотно кивнул, несмотря на то, что это было утверждение. — Я сделаю что смогу, Рег. Но если выбор встанет между мной и твоим делом, то я выберу себя. Я не самоубийца. — Я и не ждал от тебя такой самоотдачи. — Но сам готов отдать свою жизнь, если теория окажется верной? Фелиса не должна была озвучивать свои подозрения, ведь было ожидаемо, что Регулус воспримет слова в штыки. Она видела резкую перемену в его лице, видела, как заискивающий взгляд стал холодным. В его мыслях стало подозрительно тихо, словно что-то щёлкнуло, перекрыв подачу мыслей, и Фелиса решила, что всё дело в задержке дыхания. Она не раз замечала: когда люди замирают и задерживают дыхание, разум перестаёт генерировать мысли, оставляя лишь гнетущую тишину. Они блокируют свой голос — как внешний, так и внутренний. — Просто подумай о своих приоритетах на досуге, — как можно легкомысленнее произнесла Фелиса, словно не заметив заминки, чтобы не смущать Регулуса ещё больше. — А теперь перейдём к делу. Дело, как и ожидалось, было очень серьёзным, опасным и совершенно запутанным. Фелиса молча выслушала теорию, не задавая вопросов, чтобы не сбить линию мыслей Регулуса, а затем ещё минут десять обдумывала его слова, пытаясь выстроить их в собственном разуме, играя с деталями как с кусочками пазла. Она приближала их, всматривалась в каждую, выискивала сходство между ними, складывала, а затем отстранялась, пытаясь увидеть получившуюся картину издалека. Пока что картина напоминала «Чёрный квадрат» Малевича. — Кто ещё знает об этом? — спросила Фелиса, понимая, что Регулус в одиночку не смог бы раздобыть всю информацию, не привлекая при этом особого внимания Тёмного Лорда. Ему пришлось бы тенью следовать всюду, чтобы собрать по крупицам это едва осязаемое «нечто», ведь дело затрагивало множество граней жизни Тёмного Лорда. Вспомнились слова матери о том, что нельзя складывать яйца в одну корзину и что только идиот позволит такому случиться, когда речь идёт о жизни и смерти. А Тёмный Лорд не был идиотом. Регулус был готов к тому, что Фелиса задаст этот вопрос, поэтому его мысли стали хаотичными, чтобы скрыть истину, таящуюся за рябью, но кое-что сразу стало очевидно по его реакции: ответ имел особую ценность и, вероятнее всего, был известен лишь Регулусу. С кем бы он ни работал сообща, будь то один человек или же сразу дюжина, никто из них не контактировал между собой, имея лишь одно связующее звено — юношу, сидящего прямо перед Фелисой. — Ты мне не скажешь, — прочла она ответ в глазах Регулуса, взгляд которого был спокойным и напряжённым одновременно. — Как и не скажешь им обо мне. — Исключительно в целях безопасности, — подтвердил он. — Информация обо всех причастных конфиденциальна, чтобы её нельзя было использовать друг против друга. Считай, что это нерешаемое уравнение с множеством неизвестных переменных, поэтому бесполезно искать ответ. Фелиса понимала, что в этом есть логика, так как кто-то из причастных мог иметь зуб на другого причастного, а компрометирующая информация обнажала соблазн испортить весь план Регулуса ради личной выгоды. Она и сама была бы не рада, если бы кто-то из помощников Блэка знал о её участии во всём этом безумии. — И единственное слабое звено в данном уравнении — ты. Каждый знал о том, что Регулус собирал информацию против Тёмного Лорда. Каждый знал цель сбора информации. Каждый мог его подставить. Разве что… — Я не так глуп, Фелиса. У меня есть запасной план на случай, если кто-то решит соскочить и подставит меня. — Регулус широко улыбнулся, словно речь шла о школьном розыгрыше, а не о хитросплетении плана, который с трудом укладывался в её голове. — И конечно же, никто не знает, какого удара стоит ожидать от тебя в случае подставы, — предположила Фелиса, на что Регулус с некой театральностью развёл руками, как бы говоря: «Разве это не гениально?» Гениально, чёрт побери. Регулус Блэк имел выдающиеся лидерские качества, способные возвысить его. Регулус сполна оправдывал фамилию Блэк. Встреча неминуемо подошла к концу, оставив после себя гору вопросов и липкое ощущение страха, ведь авантюра Регулуса была настолько же опасной, насколько гениальной. Никто не хотел иметь врага в лице Тёмного Лорда, а слово «враг» в этом