Глава 1. Тёмная ведьма

·: *¨༺ ♱✮♱ ༻¨*: ·

      О’Коннел не находил себе места те несколько дней, пока куратор упорно молчал насчёт Синода. Отправят ли его в другой город или нет? Киллиан издевательски смеялся над своей везучестью и покорно ждал, моля удачу сжалиться над ним. Однако он всё же начал готовиться к дальней поездке: собирал нужные вещи, одолжил у своих друзей, адвокатов и констеблей книги по дедукции, мышлению преступников и другую полезную литературу на всякий случай.       О’Коннел понимал, что ловли ведьм ему не избежать, и решил превратить это для себя в некую игру и впервые в жизни почувствовать себя детективом, расследующим страшные и мистические, таинственные дела. Все убийства и необъяснимые, на первый взгляд, вещи, причисленные ведьмам, он рассматривал бы с точки зрения закона и искал доказательства, которые, скорее всего, приведут к чему-то более земному. Киллиан яростно пытался отодвинуть от себя и не принимал факт, что он, возможно, станет убийцей. Черта им с два, он был твердо намерен сделать все, что в его силах, чтобы не тронуть невинного человека. По сути, между инквизицией и работой сыщика было нечто общее — они все боролись со злом, но только понимание у них того, что такое зло, абсолютно разное. Различие в том, что нечисти не существует, а вот преступники очень даже реальны.       Спустя неделю, как раз в предпоследний день мая, Уильям наконец-то сообщил:       — Поздравляю! Теперь ты официально можешь ехать. Держи, вот документы, подтверждающие, что с этого дня ты — помощник инквизитора. Преподобный должен будет встретить тебя. Надеюсь, ты уже собрал свои вещи. Да будет с тобой Бог, сын мой, — куратор похлопал О’Коннела по плечу.       — Благослови меня Господь, — пробормотал тот, с облегчением выдыхая, свернул и спрятал документ в карман рясы…       В последнюю ночь перед отъездом О’Коннела сел за стол в своей маленькой и аскетичной комнате в бурсе. Пока его сосед Дилан мирно похрапывал, а за окном накрапывал мерзкий дождь, он зажёг тусклую свечу и принялся писать письмо на старом пергаменте другу Робину. Он рассказал о том, что недавно обрушилось на него и как рад, что не увидит отца и брата, и очень будет скучать по нему и Рейвен, а после поставил точку. На бумаге и очередной раз на своей прошлой жизни.

✠✠✠

      Раннее утро встретило О’Коннела не самым приятным образом: он абсолютно не выспался и кое-как проснулся от рассветных лучей солнца, да и настроения у него не было от слова совсем. К тому же и Дилан ушёл на самую раннюю мессу, оставив Киллиана в одиночестве. Будто бы назло, на улице было ни облачка, громкий колокольный звон доносился до его окон, заставляя его просыпаться всё больше и больше и пытаясь разрушить дурное настроение.       Он поступил предусмотрительно, собрав вещи ещё вечером, поэтому сегодня мог не спешить. Киллиан уделил себе чуть больше времени, чем пять жалких минут, которые выделяли ему во время обучения. Взяв кувшин с водой, О’Коннел умылся, стирая с лица остатки ночного сна.       — Эй, солнце светит, птички поют, дети играют, и ты ещё не сдох. Радуйся! Ты едешь убивать других людей по чужой прихоти, — подбадривал себя Киллиан, одеваясь в мирскую одежду. — Но не всё так плохо. Ты умён, харизматичен и сексуален!       Итак, когда всё было готово, О’Коннел быстро поправил причёску у зеркала, застегнул пуговицы на белой рубашке до самого горла, подтяжки на брюках, разгладил жилет из приятной тёмно-зелёной ткани, накинул чёрный сюртук и, взяв чемоданы в руки, пошёл навстречу будущему. Но не факт, что светлому. Он должен доказать всем, что выдержит это испытание, утрёт всем сопливые носы и добьётся справедливости!       