Часть 14

Русь чётко понимал, что ему просто необходимо поговорить с Иваном, но, как это сделать, он совершенно не знал. Можно ли вообще о таком прямо говорить? И, если можно, то с чего начать? С этими мыслями он ходил уже третий день, всё не решаясь подойти к Ивану. Зато за это время он узнал, что Англия к их появлению не имеет никакого отношения. Нет, он, конечно, спровоцировал выброс, но именно магия Федерации призвала их в это время. Это ему тени рассказали, которые уже третий день донимали его с тем, чтобы он всё рассказал Ивану. — Что деять, что деять… — бормотал Иоанн, задумчиво глядя на уже давно остывший чай, будто тот мог ответить на его вопрос. На четвёртый день мальчик всё-таки решился подойти к России, но… Он исчез! Вот просто раз и нету! Всё это время лежал в спальне и даже шагу ступить не мог, а теперь его нет! — Да, чёрт возьми, куда он пропал? — ругался СССР, искавший вместе с остальными пропавшего Брагинского. — Послушайте, а вдруг он там… в той комнате… — прошептал Российская Империя. — А он по-твоему совсем рехнулся? — фыркнул Союз, но всё-таки в голосе его послышалось сомнение. — Где ещё он может быть? Машина стоит во дворе, значит, он никуда не уехал, во дворе его нет, в доме тоже. Мы проверили всё, кроме той комнаты. — Лес?.. — неуверенно и с затаённой надеждой спросил красноглазый. — Ага, конечно, — фыркнул Империя. — Очень смешно. Но, сами посудите, легче проверить одну комнату, где он наверняка и спрятался, чем прочёсывать огромный лес, где его точно нет. — Ладно-ладно, — замахал руками СССР. — Вот ты иди и проверь! — Нет. ТЫ тоже идёшь. — Зачем мне это надо? Тут и одного человека будет много. — Затем, что это идеальная возможность поговорить. Кроме того, когда мы закончим с этим, то сможем вернуться в своё время. — А ты это откуда знаешь? — удивился Союз. — Руси об этом тени рассказали, а он — мне. — Ну скажи мне, зачем я вам там нужен?! — Нужен и всё тут! Вдруг в стене появилась старая деревянная дверь. С чудовищным скрипом дверь открылась, и явившаяся тьма затянула их в коридор. Но оба не заметили, как за ними проскользнул Русское царство, сделавшийся невидимым, а вот Русь, к сожалению, не успел и дверь исчезла. — Остави, но… пусти мене, прошу… — пробормотал мальчик, прикасаясь к стене. — Подожди… Заметить могут… — прохрипели тени. Но уже через две минуты дверь снова появилась перед ним, открылась и почти сразу же закрылась. Иоанн еле успел зайти в коридор. Вдалеке слышались шаги и голоса старших. Мальчик быстро и тихо сбежал по лестнице. На его счастье, ступеньки в этот раз не скрипели так, что слышно было за километр. — Не гони… — послышался голос теней. — Буде увидят, пожелают, чтоб ти назад вертался. — Добре… — ответил Русь и уже медленнее стал идти по коридору, прислушиваясь к голосам, чтобы случайно не подойти слишком близко. — Как думаешь, зачем он пошёл в эту комнату? — спросил Союз. — Вы всё-таки согласились со мной? — Не передёргивай! — Понятия не имею. За столетия воплощение России сильно изменился, поэтому нам его очень сложно понять. — Мда… Через несколько минут они остановились перед дверью в потайную комнату, сердце дома. И снова тело сковал замогильный холод, в душе будто что-то разорвалось, и загноились старые раны. — Нет уж… — пробормотал СССР. — Хоть пытай меня, а я туда не пойду — Надо! Неужели ты не понимаешь, что каждый рано или поздно должен столкнуться со своим прошлым? — Просто я не хочу этого… ты видел мою историю и всё знаешь. — Да, я знаю, — тихо ответил Империя. — Но думаешь мне легко было? У каждого из нас есть свои раны, свои трагичные моменты в жизни… — Тогда почему у меня их столько? — прохрипел красноглазый, словно затравленный зверь, вглядываясь в лицо собеседника. — Мне жаль вас… — грустно сказал Иван. — Мне очень жаль вас… На вашем веку крови было пролито больше всего… И глаза твои кровь застилает. Ты ничего не видишь. И бьёшься в агонии, набрасываешься на всех, словно загнанный зверь. — Не нужна мне твоя жалость! — грубо перебил его Союз. — Не нужна мне жалость предателя народа! Да и вообще кого бы то ни было!.. — Дослушайте меня, пожалуйста, — тихо сказал Империалист. — Но я от всей души благодарен вам, благодарен за то, что освободили народ, сделали то, чего не смог добиться я и чего я желал всем сердцем и душой. — Ты про крепостное право? — Естественно. Думаете, я был в восторге от того, что большая часть моего народа в рабстве? Крепостничество и рабство — это всего лишь глупая игра слов. Хотя значение у этих понятий не меняется. Я благодарен вам за то, что вы смогли освободить их. У меня нет никого дороже, чем мой народ. — Я за это заплатил немыслимую цену… Союз внимательнее вгляделся в лицо Империи и глаза. На мгновение тот изменился: нахмурился, осунулся, кожа посерела, взгляд стал больным и вымученным. Всë-таки жизнь Империи тоже не была прекрасной и безоблачной. Но ему, как и Союзу, никогда нельзя было показывать свою слабость. Железной рукой он должен был удерживать противников на расстоянии и гнаться за тем, кто посмеет напасть, пока тот в изнеможении сам не рухнет ему под ноги. — И ты до сих пор винишь себя за это, и… Но не успел Империалист договорить, как дверь в комнату открылась. На пороге стоял растрёпанный с синяками под глазами измученный Иван. — Может, всё-таки зайдёте, а то на пороге стоите разговариваете… А я всё слышу. Даже не удобно как-то. — Может, и зайдём, — ухмыльнулся Союз.