случае едва ли могло вместить в себя всю силу ярости, мести и беспощадности, которые обрушатся на голову тому, кто попадётся с поличным. Фелиса не хотела стать той, кто познает это на своей шкуре, поэтому планировала действовать настолько осторожно, насколько это было возможно, но что-то ей подсказывало, что Регулус был слишком опьянён маячащей вдалеке свободой, чтобы вовремя остановиться и обезопасить себя. Фелиса уже видела это в своей матери, поэтому вероятность ошибочного суждения была минимальна. Она думала об этом, спускаясь вниз следом за Регулусом. Глухая тишина второго этажа медленно сменялась голосами, звоном посуды и аккордами музыки, однако разум словно отказывался воспринимать звуки, как и глаза не желали смещать фокус со спины впереди идущего друга. В голове хаотично сменялись образы Люсьен и Регулуса, порой сливаясь в единый невнятный силуэт, и это пугало. Что, если Регулус пересечёт черту? — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Фелиса моргнула и перевела взгляд вбок, чувствуя на себе такой же взгляд Юджина, который догнал её на пути в Хогвартс. На удивление, он смотрел без насмешки, скорее озабоченно, и это вызывало определённые подозрения. Будто ему было известно, о чём шёл разговор с Регулусом. По спине прошёлся холод. — Что ты имеешь в виду? Юджин покачал головой, а в его мыслях укором проскочило: «Надо же быть такой беспечной». Фелиса хотела возмутиться, что не ему судить о том, насколько она беспечна, и что нечего совать нос в чужие дела, но вслед за укором проскочило всего одно имя, которое выбило воздух из лёгких как во время сильного удара. Северус Снейп. Фелиса споткнулась о свою же ногу и наверняка растянулась бы на земле, если бы Юджин не перехватил её раньше. В синих широко распахнутых глазах чётко читались недоверие и ужас, и сама мысль о беспечности больше не казалась возмутительной. — Не знаю, чем вы занимались там, раз ты спустилась настолько увлечённой размышлениями, но ты бы сначала решила вопрос со Снейпом, прежде чем попадаться ему на глаза с другим парнем. — Юджин поджал губы, и Фелиса вспыхнула возмущением с новой силой, чувствуя острое желание оправдать себя. — Не спорю, Блэк хорош собой, харизматичен и выигрывает ещё по дюжине пунктов, если сравнивать его и Снейпа, но… — В тебе проснулось сочувствие? — едко подметила Фелиса, вымещая на Юджине ту злость, которую разумно было направить на себя за безотчётную глупость. — Может, обсудим с тобой моральный кодекс? Или ты хочешь поговорить о том, что именно благодаря тебе я оказалась в такой ситуации, ведь если бы ты держал свой грязный рот на замке и не совал нос в мои дела, то… — Умерь пыл, — предостерёг Юджин, оглянувшись по сторонам, и Фелиса с неохотой повиновалась, хоть мятежный огонь внутри желал явно не осторожности. Нет, к чёрту осторожность. — В чём смысл того, что ты таскаешься за мной хвостиком? От тебя никакой пользы! — Фелиса зло прищурила глаза и скривила губы в отвращении. — Хочешь сделать мою жизнь такой же невыносимой, какой является твоя жизнь? Хочешь, чтобы у меня ничего не осталось? — Голос стал низким и тихим, несмотря на громкую угрозу между строк. — У нас есть общее дело, и ты можешь хоть до посинения наставлять меня, но не смей покушаться на личное! Хватит этих игр в родственников! Юджин если и был впечатлён гневной речью, виду не подал. Он лишь ещё раз осмотрелся, пытаясь выискать на пустой тёмной дороге, ведущей в Хогвартс, хоть одну живую душу, услышавшую пылкую речь Фелисы, и, удовлетворившись тем, что таковой не оказалось, не спеша двинулся дальше. И только мысли выдавали его раздражение. Юджин будто передразнивал Фелису, пытаясь показать, насколько детским был её выпад, но она в упор не соглашалась с ним. Даже если где-то погорячилась. Даже если перегнула палку. Чёрт с ним. — Я не играю в родственничков. — Юджин нарушил тишину лишь около школьных ворот, за чертой которых они могли смело разойтись в разные стороны. — Я и есть твой родственник. Забочусь о тебе так, как умею. Оберегаю тебя от крупной боли, пусть и наношу мелкие раны в процессе. Я твоя семья, Фелиса. Под жёлтым светом факелов его лицо казалось болезненным: под глазами чётко проступали мешки, тени под скулами