Киллиан с важным видом, гордо вздёрнув голову, быстро сбежал по деревянным ступеням белокаменной бурсы и на секунду обомлел: уж слишком хороший дилижанс заказала ему семинария. Что ж, это же такой праздник — отправить подальше семинариста-бунтаря!       Он некоторое время колебался и поклонился, а затем перекрестился, глядя на храм со шпилями, большим крестом, статуями и красивыми колоколами.       Кучер, мужчина средних лет с длинной бородой, услужливо открыл чёрную дверцу, и О’Коннел нырнул в карету. Она была довольно просторной, с потёртой старой обивкой на сиденьях и множеством подушек. Это казалось раем для Киллиана, прожившего четыре года почти что в условиях выживания. Он тотчас развалился на сиденье, снимая сюртук и спрашивая у кучера через окошко:       — Господин, скажите, сколько нам ехать-то до Маунтин-Вилля? — щурился Киллиан, закрываясь руками от солнца. — Насколько я слышал, туда путь далёк.       — Так это, к послезавтрему дню приедем, если не будем останавливаться, — сказал кучер, отчего дрожь пронесла по коже О’Коннела.       О боже! Ещё и двое суток трястись по кочкам в этой карете… Что может быть хуже? Он тяжело вздохнул и поёжился. В конце концов, нужно везде искать плюсы — он сможет нормально выспаться, зарисовать пейзажи, почитать что-то или просто отдохнуть.       — Может, знаете что-нибудь об этом странном городе? — поинтересовался Киллиан, рассматривая себя в отражении стекла и гладя рукой бритую щёку, а затем приглаживая буйный чёрный вихрь на голове. — Туда же дорога через леса пролегает, верно?       — О, голубчик, не только. Болота там везде! Эх, как бы не попасть в них, — весело проговорил кучер, как будто говорил о чём-то очень повседневном.       Лицо Киллиана вытянулось от изумления, и он не знал, чего пугаться больше: такой реакции или самой дороги. Вокруг него точно не крутятся тёмные силы? Нет! Только не болота! Эти жуткие огни, темнота… туманы! О’Коннел судорожно сглотнул. Ладно бы только атмосфера, которая по большей части его не волновала, а вот возможность улететь в кювет в темноте и увязнуть в трясине — очень сильно.       — Да ещё поговаривают, в лесах этих ведьмы водятся, — устрашающе замахал руками кучер и рассмеялся, отчего тот едва не подавился.       — О них наслышан, — без энтузиазма произнёс Киллиан и откинулся на подушку, держа непоколебимую маску спокойствия, которую успел выработать за столько лет учёбы в семинарии. Однако внутри всё сжалось от тревоги. Ведьм. Не. Существует. — Вроде как бороться с ними еду, — нервно усмехнулся он.       — Бравое дело. Так им и надо, дьявольским тварям! — Кучер закрыл маленькое окошко, отвернулся и ударил лошадей поводьями.

✠✠✠

      О’Коннел, как мог, поднимал себе настроение весь солнечный день и пытался отдохнуть, но пустой желудок не давал расслабиться, мучил и постоянно урчал. Чёрт! Как он жалел, что не позавтракал. Но, когда они уже выехали из города, у Киллиана всё же получилось не обращать внимания на волчий голод и уснуть, подпрыгивая на ухабистой дороге. За весь день они останавливались несколько раз в других поселениях, чтобы поесть самим и накормить лошадей.       Днём им повстречались две телеги, гружённые строительным лесом, а в самом начале пути, когда они проезжали мимо деревушки, навстречу выехали трое крестьян на мулах. Ближе к вечеру они сменили экипаж на почтовой станции. Сидя в строгой, чёрной карете, Киллиан ощущал себя не обычным семинаристом, а важным чиновником, который едет на переговоры.       