Часть 12

      Иван сидел на кровати и перечитывал «Преступление и наказание». Это единственная книга, которую ему выдал Российская Империя с расчётом на то, что Федерации вскоре надоест это занятие, и он заснёт. Всё-таки Достоевского читать непросто. Вот и Империя так думал, сам он, скрипя зубами, дочитал эту книгу. Но на безрыбье и рак — рыба, поэтому Федерация упорно вчитывался в строки. Одна проблема: отвлекала боль во всём теле. К счастью, всё это было вполне терпимо.       Вдруг Иван почувствовал чей-то пристальный тяжёлый взгляд. В комнату незаметно и тихо зашёл СССР и теперь наблюдал из угла комнаты. — Может, всё-таки подойдёшь? — Лучше не надо, — хмуро отозвался Союз. — Я хочу обсудить один важный вопрос, но не хочу тебя ударить во время разговора. — Ладно. Страшно представить, о чём ты хочешь поговорить… — пробормотал Россия и, хотя уже догадывался, о чём пойдёт речь, с надеждой спросил. — Про озеро? — Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно знаешь, что это я уже давно осознал и простил. В частности, очень помог злой, как чёрт, Империалист. Иван тихо рассмеялся, но серьёзный взгляд красноглазого заставил его замолчать. — Почему ты живёшь в этом доме? — спросил Союз. — Зачем ты сюда переехал? Чем был плох старый дом Союза? — С тем домом было связано слишком много воспоминаний, — коротко ответил Россия. — А с этим, значит, нет? — фыркнул СССР. — Конечно, у тебя нет плохих воспоминаний, связанных с домом, где ты несколько раз умирал и восставал вновь. — В том-то и дело, что я не считаю эти воспоминания плохими… — тяжело вздохнул Иван. — В смысле? Ты не шутишь? — Я говорю абсолютно серьёзно… Может, я считаю это место своим настоящим домом? — Наш настоящий дом — это дом, где раньше жили все социалистические республики! Как много прекрасных воспоминаний с ним связано… Неужели ты не помнишь этого? А с этим что?! Только боль, страх и отчаяние! — А ты зачем скрывал этот дом от правительства? — в свою очередь спросил Иван. — Ведь ты искренне ненавидел всё, что напоминало о временах Империи. А этот дом нам был подарен Елизаветой Петровной, ведь так? Так почему же ты не уничтожил его? Почему не сравнял с землёй, когда у тебя была такая возможность? Напротив, ты скрыл его не только от правительства, но и от сестёр и от всех членов СССР. Как ты это объяснишь?       Союз нервно сжимал и разжимал кулаки, вперив злобный, полный ненависти взгляд в лицо Федерации. Требовать объяснений он умел, а вот раскрывать душу нет. Он готов был убить любого, кто задаст ему личный вопрос, просто потому, что красноглазый сам не смог бы ответить на него. Он настолько привык ко всей той жестокости, что повидал за годы своего существования, что душа его очерствела. Временами ему самому казалось, что никакой души у него и вовсе нет. — Пойми, я не мог жить в доме, который хранил столько тёплых и счастливых воспоминаний, они убивали меня, пожирали изнутри, — терпеливо объяснял Федерация. — А этот? Почему этот дом тебя вполне устраивает? — вплотную подойдя к Ивану, прошипел Союз. — Ты правда не помнишь, как мы страдали в той комнате в самые тяжёлые времена? Не помнишь, как адская боль раздирала грудь, как голова раскалывалась на части, как сердце, казалось, пронзили сотни раскалённых иголок, как раскрывались старые раны?... Неужели ты всего этого не помнишь?! — Как можно такое забыть… Я помню, но… — прошептал Россия. — В любом случае я выбрал бы этот дом. Да, здесь нам было тяжело, здесь было больно, но именно это место