делали их острее, морщины у недовольно сжатых губ были глубже. Весь его сгорбленный образ вызывал жалость, усиливая эффект произнесённых слов, и это могло бы вызвать чувство вины, если бы не одно «но». Фелиса ему не верила. — Ты был семьёй для Фелисы до Обливиэйта, но с тех пор утекло много воды. Юджин смотрел прямо в глаза, не моргая даже от порывов сильного ветра, что свистел в ушах и норовил сорвать капюшон мантии. Смотрел, будто видел то, что скрывалось глубоко внутри и сопротивлялось бесконечному словесному бою. Фелиса держала лицо, чтобы доказать что-то себе или ему, но её броня трещала по швам, сплетая воедино прошлое и настоящее. Перед глазами был тот Юджин, который беспощадно швырял её в снег, когда догонял, и который научил её убегать. Затем его нынешняя версия, которая ставила палки в колёса во имя благой, по его мнению, цели. Снова Юджин из прошлого, которому не приходилось ничего объяснять, чтобы он всё понял и принял как данность, и Юджин, который сейчас изо дня в день сторожил её, будто это самая важная часть его жизни. Фелиса помнила его. Знала его. Она даже понимала его мотивы в той или иной ситуации, но продолжала давать отпор. Продолжала цепляться за личность Фелисы после Обливиэйта, несмотря на то что границы давно размылись. — Кровь водой не смоешь. Фелиса с прищуром смотрела на Юджина, желая перечеркнуть все его слова чем-нибудь язвительным, оставить за собой последнее слово и подчеркнуть, что она останется при своём мнении несмотря ни на что, однако в голове было глухо. Наверняка гениальный колкий ответ придёт спустя двадцать минут или на следующий день, когда момент будет безвозвратно упущен, а сейчас она могла лишь с некой усталостью сверлить его упрямым взглядом, словно пытаясь заставить прозреть слепого человека силой мысли. Фелиса шумно выдохнула через нос, приняв поражение, и быстрым шагом направилась в сторону замка. Сейчас она, как никогда ранее, чувствовала пик перелома личности. Все границы размыты, ориентиры потеряны, кругом мрак. Фелиса не узнавала себя, не знала, что хорошо, а что плохо, будто нравственность лишилась ценности. Мир перед ней был безграничным, но совершенно безвкусным и неосязаемым — он не имел ни отправной точки, ни конечного пункта, а скорее был похож на хитросплетение множества нитей, что с каждым днём сильнее сдавливали горло и грозили в один момент полностью перекрыть кислород. Фелиса чувствовала себя разбитой и не знала, есть ли в её жизни хоть одна цель, которая исходила бы именно от неё, а не была навязана другими. Хотелось ли ей вообще чего-то? Кем она себя видела через год? Через пять лет? Кто будет рядом с ней после всего, что она сделала и собирается сделать? Что есть правда, а что ложь? Кому она по-настоящему нужна без личной выгоды? Кто на самом деле нужен ей? Друзья. Семья. Любовь. Фелиса сомневалась, что умеет дружить. Сомневалась, что у неё есть семья. Сомневалась, что может кого-то по-настоящему любить, раз готова была пойти на хитрость. Она закрыла глаза, и под веками поплыли разноцветные пятна, стоило надавить на них плотно сжатыми кулаками. Хотелось плакать, но слёз не было, будто нормальная реакция на стресс тоже осталась где-то в прошлом, несмотря на то, что от тоски и отчаяния хотелось лезть на стену. Жизнь разваливалась на части, и Фелиса знала, что некого в этом винить, кроме себя, что никто не спасёт её из-под обломков. И, что хуже всего, она по неосторожности могла утянуть за собой дорогих ей людей, если их к тому времени не распугают пренебрежение и ложь. Мама не раз говорила ей, что во всех делах приходится идти на жертвы, как бы ты ни был готов к непредвиденным ситуациям. Нельзя преуспеть во всех начинаниях, если браться за всё подряд — неудача обязательно подвернётся с той стороны, откуда меньше всего ожидаешь удара. Мама не делила жизнь на «личное» и «деловое», ведь первый пункт напрочь стёрся из её жизни много лет назад. Даже семья утратила привычное значение, потому что каждый её член так или иначе был завязан с делом. Люсьен во многом преуспевала, потому что чётко расставляла приоритеты и не распыляла силы на сторонние дела. Не любила ни одного мужчину после смерти мужа, не водила дружбу, не ставила семью на