Но после того, как О’Коннел совершенно выспался, понял, что заняться ему абсолютно нечем. Чтение молитв он сразу же отмёл и решил прочитать те самые книжки, которые дали ему друзья. И совсем не прогадал! Киллиан даже смог отвлечься от тревожных мыслей, что совсем скоро вот-вот стемнеет, а впереди покажутся болота.       А может, и правда помолиться Богу?..       Но Киллиан отогнал эту мысль. Он не чувствовал в себе веры, а если бы она и была, то молиться тут было просто нечему. Поэтому О’Коннел переключился на то, что очень любил с самого детства — рисование природных красот.       Так, расположившись на удобных подушках, он не заметил, как огненное солнце село за горизонт, и вокруг сгустилась тьма. Последние лучи скользнули по вершинам деревьев, а небо поглотила чернота. И вот сейчас-то Киллиан резко осознал, что никакие книги не утихомирят его тревогу. Однако он никогда не боялся темноты!       Извозчик незаметно зажёг керосиновый фонарь, находившийся рядом с козлами. Их карета, подпрыгивая на кочках, медленно спускалась в сумрачную низину. Киллиан внимательно вглядывался в происходящее за окном. Раскидистые ветви старых огромных и пугающих, где-то даже гнилых, деревьев переплетались как змеи. Иногда будто некая загадочная сила тянулась к нему сквозь прорехи, и они редели, а вместо них появлялись новые.       «Иллюзия», — подумал О’Коннел.       Он понял, что они въехали в природную зону Маунтин-Вилля, когда в воздухе появилась странная влажная тягучая смесь запахов гнили и плесени. Заболоченный лес всему виной.       В карете на порядок похолодало, и Киллиан закутался в сюртук, спрашивая в окошко у кучера:       — Долго нам ещё ехать? Мне… что-то не по себе здесь, — кивнул он в сторону жуткого леса и поёжился. — Кажется, там что-то есть…       — Терпите, — равнодушно ответил извозчик. — Не скоро приедем. Ещё же далеко, мил человек. Когда кажется, креститься нужно!       «Да, так и есть. Наверное, просто дикие животные. Ведь всегда хотелось оказаться им ужином», — с сарказмом мысленно прыснул О’Коннел.       Лошади сбавили ход, и дилижанс ловко вилял на кривой узкой дороге, грозившей вот-вот обвалиться. По обе стороны от неё тянулись топкие болотистые низины, откуда иногда появлялись пузырьки газа. Отовсюду слышались крики ночных птиц, и Киллиану на секунду показалось, что он услышал протяжный вой волков. Проклятие! Этого ещё не хватало! Он настороженно покосился на странный вороний череп, кем-то надетый на указатель.       Среди чёрных, как сама смерть, колючих кустарников, покрытых вязким слоем тумана, на бездонном чёртовом болоте промелькнули они… Блуждающие огни! Загадочные, яркие и манящие к себе путников. Огоньки словно играли друг с другом в прятки, танцевали под громкий стук копыт лошадей.       — Спокойно, это просто природное, необъяснимое явление, — бормотал себе под нос Киллиан, как завороженный и одновременно напуганный, наблюдая за волшебными огнями. Он случайно поднял взгляд и увидел нечто! Казалось, что-то резко пронеслось вдали, между деревьями. О’Коннел резко вздохнул и внимательнее вгляделся в темноту.       Лицо! Он был готов поклясться, что увидел девичье лицо со светящими глазами… Оно дьявольски улыбнулось ему. Что говорил кучер? Здесь есть ведьмы?! И Киллиан кое-как сдержал себя, чтобы не вскрикнуть. Он тут же отпрянул от окна. Это. Всё. Показалось! Его богатая фантазия! Взрыв фантазии, от которого у него чуть не случился сердечный приступ… О’Коннел просто накрутил себя.       Закрывай глаза и спи…       Ага, конечно, заснёшь после этого.       Он глубоко вздохнул. Но жуткое видение не исчезло — оно осталось в лесу, там, где мелькнула чья-то голова. Словно дожидаясь этого момента, к нему вернулась темнота, и его глаза закрылись. А следом мгновенно пришло избавление от наваждения.

