Часть 9

Тело и сердце сковывали жуткие холод и боль... Будто сквозь сон, Иван чувствовал, как кто-то держал его за руки и за ноги, и ему казалось, что он снова находится в том озере в окружении русалок. Он хотел вырваться, но это было совершенно невозможно: своим телом он не владел, будто его парализовало. Иногда ему казалось, что у него останавливается сердце, а грудную клетку разрывает что-то изнутри и обжигает адским пламенем. Он хотел закричать от боли, но даже этого сделать не мог. Как вдруг что-то изменилось... Боль притупилась, а панический ужас и лихорадочный бред исчезли, оставляя вместо себя только спокойствие и умиротворение. Но всё равно было в этом что-то необычное... странное... К сожалению, такие моменты были своеобразной передышкой тогда, когда боль становилась совсем уже невыносимой. Казалось, в этом забытье Иван провёл целую вечность, но в одно утро его, будто что-то вытолкнуло в реальность. Глаза жутко болели, точно в них песку насыпали, веки налились свинцом, да и видел он всё очень размыто. Горло совсем пересохло, мучительно хотелось пить. Что произошло? Почему он здесь? Озеро, русалки... Иоанн! Точно! Русалки пообещали, что в обмен на него отпустят Русское Царство. Глупо, конечно, верить обещаниям русалок, но разве у него был выбор? Надо подняться и узнать, в порядке ли Иоанн! Но подумать намного легче, чем выполнить задуманное. Всё тело словно стало деревянным и налилось свинцом, а кроме того, нужно было приложить много усилий, чтобы заставить мускулы подчиняться своей воле. Как только Иван начал медленно приподниматься на кровати, резкая сильная, но терпимая боль пронзила его тело, а голова немилосердно закружилась. Он сжал зубы и постарался не обращать на это никакого внимания, всё-таки он не мальчишка и ранен не в первый раз. Сев на кровати Иван стал оглядывать себя и увидел, что большинство ран, хоть и были обработаны и зачарованы (он ощущал чьё-то колдовство. Подобное заклинание накладывалось, для того чтобы пыль и прочая грязь не оседала на рану), но не были перебинтованы. Необходимо это было для того, чтобы ничего не мешало регенерации. Видать, сильно его потрепали русалки. Хотя в том, что нечисть по максимуму воспользуется ситуацией, чтобы поквитаться за всё, Россия даже не сомневался. Теперь главное - подняться с кровати. А он вообще сможет это сделать? Брагинский опустил голову и посмотрел на ноги, хотя... Это даже ногами было назвать сложно. Видимо, несмотря на регенерацию страны, раны зажили ещё не полностью. Жуткие багровые борозды от когтей (кое-где уже почти зажившие), белые шрамы и... несколько огромных страшных ран в тех местах, где русалки вырывали зубами куски плоти... А ведь наверняка большая часть уже зажила... Кровь, конечно, давно была остановлена, а раны постепенно заживали, но даже сейчас Ивану казалось, что он видит следы от небольших острых, как бритва, зубов... Что же было, когда его выпустили из озера? "Как червяк на крючке, когда его щипают рыбы..." - подумал Россия и нервно сглотнул. Но встать всё равно стоит попытаться. Хорошо, что здесь никого нет. Придерживаясь за спинку кровати, Иван стал подниматься на ноги. На мгновение ему показалось, что раны пронзили раскалённые