первое место. Фелиса не хотела быть похожей на свою мать, но в этот момент в голову закралось коварное «А что, если?..» Давай, равняйся на покойника, и сама скоро сыграешь в ящик. Фелиса тряхнула головой, почувствовав, как от жути тело пробил холод, а по коже побежали мурашки. Как бы плох ни был конец Люсьен, Фелиса хотела бы спросить у неё совета. Хотелось по-детски положить голову на колени матери, подтянуть коленки к груди и пожаловаться на все тяготы жизни, чтобы Люсьен сначала отчитала её, затем ласково провела рукой по волосам и выдала одну из множества житейских мудростей, способных подтолкнуть к верному выбору. Её мать умела смотреть на вещи шире, поэтому с места бы разобралась, что стоит отмести в сторону, а к чему нужно относиться с особой серьёзностью. Но её нет, не существует. Вокруг кружат лишь призраки прошлого. — Я оставила тебе прощальный подарок. Тот кулон, что я подарила тебе, — это портал. Он перенесёт тебя в моё особое место, о котором не знают даже Эллен и Юджин. Там есть все ответы, которые тебе нужны, чтобы поставить точку в войне с Забини… Кулон! Фелису будто прошибло молнией от мысленного озарения, и она перешла на бег, чтобы как можно быстрее оказаться в комнате и отыскать в шкатулке заветный кулон. Прощальный разговор с матерью настолько затмил рассудок эмоциями, что она совершенно забыла о том, что действительно было важно. Ответы. Кулон мог перенести её в особое место Люсьен, где были ответы на все вопросы. Место, в котором она могла быть ближе к матери, могла понять ход её мыслей и расплести запутанный клубок. Фелиса отчего-то была уверена, что именно в том месте всё станет на свои места. Что именно там она решит, что нужно делать дальше. Кулон приятно холодил ладонь, которую она крепко сжимала в кармане мантии, когда быстрым шагом шла из гостиной Слизерина. Нужно было немедленно покинуть территорию Хогвартса, чтобы воспользоваться порталом, и она была уверена, что если на её пути встретится Бруно, то она скорее оглушит его дюжиной проклятий, чем позволит ему вмешаться. Но судьба имела скверное чувство юмора. Фелиса на протяжении последних дней говорила себе, что поставит точку в отношениях с Северусом, но постоянно откладывала разговор из-за неуверенности и непредвиденных обстоятельств. Всегда было что-то важнее, всегда что-то отвлекало. Фелиса оттягивала неизбежное и портила последнее хорошее, что осталось между ними. Она отмахивалась от него, сбегала и даже позволила Северусу увидеть себя с Регулусом, спускающихся из гостиничного номера над «Тремя мётлами», обрушив на его голову десятки подозрений и ещё больше боли и разочарования. Сейчас это было видно даже издалека. Северус не сбавил шаг и не замер изваянием, как это сделала Фелиса, стоило только заметить его. Он продолжал двигаться вперёд, прожигая её тяжёлым взглядом, и как только подошёл достаточно близко для того, чтобы его мысли стали слышны, Фелиса дёрнулась, как от пощёчины. В сочетании со злостью в его глазах и резким шагом слова в его разуме звучали слишком хлёстко, отбивая хлыстом удары по её кровоточащей душе. Оставь меня. Мне не нужны объяснения. Я ничего не хочу слышать. Не иди за мной. Всё кончено, как ты и хотела. Фелиса вжалась в холодную стену, когда Северус прошёл мимо. Смотрела ему вслед, чувствуя, как от страха подрагивают пальцы, а в носу начинает пощипывать от подступающих слёз. Ей стоило принять каждое слово-пощёчину и проглотить все несогласные «но» в разуме, стоило пойти в противоположную сторону и продолжить начатое. Стоило оставить всё как есть, ведь расставание было неизбежным, стоило позволить Северусу остаться при своём мнении, ведь детали разрыва отношений не так важны, если он будет на расстоянии от Фелисы и, соответственно, в безопасности. Фелиса должна была послушаться Северуса и не идти за ним, но не смогла сдержаться. Ноги шаг за шагом вели следом за ним, так как она знала, что не смогла бы дальше жить, если всё завершится на такой ноте. Фелиса не знала, как будет сохранять спокойствие, если Северус будет смотреть на неё с презрением, считая, что она изменила ему. Что она выбрала Регулуса. Это раздавит его самооценку. Сломает его. Фелиса не могла допустить, чтобы Северус искал