✠✠✠

      О’Коннел хотел забыть эту ночь, как страшный сон. Ещё один день прошёл без таких потрясений, но, по правде говоря, он жутко устал сидеть и от дороги в целом.       На следующее утро Киллиан проснулся совсем не от сладких и ярких лучей солнца, а от очередного удара и прыжка кареты. В салоне же стоял невероятный шум. К тому же, всё тело затекло — ещё бы, столько времени лежать, скрючившись, на узких сиденьях — да и он опять не выспался. А ещё дьявольски хотелось есть и сходить по нужде. В довершение О’Коннел отсидел задницу и ощущал себя ходячей развалиной.       Он выглянул в окно, не до конца проснувшись и потирая глаза, и увидел, что погода Маунтин-Вилля в точности соответствует описаниям: хмурая и мрачная серость, влажный воздух от близости к океану, множество сосен и тёмных елей. А впереди открывался вид на небольшой приморский город, внушающий ещё больше «оптимизма» Киллиану.       Спустя несколько минут дилижанс остановился возле качающейся вывески «Маунтин-Вилль». Он разочарованно и безразлично осмотрел её и хмыкнул. На первый взгляд, здесь скорее пахло безнадёгой, чем магией и колдовством. Что ж, такая обстановка сама подталкивает людей на совершение преступлений, которые, скорее всего, спихнут на ведьм. Ему будет с чем работать, э-ге-ге!       — Тпру! Приехали. Вылезай, — крикнул кучер, слез с козлов и открыл ему дверь. Тот, схватив сумку с вещами, спрыгнул на землю. О’Коннел тут же услышал противное хлюпанье. Без всякой надежды на хороший исход он опустил голову вниз, разглядывая полностью испачканные грязью сапоги. Чего и следовало ожидать. Проклятие, он ведь только несколько дней назад их почистил!       Киллиан и глазом моргнуть не успел, как карета уже умчалась от него, оставив в растерянности наедине с пугающей неизвестностью. Создавалось ощущение, будто бы даже извозчик не хотел здесь задерживаться. Прикинув, что первым делом ему нужно отыскать местную церковь, он пошёл в город…       Маунтин-Вилль встретил О’Коннела совсем не приветливо. Все мимо проходящие люди злобно и опасливо поглядывали на нового приезжего, и ему казалось, что он окружён молчаливыми и недружелюбными призраками.       В основном, мрачный городишко с ветхими, двухэтажными домами и едва ли мощёной мостовой совсем не обнадеживал. Посреди главной улицы встречались куски былой цивилизации под ногами, чередующиеся с выбоинами и рытвинами. Улица была будто составлена из старых и новых пазлов мозаики, потому что в похожем удручающем состоянии находились и фасады фахверков. Солнце сюда вообще не попадало, и в пасмурный день все дома казались окутанными чёрным облаками и туманом. Вдалеке противно каркали вороны, завершая жуткий портрет места, куда прибыл Киллиан. Он ещё раз убедился, что, скорее, хапуги из мэрии просто прикарманили деньги себе вместо того, чтобы пустить его на благоустройство города.       На фоне этой дыры Портвейл выглядел самым процветающим и солнечным на берегу океана городом в мире, а Салем так и вовсе — центром прогресса.       Киллиан морщился, когда пытался идти по дороге — её таковой назвать было очень сложно — и пробирался, утопая в грязи. Чёртова глухомань! Так ещё, к его «радости», начал накрапывать дождь. Мимо изредка проезжали перепачканные кареты, и О’Коннел шарахался от диких лошадей, прижимая к себе жалкую сумку.       Впереди показалась главная доминанта, как свет в конце туннеля, белая деревянная церковь.       — Потрясающе! Я добрался живым, — саркастично подбодрил себя Киллиан, представляя, как уже совсем скоро расположится в постоялом дворе, нормально поест и сходит в уборную.       Неожиданно, откуда ни возьмись, рядом с ним на всей скорости пронеслась карета с тройкой лошадей, окатив его с головы до ног грязью.       — А нет, мне показалось! Что ж, неплохое начало. Давно мечтал о приключениях, мне не хватает только… Романтики, етить её в корень, — О’Коннел прерывисто вдохнул, застонав от злости и бессилия, а затем сдул со лба слипшуюся прядь волос и сардонически рассмеялся. — Какое везение! А я-то думал, что уже не увижу родного города. А он вот — перед моими глазами, — он плюнул в землю и разозлёно зыркнул в сторону мальчишек беспризорников, смеющихся над ним. Он стёр с лица грязь и побрёл в церковь.       