Часть 10

Российская Империя вышел из комнаты Ивана и тяжело вздохнул, протирая слипающиеся глаза и чуть не падая в обморок от усталости. Голова просто раскалывалась, а с огромными синяками под глазами Империя походил на панду. Нет, ему просто необходимо поспать больше, чем час в сутки... но сначала надо поесть. Тяжёлые шаги великана, приближающиеся к кухне, разнеслись по всему дому, Союз и Гилберт, которые были главными по готовке, нервно вздрогнули. Впрочем, бывший Пруссия был даже рад появлению Империалиста, ведь уже добрые полчаса его кухонный сокамерник пытался выпытать у него ответ на вопрос о том, почему немец остался с ним, а не сбежал к брату после развала СССР. Отвечать на этот вопрос Гилберт совершенно не хотел, и теперь у него появился весомый повод прекратить этот разговор. У него уже заканчивались ответы по типу: "Потому что потому всё кончается на У". Чуть не отрывая дверцу холодильника, Империя сгрёб в охапку часть продуктов, положил их на стол и стал быстро поглощать еду. В последнее время ему стало плевать на этикет и на то, что еда не была приготовлена. - Ну как он? - осторожно спросил Гилберт, заранее готовясь уклоняться и спасаться от гнева могучего воплощения Российской Империи. - Пришёл в себя, но тут же заснул, - коротко ответил Иван. - Очнулся и сразу же завалился спать, - едва слышно фыркнул Союз, но слух у его злейшего соперника был идеальным. В ту же минуту, слегка оцарапав щёку и срезав кончики волос красноглазого, в стену врезался кухонный нож. Если бы стены были деревянными, он бы без сомнения по рукоять застрял в дереве на веки вечные и стал бы памятником. Можно было бы даже табличку повесить: "Этот нож бросил воплощение Российской Империи в СССР". Но, к сожалению, стены были каменными, и великолепные планы будущего этого ножа пришлось отложить. Немец тяжело вздохнул, потирая переносицу. Ну неужели Союз такой дурак, чтобы постоянно пытаться в конец разозлить и без того нервного Империю? Как он вообще выжил в 20-ом веке с такой тупостью? И неужели он совсем забыл, каким был до революции? Вот уж кто-кто, а Гилберт отлично знал, что злить Ивана, а в особенности во времена Российской Империи, себе дороже. Империалист, вообще-то, отлично умел держать себя в руках и скрывать даже самые яркие эмоции, чувства и переживания, был вечно спокоен, как удав, что невероятно всех раздражало. Настоящий гнев Империи Пруссия видел, когда Франция пошёл на Россию войной. Что вообще нужно было сделать с воплощением, чтобы он добровольно, совершенно ни о чём не жалея, согласился сжечь своё сердце? Нет, Гилберт не видел своими глазами момент принятия такого решения, но, когда позже он встретился с Иваном, Пруссии стало страшно. Ничего, совершенно ничего не говорило о том, что светловолосому тяжело, больно или грустно. Да даже свою злость он открыто не показывал! На бледном лице красовалась привычная вежливая улыбка, не было ни намёка на усталость или слабость, волосы были идеально уложены, а на костюме не было ни единой складки... Даже плескавшаяся в душе ярость была старательно скрыта. Но всё равно было во взгляде Ивана что-то странное, что-то, что заставляло желать сжаться до размеров муравья и сбежать или провалиться сквозь землю... или просто бежать в ужасе на край света. Хотя на тот момент Москва лишилась статуса столицы, но за такой короткий срок не перестала быть сердцем воплощения страны. Гилберт отлично помнил, как в тот день нервно сглотнул и мысленно похоронил Франциска вместе с Наполеоном. Альбинос отлично помнил, какую физическую и душевную боль причиняют пожары в сердце страны, что уж говорить о том, когда город едва ли не сожжён дотла. - Я не удивлюсь, если Иван разорвёт Франциска на клочки, сожжёт и развеет его прах по ветру, - шепнул он тогда Австрии, на что тот согласно кивнул. Конечно, Российская Империя снова всех удивил, не добив Франциска, но Гилберт понял, что даже врагу не пожелает встать на пути у по-настоящему разозлённого Ивана. Но потом, видимо, подзабыл об этом... Знаете, как он понял, что в Великой Отечественной им не победить? Когда Иван был в плену, Гилберт решил навестить и поглумиться над ним, но слова застыли у немца в горле... У Союза было точно такое же выражение лица... Вежливая улыбка, на лице ни следа усталости и страданий, а во взгляде таится что-то тёмное и пугающее... Уже тогда Гилберт понял, им не победить... О, как же ему хотелось рассмеяться в лицо и Гитлеру, и Людвигу, уже полностью уверенным в своей победе... Пруссии стоило больших трудов сдержать этот душевный порыв. Ему оставалось только ждать того момента, когда Иван распнёт их за всё, что они сделали с его народом и с его семьёй СССР. - Вот объясни мне, - прервал его размышления Союз, когда Империя наконец-то ушёл к себе. - Почему ты остался со мной после развала? Мы ведь с тобой врагами были... воевали... практически всю жизнь... - Нет, ну точно ты дурак! - не удержался Гилберт. - Да, во время Великой Отечественной мы были врагами, но вот в чём загвоздка! Но почему-то этот враг спас мне жизнь и не позволил разорвать на части! Я не забыл, как смотрели на меня союзники! Будто стая голодных волков. А когда после развала они все дружно приветствовали нас, поздравляли с падением тирана... Меня чуть не стошнило! Противно до ужаса! Мне, знаешь ли, очень хотелось жить! А они бы сто процентов добили бы меня, но под каким-нибудь благородным предлогом! - Подожди... Хочешь сказать, что не смог им простить 47 год и перестал доверять им? - переспросил СССР. - Бинго! - с раздражением воскликнул бывший Пруссия. Вообще, объяснение это было настолько притянуто за уши, что Гилберту самому было стыдно. Всё-таки раньше такие интриги плёл, такие политические партии разыгрывал, а теперь... Но разве мог он признаться в том, что привязался к Ивану и считал его настоящим другом? Это же Великий Пруссия! Скорее мир рухнет, чем он даже подумает об этом! Союз только тайком улыбнулся. Врал Гилберт, конечно, мастерски, но Иван уже давно научился отличать ложь пруссака.