изъяны в себе и был несчастлив из-за того, что у неё было недостаточно храбрости для того, чтобы открыть правду. Он не должен разгребать последствия её промахов. Северус знал, что Фелиса идёт следом: это стало ясно по тому, как вытянулась и напряглась спина, а шаг стал быстрее. Он не оборачивался и не пытался её остановить, словно не желал смотреть и разговаривать с ней. Северус думал, что успеет скрыться за дверью и наложит чары, которые Фелисе не по зубам. Она слышала его мысли, так как перешла на бег, сократив расстояние между ними, поэтому знала план и хотела разнести его в пух и прах. Дверь почти хлопнула перед её носом, но Фелиса успела выставить ногу и с силой потянула ручку на себя. Северус был так зол, что его мысли едва не гремели в её голове, и, казалось, что они вот-вот станут осязаемыми и начнут подталкивать её к двери, чтобы выпихнуть в коридор. УЙДИ! НАМ НЕ О ЧЕМ ГОВОРИТЬ! — Нам есть о чём говорить! — несдержанно крикнула Фелиса ему в спину, но Северус даже не замедлил шаг, продолжая двигаться к следующей двери, за которой можно было спрятаться. — Я всё тебе расскажу! Всю правду, обещаю! Северус остановился на верхней ступеньке винтовой лестницы, ведущей в небольшой кабинет, из которого был доступ в его покои. Медленно обернулся, прожигая злым взглядом прищуренных глаз, казавшихся чёрными. Фелиса тяжело дышала, вцепившись до онемения пальцами в перила, и знала, что следующие слова Северуса почувствуются очередной заслуженной пощёчиной. — Правду? Обещаешь? — процедил он, едва ли не выплёвывая слова ей в лицо. — Ты не умеешь держать обещания и говорить всю правду. Я долго закрывал глаза на твою ложь. Я много раз хотел поговорить с тобой, но ты всегда изворачивалась, сбегала или лгала мне в глаза. Я хотел с тобой говорить, хотел! — Голос Северуса сорвался на крик, и он резко вытянул руку вперёд, указывая куда-то в пустоту, словно там стоял Регулус. — Но это! Это! — Указательный палец чуть подрагивал, а его губы презрительно поджались. — Это уже слишком. Хватит делать из меня дурака, Фелиса. Оставь меня в покое. Он развернулся и продолжил путь в свои покои, а Фелиса упрямо последовала за ним, пусть и знала, что не получит взаимности. Если потребуется, она будет полночи ходить за ним хвостиком и говорить сама с собой, но Северус узнает правду и не будет заниматься самоедством из-за того, что его якобы предали. — Я понимаю, что ты злишься, и у тебя есть на это все основания, — примирительно сказала Фелиса, проскользнув за Северусом в его покои, на что он недовольно цокнул и направился к камину. — Я многое скрывала от тебя, отворачивалась от тебя, когда ты хотел со мной поговорить, а теперь ещё и Регулус… Ему просто нужна моя помощь, ничего не было… Северус вздрогнул на этом имени и зло покосился на Фелису, но это лишь на секунду привлекло его внимание, после чего он продолжил накладывать невербальные чары на камин. — Я всё могу объяснить, клянусь. Просто выслушай меня… — У тебя было достаточно времени, чтобы я выслушал тебя, — отмахнулся Северус, спрятав палочку в специальный карман мантии, затем зачерпнул летучий порох из миски на камине и шагнул в камин. — Сейчас ты мне скажешь очередную полуправду, щедро разбавишь её ложью, чтобы… Чтобы что? Чтобы сегодня мы помирились, а завтра поругались из-за очередного обмана? Или чтобы быть хорошей в моих глазах? Тебе так хочется доказать мне, что ты не законченная обманщица? Или ты хочешь это доказать себе? Фелиса хмуро смотрела в ответ, прикусив губу, и не знала, что ответить, ведь отчасти Северус был прав. Она могла не идти за ним, могла позволить ему и дальше думать, что его сто раз обманули, предали и что вообще впредь не стоит заводить отношения, так как они заранее обречены на провал. Фелиса могла проглотить возмущения и оставить всё как есть, ведь неважно, как именно закончились их отношения, если это будет держать Северуса на расстоянии от её секретов, но… Да, Северус прав. Я не хотела быть мразью в его глазах. — Ты прав, — призналась Фелиса, сделав несколько осторожных шагов и сократив расстояние между ними. — Я не хочу, чтобы после всего хорошего, что между нами было, ты вспоминал меня с ненавистью. Все мои секреты… Они как снежный