Когда Киллиан дошёл до неё, то на улице уже разразилась гроза: дождь, словно издеваясь, лил как из ведра, и стрелы молний рассекали чёрное небо. Вот тебе и майский дождичек, проклятие! Промокший до ниточки, он поднялся по выцветшим ступенькам и распахнул высокие белые двери.       Картина ужаснула настолько, что местный пастор чуть не умер со страху: дверь резко распахнулась, и в проходе появился огромный чёрный силуэт, озарённый ярким светом молнии под звуки раскатного грома. Грязь комьями спадала с него, а дождевая вода ручьями стекала с намокшей одежды.       — Здравствуйте! — прогрохотал Киллиан и поднял взгляд на перепуганного священника и нескольких прихожан, принявшихся усиленно креститься.       — Изыди, демон, изыди! — завопил священник и замахал перед собой большим серебряным крестом.       — Преподобный отец! Не демон я! Не де-мон! Я — Киллиан О’Коннел, приехал к вам по поручению из семинарии, — прокашлялся он и поспешил успокоить буйную фантазию старику, сделав шаг вперёд и вскинув руки, дрожа от холода.       — Ох, прости, сын мой, Киллиан, не узнал сразу, — нервно улыбаясь, ответил пожилой мужчина в тугой чёрной рясе с белым воротничком. Он по-отцовски положил руку на плечо какой-то женщины и сказал: — Дочь моя, ступай, приходи ко мне чуть позже. Мне нужно принять очень важного гостя. И будь осторожна: на улице буря, — священник отпустил прихожанку и подошёл к Киллиану.       — Ой, да подумаешь, мы ведь так похожи! Одно лицо, — отшутился О’Коннел, отплевываясь от воды, пытаясь избавиться и оттереть грязь на прилипшей к телу рубашке и жилете. — Простите, как вас зовут, преподобный? — он неловко и криво улыбнулся, а челюсть свело от холода, и зубы застучали.       — Энтони Престон. Преподобный отец Энтони. Киллиан, тебе нельзя находиться в таком виде! Ты же заболеешь! Кто же тебя так грязью облил? — Энтони взволнованно оглядел парня.       — Местные извозчики совсем не смотрят по сторонам… — проворчал О’Коннел. — Может, вы подскажите, где я могу поселиться? Просто мне очень нужно переодеться и отдохнуть с дороги, как видите. А потом мы бы могли обсудить все тонкости моей работы. Позвать инквизитора и епископа, познакомиться с ними, — сразу и по делу спросил он, валясь с ног от усталости.       — Ох, да, конечно! Мы очень ждали тебя! Ты просто спасение для нашего города! Рук совсем не хватает. Никто не хочет связываться с нечистью, — блеклые голубые глаза Престона радостно и с надеждой загорелись, а Киллиан мысленно добавил: «И я не исключение!»       — Это большая честь для меня. Я наслышан о вашем городе. Действительно, чудесная красота природы, — отчасти сподхалимничал и соврал он, лживо улыбнувшись, хотя его и тошнило от собственной неискренности. В эти четыре года были скорее мучения, нежели учения, он уже привык и очень устал носить маску пай-мальчика, всем угождать и не быть самим собой.       — Тут по улице есть один постоялый двор «Двенадцать смелых», к сожалению, бурсы в нашем городке нет, поэтому придётся жить там. Если хочешь, можешь добраться один, или же подождать меня.       — Нет, я, пожалуй, пойду! Ничего страшного.       — Хотел сказать, что тебе придётся оплатить номер на несколько дней за свой счёт, пока церковь не прислала деньги.       Что за?.. Да за это ещё и платить самому придётся! Просто потрясающе! Сказать, что Киллиан был раздосадован этой вестью, — ничего не сказать.       Преподобный засуетился, бегло осматривал зал, а затем куда-то отошёл, а вернулся уже с чёрной широкополой шляпой в руках.       — Тогда держи, чтобы больше не промокать, — он всучил её О’Коннелу, и внутри что-то неожиданно ёкнуло, задело какие-то струны в душе. Его искренне удивило, что совершенно чужой человек волнуется о нём, когда родные родители плевать на него хотели. А может, он просто хотел отделаться от чувства вины за то, что заставил Киллиана платить за проживание? Он поблагодарил Энтони и откланялся из церкви, нахлобучив шляпу на голову.       