копья. Брагинский зашипел сквозь стиснутые зубы и зажмурился, но не остановился. С горем пополам он всё-таки смог подняться. Теперь нужно отпустить спинку кровати и идти. А далеко ли он уйдёт в таком состоянии? Очевидно, что нет, но попытаться стоило. Естественно, только он сделал один шаг, как тут же взвыл от боли и, оставшись без опоры, упал на пол. - Да куда же ты лезешь, а?! Только ведь на минуту отошёл! - услышал он знакомый злой, раздражённый, обеспокоенный голос. Кто это? Не Гилберт и не Союз, те бы точно уже орали на него и покрывали трёхэтажным матом. Империя? Он самый. Вернув Ивана в постель и напоив его, Империя начертил пальцем на лбу раненого какой-то невидимый символ, убирая остатки болезненных слабости и бреда в голове Федерации и давая ему возможность здраво рассуждать, и после этого спросил: - Ну и чего тебе в кровати не лежалось? Федерация виновато опустил взгляд и хрипло спросил: - Как Иоанн?... - Все глаза себе выплакал, но виду старается не показывать. Гордый очень. Я уверен, ты отлично помнишь, каким был в юности. - Сколько я тут лежу? - Четыре дня. И лежал бы ещё больше, если бы я не делился своей энергией. - В смысле?... Ты привязал меня? - Да. Когда мы тебя домой возвращали, у тебя сердце два раза остановилось. К тому же сил на регенерацию у тебя уже не было, да даже не только на регенерацию. Русалки выкачали у тебя практически всю энергию, оставив лишь жалкие крупицы. Необходимо было срочное восстановление, а сил у тебя не было. Собственно, поэтому я и рискнул привязать тебя к себе для передачи энергии. Риск, но риск оправданный. Иван задумался. Обряд привязывания воплощения или, проще говоря, передачи энергии - обряд очень старый, многие воплощения уже даже не помнят о нём, а кроме того, очень опасный. Энергия у каждого воплощения была своя собственная уникальная и неповторимая, как и народы стран. Провести подобный обряд могли лишь воплощения-родственники, хоть небольшое, но сходство энергий всё же было. И то не факт, что всё пройдёт гладко и без побочных эффектов. В случае, если воплощения не являлись родственниками, неизвестно какими последствиями могло всё закончиться, начиная от бунтов и заканчивая развалом страны. - Воплощения одной страны... - пробормотал Иван. - Именно поэтому и решился. С моей стороны это был непозволительный риск, за что я приношу свои извинения, но другого выхода не было. - Ты шутишь? Какие извинения, глупый ты человек? - Это я глупый? - опасно сощурившись, переспросил Империя. - Это я полез в озеро, кишащее озлобленными и желающими отомстить и поквитаться за всё русалками? Это я полез туда, ни с кем не посоветовавшись? Если я ярко не выказываю своих чувств и эмоций, это не значит, что я не злюсь и не волновался за тебя. - Я знаю, что ты злишься, - усмехнулся Иван. - Если Российская Империя обращается на "ты", значит его довели до белого каления. - Смешно ему, видите ли, - фыркнул Империя. - Но это ненадолго. Когда СССР и Гилберт узнают, что ты пришёл в сознание, мало тебе не покажется. По крайней мере тирада с описанием твоей глупости, щедро приправленная матом, тебе обеспечена. - Я знаю. - Рассказать, что произошло, когда ты потерял сознание? - Было бы неплохо.