***

Российская Империя проспал целые сутки, но всё равно походил на побитую собаку. Спасибо, что не на восставшего из мёртвых, которым он казался последние четыре дня. Помывшись и более менее приведя себя в порядок, Империя вышел на крыльцо, достал старую трубку и закурил, глубоко задумавшись. Курил Иван крайне редко, в исключительных случаях, когда нужно было хорошо подумать. Что делать дальше? Самый главный вопрос, который интересовал Империю. Иван пришёл в сознание, а значит, быстрее пойдёт на поправку, и Империя больше не будет затрачивать столько энергии на поддержание Федерации. Одной головной болью меньше и на том спасибо. Но вот как быть с "шалившей" магией дома? Сам Империя, конечно, практически не ощущал силу, которая пропитывала стены дома, и не видел теней, просивших о помощи и пытавшихся вырваться на волю. Но вот Русь так и не может спать один и теперь живёт у Империалиста. Ах да... ещё нужно решить проблему с Русским Царством, но это уже касается только подростка и Федерации. - Оооо... - услышал Империя знакомый ухмыляющийся голос. - Неужели Его Высочество князь Иван Брагинский взялся за трубку? Ну что ж... Поведай своему злейшему врагу думы свои тяжёлые. - Заняться нечем? - усмехнулся Империя. - А что мне ещё делать, скажи пожалуйста? Почти всю жизнь сильной страной пробыл, а теперь живу только по милости Ивана, у которого я Калининградская область. Но всё равно за столько лет так и не привык. - Скучаете по старым временам? - А кто нет? - усмехнулся Гилберт и спросил. - Вы когда планировали мне рассказать историю о магии этого дома? - Русь? - Он самый. Мальчишка ведь ещё, а я для него хоть какое-то знакомое лицо. - Что-то не помню хороших отношений между нами в те годы. А, Тевтонский Орден? Или я ошибаюсь? - На безрыбье и рак рыба. Ну так что думаешь насчёт всей этой истории? - Пока ничего, слишком мало данных, - задумчиво ответил Империя. - Только удивляюсь и не понимаю, как за такой относительно короткий срок я так резко отупел и всё, что понял в свою бытность Империей, забыл. У меня в будущем начался маразм, старческое слабоумие или что? Вроде рановато, вам так не кажется? - Не боись, не отупел, - ухмыльнулся Гилберт и уже серьёзно добавил. - Тут скорее в другом дело. Ты ведь знаешь, что в двадцатом веке Советский Союз жил одной большой семьёй? А к хорошей жизни очень легко привыкнуть... Иван того времени действительно считал, что все страны СССР друг другу друзья и товарищи, привязался к ним. А когда все от него быстренько разбежались, то так и не смог пережить это. Его ведь в тот год даже сёстры бросили, что уж говорить об остальных... Я, конечно, в девяностые пытался выбить из него эту дурь, но он до сих пор забыть не может... А сейчас настоящих друзей у России практически нет, он же великое мировое пугало. Да и сам он вспомнил, что привязываться к другим странам себе дороже. А без этой большой семьи он уже жить не может... Не, как страна, кризис 90-ых, слава Богу, переползли, а вот как человек... Как человек он... - закончить эту речь Пруссия не смог и лишь многозначительно посмотрел на Империю. - Ясно... - тяжело вздохнул Иван. - И теперь эту дурь выбивать предстоит нам. - С чем я вас всех сердечно поздравляю! - Молчали бы уж лучше, ирод! - рассмеялся Империя, кинув в Гилберта трубку. - Великий Пруссия не спрашивает разрешения, когда ему можно делиться своей мудростью и открывать людям величайшие знания! - Вы Великий Калининград, если уж на то пошло! - рассмеялся Империя. - Как?! Нет! Не ожидал я от тебя такого предательства! - драматично, хватаясь за сердце, воскликнул Гилберт. - Больше ты никогда не увидишь своей драгоценной курительной трубки! Я, твой злейший враг, похитил её! - Какое коварство с вашей стороны, сударь! До обеда Российская Империя гонял Гилберта по двору, пытаясь вернуть трубку. Эх... давненько ему этого не хватало... всё-таки в том, что на время его вытащили в 21 век, есть свои плюсы: он наконец-то может расслабиться и отдохнуть от всех этих интриг, политических партий, перестать контролировать свои эмоции и чувства, быть постоянно настороже и в кои-то веки просто повеселиться, как это было в детстве. А что до остальных проблем... Ерунда, они вместе разберутся с этим... но не сейчас, как-нибудь попозже. Сейчас он хотел просто отдохнуть и немного взбодриться. Небольшой отдых он всё-таки заслужил, вам так не кажется?