Постоялый двор, до которого О’Коннел добрался за несколько минут, представлял собой каменное, старое, как мир, двухэтажное здание. По грязным, холодным стенам ползли лозы неприветливым плющом, а из труб поднимались клубы угрюмого дыма. Наверняка на кухнях сейчас кипели котлы с едой. Он быстро снял номер — кстати, цены здесь были довольно человечные — и рванул туда стирать одежду, принимать ванну и справлять нужду.       Пожалуй, более райского наслаждения, чем опуститься в горячую воду после ледяного дождя, он давно не испытывал. Что Киллиана очень изумило — это присутствие ватерклозета в таком захолустье. Наверное, единственный на всю округу.       Спустя два часа он управился со всеми бытовыми делами, переоделся во всё чистое и смог спуститься в трактир на первом этаже, где, как поговаривали, хорошо кормили. В просторном зале, заставленном простецкими деревянными столами сидели, судя по внешнему виду, мужики не из самых бедных. Свечи трепыхались в подсвечниках от сквозняка. По маленьким и мутным стеклам с другой стороны катились капли дождя, в воздухе витал запах мокрого дерева и влажной соломы. Музыка, которую пиликал на деревенской лютне местный музыкант-дарование, хоть как-то разбавляла серость и повсеместную тоску.       У стены за столом сидел новый знакомый О’Коннела — седой священник Энтони Престон, и ещё какой-то мужчина. Он выглядел гораздо моложе — Киллиан мог дать ему максимум лет сорок — статный блондин с голубыми глазами, в которых играли дьявольские огоньки. Незнакомец с важным видом стряхивал пылинки со своего чёрного сюртука, сшитого явно из очень дорогой ткани. По всей видимости, это и был наставник Киллиана.       — О, здравствуйте, отец! Не думал, что вы подойдёте сюда… Вы долго меня ждали? — он слабо улыбнулся и протянул руку поздороваться, а затем сел напротив.       — Здравствуй, сын мой, ещё раз. Совсем недолго, я только покончил со своими делами. Знакомься, с этого дня инквизитор Аид — твой коллега, так сказать, наставник и спутник, — преподобный указал на мужчину, находившегося рядом. — Аид, это Киллиан О’Коннел, он — семинарист и сегодня прибыл к нам.       — Приятно познакомиться. Что ж, теперь мы работаем вместе, — он пожал парню руку и плотоядно, хищно осмотрел его, так что Киллиана едва дрожь не пробрала. Было нечто отталкивающее и пугающее в этом человеке, то ли дьявольская, кровожадная улыбка, то ли взгляд — ледяной, стеклянный и фальшивый… Или имя бога смерти! Кто вообще мог додуматься его так назвать? Родители очевидно хотели поиздеваться над ним.       — Да, мне тоже очень приятно, — рассеянно сказал О’Коннел, оглядываясь по сторонам.       — Как обустроился на новом месте? Всё ли нормально? Мы уже заказали тебе обед, надеюсь, тебя всё устроит. И да, кстати, с Его Преподобным Превосходительством епископом Джеймсом Салливаном я познакомлю тебя позже. Сейчас он в отъезде, в долгой командировке, — отпивая что-то из кружки, поинтересовался Аид.       — Всё прекрасно! Спасибо большое, это очень мило с вашей стороны. Пока ждём еду, давайте сразу перейдём к сути. Что я должен делать? В чём заключаются мои обязанности? — Киллиан с интересом пододвинулся ближе.       — В общем-то, твоя работа не так сложна. Ты должен обходить людей, собирать у них слухи, доносы и передавать их мне. Записывать всё. В некоторых случаях совершать аресты, также помогать мне собирать доказательства и… приносить мне чашечку чая по утрам. И убедительно прошу не распространяться о том, что ты — инквизитор. Люди уважают нас, но побаиваются, и в таком случае они могут что-то скрыть, а этим «что-то» может оказаться важная улика. Внимательно слушай, что они говорят, и ты обязательно найдёшь какую-то крамольную зацепку, — губы Аида растянулись в загадочной, самодовольной улыбке, и он небрежно махнул рукой, словно дав команду своей маленькой собачке. О’Коннел покосился на него из-за последних слов и мысленно констатировал, что с этого дня он — мальчишка на побегушках. Ладно, радовала, что хоть на казнях присутствовать было необязательно. — И, конечно же, в любой момент быть готовым защищать Святую Инквизицию! — Аид торжественно поднял кружку, а Киллиан невольно скривился.       — Что ж… три месяца можно и потерпеть, — утешающе прошептал он себе под нос.       — Ты что-то сказал? — переспросил его Энтони.       — А, да! Мне будут платить жалование?       — Конечно, скоро тебе его назначат свыше, надо же тебе на что-то жить, — довольно пренебрежительно ответил Аид.       — Насчёт слухов… Они дошли даже до Салема, города, откуда я приехал. Поговаривают, что у вас здесь завелось много ведьм, неспроста же вам понадобились ещё одни руки! — с интересом и вниманием начал О’Коннел. — Может, поведаете, что да как у вас тут?       Шум и гам вокруг, запах алкоголя, вкусной еды очень сбивали с толку и мешали сконцентрироваться. На радость, Киллиану, официант принёс ему большую тарелку с самой аппетитной и ароматной ухой из красной рыбы, и он тотчас набросился на неё.       — Только хотел рассказать тебе об этом, сын мой! Ужасная приключилась беда с нашим маленьким, и так не процветающим городком. С недавних пор у нас начали пропадать дети! — За окном раздался оглушающий раскат грома, а О’Коннел от неожиданности подавился куском рыбы и вытаращился на преподобного. Хорошо денёк начался, хорошо. С «добрых» новостей. Проклятие, его не предупреждали, что всё будет настолько плохо. — Эти светлые ангелы! Они просто исчезали ночью из своих комнат, а потом возле Чёрного Леса находили детские косточки, сложенные крестом. Мы с Аидом, Джеймсом и всем приходом твёрдо уверены, что это — Тёмная Ведьма. Она съедает детей, а из каких-то остатков, кроме костей, делает подношения дьяволу. И местные жители не раз подтверждали, что видели сомнительную старую женщину, блуждающую по ночным улицам. — Киллиан с трудом сглотнул, перекрестился по привычке и побелел от ужаса.       Матерь Божья! Куда его занесло?! Да уж, поистине «райское» местечко. Он ожидал, как максимум, какого-то детского лепета и беготни за ведьмами, которые случайно сварили не тот отвар… Но ситуация приняло совсем другие обороты. Первое дело и сразу метко в яблочко — жестокие убийства с извращениями. Да Киллиан чертов везунчик! Ему резко расхотелось есть, и он кое-как подавил тошноту, подкатившую к горлу.       — А почему вы решили, что их съедают, а не просто срезают всё для каких-то целей? — спросил он первое, что пришло ему в голову, пытаясь сохранить ясность ума и мыслить холодно, как детектив.       — На маленьких детских костях были куски свежего мяса. Это заметил даже врач. И находили их буквально на следующее утро! — воскликнул Аид с какой-то излишней театральностью. О’Коннел представил эту ужасающую картину и поморщился, но продолжил есть. Какая мерзость!       — И почему именно подношения? — быстро проговорил он.       — Да потому что нормальному человеку незачем резать и есть детей! Исключительно для подношения Сатане, — Энтони явно напрягло скептическое отношение Киллиана ко всему, и он нахмурился.       — Как насчёт извращенного удовольствия? — резко парировал О’Коннел. — У нас в городе однажды тоже появился маньяк, который похищал молоденьких девушек и ел их. И это была далеко не чёрная магия. Это был просто на голову больной человек! Скорее зверь, — фыркнув, он поднял бровь и скрестил руки на груди. — Его сразу же казнили, как поймали. С чего вы вообще взяли, что это ведьма? Ведь не только она может быть людоедом…       — Как ты думаешь, сын мой, может ли сладко спящий ребёнок неожиданно исчезнуть из своей комнаты без колдовства? Обычный человек туда не проберётся! Да и если бы он хотел кого-то украсть, то сделал бы это с беспризорником, а не домашним дитём! — Энтони, очевидно, волновала эта ситуация не меньше, а в голове Киллиана мгновенно выстраивался весь пазл.       — Да! Вы говорите правильные вещи, — согласился он, вспомнив что где-то читал, чтобы конструктивно поспорить с человеком, нужно сначала дать ему понять, что ты на его стороне. — Вы пробовали смотреть в корень? То есть изучить семью, из которой пропал ребёнок. Отец, вы же сами сказали, что, скорее всего, это был бы беспризорник. Сколько примерно лет было детям? — неожиданно оживлённо поинтересовался Киллиан, доедая свой обед.       — Э-э-э, мы не изучали их семьи. Всем от девяти до четырнадцати… — угрюмо ответил Аид, чем привёл О’Коннела в замешательство. Если тринадцатилетние дети ещё могли сами сбежать, то что могло произойти с совсем крохами?       — Совсем малышей не трогали, что странно… И возможно, детям стало очень плохо дома, и они сбежали оттуда под покровом ночи. Следовательно, эта странная женщина подобрала бы их, внушила что-нибудь, дескать, с ней им будет хорошо, и увела с собой. А потом убила! У неё абсолютно точно проблемы с головой. И это не умаляет ужас злодеяния… Просто… вероятно, что это не ведьма, а обычный маньяк. Здесь нужен хороший констебль, а не инквизитор, — решительно заявил Киллиан и мгновенно пожалел, что так разошёлся с незнакомыми людьми.       Глаза преподобного наполнились негодованием, и он громко засопел, а Аид рассвирепел за секунды. Ещё бы! Кто-то посмел затронуть его «священный Грааль». У О’Коннела волосы на руках встали дыбом от осознания, что дело пахнет костром, и из-за глупого спора его могут казнить прямо здесь и сейчас.       — Что. Ты. Сказал?! — рявкнул Аид, испепеляя испугавшегося Киллиана. — Ты хочешь сказать, что инквизиция бесполезна, щенок? — У него душа в пятки ушла от такого напора…       — Нет. Вы всё не так поняли! Я сказал, что лучше к этому делу привлечь полицию. Так будет эффективнее, — его голос задрожал и притих от страха, и он вскинул руки в примирительном жесте. — Но я не отрицаю, что это может быть и правда ведьма… — стушевался О’Коннел. Идиот! Дурак! Дело дрянь! Сидел бы он и послушно молчал — не нарвался бы на неприятности.       — Тебя никто здесь не спрашивал! Если ты такой умный, то иди в лес и ищи доказательство того, что убила не ведьма. Туда давно никто не ходил, вот и проведаешь всё, как только ливни закончатся, и земля просохнет. И при этом только посмей мне что-нибудь не успеть сделать, — прошипел Аид ему в лицо, едва ли не схватив за грудки.       Додумывать, что бы сделал с ним инквизитор, О’Коннел не решился — слишком буйная у него фантазия. Он утешал себя тем, что его не отправили на костёр за такие высказывания, хотя он всего лишь высказал свои дедуктивные догадки. Однако кому Киллиан врал? Это ни черта не успокаивало: поведение начальника поразило до глубины души, словно пробрав холодными, когтистыми лапами, а в голове призраками пробегали мысли: «Он просто ненормальный».       — Или ты струсил?! — с вызовом процедил тот.       — Нет, — пытаясь набраться смелости и взять волю в кулак, твёрже заговорил Киллиан. — Я не струсил. Я приехал сюда выполнять свою работу строго по уставу, который я, поверьте, знаю очень хорошо. И если нужно, я прочешу лес вдоль и поперёк. И кто бы там ни был, хоть ведьма от дьявола, хоть безумец, я их найду, и всех покарает закон! — категорически и уверенно произнёс громкую речь он. Наверное, таким образом Аид проверял его на вшивость, продолжая сверлить ненавистным взглядом.       — Раз вы смогли найти общий язык, то завтра я познакомлю тебя, Киллиан, с милым пареньком Генри. Ему пятнадцать. Он живёт в приюте при церкви. Я думаю, Генри с удовольствием поможет тебе освоиться в городе, всё покажет, расскажет, — как ни в чём не бывало продолжил Престон, стуча пальцами по столу, а О’Коннел саркастически фыркнул от его первых слов.       Однако это хотя бы единственная хорошая новость! Несмотря на то, что между ними была колоссальная пропасть в возрасте — аж семь лет, — он очень надеялся, что сможет завести нового друга. Может, хоть он окажется нормальным в этом чёртовом городке?