***

- Царство! Живо иди сюда! - позвал Империя, когда из озера выплыли Иван и Иоанн. - Но... - робко и неуверенно пробормотал Царство. - Живо! Не подпускай Русь! Иоанн насколько возможно быстро подошёл к мальчику и сгрёб его в охапку, закрыв от него окровавленного Федерацию. - Эй! Отпусти! Дай поглядеть! - вырываясь, плаксиво закричал Русь. - Тише. Успокойся, - встряхнув мальчика, холодно и тихо сказал Царство. - Сейчас туда подходить нельзя. Лучшее, что ми можем сделать, это не мешать. - Почему? - всхлипнул Иоанн. - Ми же должны что-то сделать... - Ми с тобой ещё робяты, - терпеливо объяснял Царство. - Ти не ведаешь, как помочь, а я не могу, ибо колдовать я ныне не могу. Ивану надобна срочная помощь. Проку от нас, как от козла молока. Ми будем токмо путаться под ногами и мешать. А из-за этого станет токмо хуже. - Добре... - прошептал Иоанн-младший и, заплакав, уткнулся в плечо Царства. - Чего замерли?! Разошлись! - отвесив хорошие подзатыльники остолбеневшим от ужаса Гилберту и Союзу, воскликнул Империя. Надо сказать, он немного наврал, сказав, что больше не колдует, хотя колдовством это можно было даже не считать. Империя использовал только три заклинания и один обряд: запирание крови (чтобы останавливать кровотечение); зачарование ран от пыли, грязи и дальнейших повреждени; связь с организмом раненого или больного (чтобы лучше понимать и чувствовать состояние пострадавшего и вовремя замечать какие-либо изменения) и обряд передачи энергии. - Что ты делаешь? - спросил Союз. - Кровь запирает, - за Империю ответил Гилберт. - Можно подумать, сам не понимаешь. Обряд передачи энергии Империалист проводить сначала не решился, но, вернувшись домой, всё-таки привязал Ивана к себе. Перевязывать к СССР он не рискнул, даже для того, чтобы восстановиться самому, потому что, чёрт его знает, чем это может обернуться. Когда жутко злой и уставший Империя, спустился в гостиную, чтобы разогнать всех по спальням (ещё четверо умирающих ему не нужны) и поесть, Союз зло прошептал сквозь зубы: - Когда очнётся, прибью его... В ту же секунду Империя схватил его за горло и поднял над землёй. - Да, я тоже очень зол, - с едва сдерживаемой холодной яростью сказал Империя. - Но данная ситуация не является поводом, для того чтобы разбрасываться угрозами и проклятиям в сторону человека, которого чуть ли не до костей обглодали русалки. Я его спасти пытаюсь, а ты снова да ладом? Можешь ругаться и кричать, но, не дай Бог, ты распустишь руки. Поверь, у меня хватит сил впечатать тебя в стену дома, так что ты ещё дня три-четыре не встанешь. Понял? - Понял, - прохрипел Союз. - Я же просто со злости брякнул... - Ну зато будешь знать, что тебя ждёт в случае чего. Изничтожив треть продуктов из холодильника (ну а что вы хотели? Он сейчас, можно сказать, за двоих ест), Империя вернулся в комнату Ивана. Следующие четыре дня он практически не выходил оттуда, обновляя заклинания и иногда перекрывая боль, чтобы обеспечить передышки во время болевых приступов. Союз только успевал покупать продукты. Гилберт нервно шутил, что нужно сразу грузовик с едой заказывать, за что получал злой, усталый, укоризненный взгляд Империи. Он не оценил этот нервный юмор. Империалист, вообще, за последние четыре дня сильно ослабел и похудел, несмотря на огромное количество поглощаемой им еды, кожа его посерела, глаза потускнели, взгляд стал каким-то стеклянным, лишь изредка отображая хоть какие-то эмоции. Если кто-то очень неразумный пробовал зайти в комнату Ивана или начать разговор с Российской Империей, то тот начинал ругаться и грубить, срываясь на крик и кидаясь всем что было под рукой. Русь и Русское Царство знатно отхватили от Гилберта и СССР за то, что, не спросив, пошли одни в лес. Но ребятам и без того было очень плохо и скверно на душе, поэтому оба постоянно ходили заплаканные. Гилберт наорал на Союза, ибо нефиг в такой ситуации детей ругать и грозиться всеми карами небесными. В общем, четыре дня дом напоминал настоящую психушку. И сравнение это никого не смешило.

***

- Какой мне резон, скрывать от тебя подробности? - откинувшись на спинку кресла, будто сам у себя, спросил Империя. - Но вот остальным об этом лучше не знать. - Может, тебе лучше отвязать меня? - робко предложил Иван. - Вот только давай без геройства! Будто я тебя, или точнее сам себя, не знаю! - зло, словно выплюнул слова, Империалист и, тяжело вздохнув, уже спокойно добавил. - Я скажу Союзу и Гилберту, что ты пришёл в сознание, но тут же заснул. Рано ещё для их тирад. Но долго я тебя прикрывать не смогу! А сейчас спи, тебе это нужно. - Благодарю, - усмехнувшись, пробормотал Россия и заснул.