напоминает мне о том, насколько я силён, что я пережил, через что я сумел пройти. — Неужели ты сам этого не понимаешь? — Иногда я об этом забываю, — горько улыбнувшись, ответил Иван. И напомнил: — Ты, кстати, тоже. А в том доме я жить не мог… Мне казалось, что когда-нибудь он просто раздавит меня. Я не мог там жить… Я готов был убить себя, вырвать из груди сердце и разорвать его на части… А тут… Тут всегда легко и спокойно, здесь ничто не напоминает мне о тех днях. — Значит, ты просто сбежал оттуда? — нахмурившись, подытожил СССР. — Можно и так сказать. Но и ты не станешь раздирать рану, надеясь, что так она заживëт, — грустно ответил Иван. — Но ответь мне, зачем ты скрывал, хранил и оберегал эту усадьбу? — Зачем, зачем… — ворчливо пробормотал Союз. — Думаешь, я знаю? Да я за все годы своего существования так и не понял на кой чёрт мне этот дом! Я ненавижу его! Стены здесь пропитаны кровью, болью и отчаянием! Я ненавижу его, но в тяжёлые минуты возвращаюсь только сюда… Я даже сёстрам не могу доверить все те проблемы, которые на меня сваливаются. А здесь… Этот дом, будто мой старый друг, который всё прекрасно понимает, принимает меня со всеми моими слабостями и никогда не предаст. — Да уж… — вздохнул Иван. — Какая ирония, единственный наш настоящий друг — поместье князя Ивана Брагинского… — Теперь у нас ещё Гилберт есть. — Мне постоянно кажется, что он уйдёт, — пробормотал Иван. — И… да, я давно простил его за все войны, но каждый раз мне всё равно кажется, что он меня предаст и… — Так! — нахмурившись, крепко взяв Россию за плечи и слегка встряхнув, прервал его Союз. — Во-первых, не смей повторять ту чудовищную ошибку, которую совершили мы в моё время! Попытаешься удержать - обязательно уйдёт! А, во-вторых, он мог уйти тогда, после развала СССР, но, как видишь, остался с тобой и до сих пор является Калининградом. Все думали, что он первый сбежит от тебя к брату! Но он остался… — Я знаю… — Вот и поверь в это! И ненужно избегать его, потому что боишься привязаться! Всё, что ты тут выдумал, не имеет никаких оснований. Важно лишь то, что он не ушёл, когда у него была такая возможность! Предположения и сомнения — величайшая несусветная чушь, которая почему-то может доводить до паники, истерик, ненависти, злости, грусти, отчаяния и самоубийства! По-настоящему имеют вес в этом мире только факты! Это всё, что тебе нужно понимать и знать! — Ей-Богу, мне иногда кажется, что вы с Империей в разы старше меня, — усмехнулся Иван, слегка морщась от боли. — Поверь, меня это тоже удивляет, — задумчиво ответил Союз. — Но, видимо, мы многое позабыли… — Другими словами, нам ничто человеческое не чуждо, поэтому мы будем наступать на одни и те же грабли сотни раз? СССР громко рассмеялся и сел рядом с Федерацией на кровать. — Можно и так сказать, — отсмеявшись, ответил красноглазый и, взяв в руки книгу, сочувственно спросил: — Тебе этот гад только «Преступление и наказание» принёс? Слушай, может, я тебе что-нибудь другое принесу? — Книгу «Мастер и Маргарита» принеси, пожалуйста, — молитвенно сложив руки, попросил Иван. — Он просто понадеялся, что мне книга наскучит и я засну… А я, не в обиду автору, помру тут и… — Сейчас-сейчас, — замахал на него руками Союз. — Просто «пожалуйста» вполне достаточно. — Спасибо! — радостно воскликнул Иван, но тут же чуть не взвыл от боли. Не нужно было так сильно радоваться. — Спокойнее. Не убейся тут от счастья. — Постараюсь… Можно подумать, с тобой иначе бывало… — Именно поэтому и советую быть осторожнее.