ком, понимаешь? Каждый раз я думала, что смогу решить проблему и расскажу тебе обо всём, когда кризис минует, но проблемы только накапливались, и я закапывала себя ещё глубже. — Ты закапывала нас, а не только себя, — поправил её Северус, всем своим видом показывая, что признания вины недостаточно для того, чтобы он сменил гнев на милость. Северус по-прежнему не желал выслушать её. И он решил поставить жирную точку в разговоре, бросив летучий порох в ноги и назвав адрес своего дома. Глаза Фелисы округлились от неожиданности, когда комната озарилась зелёным светом пламени в камине, и она сделала последний отчаянный шаг, твердо схватив Северуса за плечо. Живот свело спазмом, к горлу подступила тошнота, когда перед глазами замелькали яркие пятна, но она продолжала крепко сжимать плечо Северуса, будто от этого зависела её жизнь. Падение было резким. Они кубарем выкатились из камина в доме Северуса, когда пламя выплюнуло их. В воздухе клубились пепел и сажа, и Фелиса закашлялась, надышавшись этой смесью. Затылок пульсировал от боли, так как во время приземления она ударилась головой о что-то твёрдое, а перед глазами всё кружилось. — Ненормальная, — констатировал Северус, потирая ушибленное плечо. — Ты могла нас обоих угробить из-за глупого желания оставить за собой последнее слово! Фелиса прикрыла глаза и глухо рассмеялась, понимая, как абсурдна была ситуация. Она ведь действительно хотела оставить за собой последнее слово и закончить отношения на своих условиях, так что Северус был прав, назвав её ненормальной. Смех грозил перейти в истерику. — Знаешь, кто ты? — не унимался Северус, злость которого ощущалась едва ли не физически. — Ты избалованная и не привыкшая к отказам девчонка, которая не видит границ и готова добиваться своего любым путём! Ты эгоистка, обманщица, манипуляторша и… И хватит уже хохотать, в этой ситуации нет ничего забавного! Фелиса понимала, что находится в патовой ситуации. Что Северус был абсолютно прав в каждом слове, пусть эти слова и отзывались возмущением, так как хотелось доказать обратное. — Я тебя предупреждала, что это ничем хорошим не кончится, — сквозь нестихающий смех сказала Фелиса. — Летом. У маяка. Она повернула голову и увидела, что Северус сел, привалившись спиной к креслу, и хмуро потирал ушибленное колено. Кажется, он пострадал сильнее Фелисы во время перемещения, но стойко держался при ней. — Надо было конкретизировать предупреждение. Я бы сто раз подумал, прежде чем связываться с тобой. — Ты думал не тем местом, — парировала она, наконец совладав с эмоциями и прекратив смеяться. — И в то время всё было проще. Тогда я была менее проблемной. — Ты всегда была ходячей проблемой, — не согласился с ней Северус, и Фелиса не сдержала улыбку, ведь он начинал оттаивать, хоть и продолжал язвить и хмуриться. — С самого первого дня. Лучше бы ты сдала меня Тёмному Лорду, чтобы… — Чтобы ты в тот же день помер девственником, ведь это лучше, чем находиться сейчас со мной в одной комнате и строить из себя жертву моего коварства. — Фелиса привстала на локтях и брезгливо осмотрела грязный от сажи пол. — Какая гадость. — Потерпи, принцесса. Сама виновата, что увязалась за мной. — Мне бы не пришлось идти за тобой, если бы ты перестал упрямиться и изначально выслушал бы меня. — Я бы выслушал, если бы был уверен, что ты не навешаешь лапши на уши в очередной раз. Фелиса возмущённо цокнула, хоть и понимала, что сполна заслужила недоверие Северуса. — Я хотела защитить тебя от своей семьи, потому что я ангел во плоти на их фоне. Юджин, Эллен… Моя мать. — Фелиса прикрыла глаза на шумном выдохе, набираясь смелости для того, чтобы продолжить. — Люсьен умерла из-за того, что зашла слишком далеко, когда вела войну против Забини. Гаспар лично убил её на моих глазах, а меня держал на транквилизаторах вплоть до похорон, чтобы я не наделала глупостей. Северус приосанился, и на его лице не осталось и следа от былой язвительности. Он обдумывал слова Фелисы и вспоминал её возвращение в Хогвартс после похорон Люсьен. Пытался представить глубину бездны, в которую столкнули Фелису и от падения в которую она хотела защитить его. В которую Северус без раздумий готов прыгнуть. — Ничего не хочешь мне сказать?