Глава 2. Находка

·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:·

      О’Коннел был бы рад познакомиться с Генри хоть в ту же минуту, да вот дождь и буря разразились на весь день, заполоняя грязными, мутными реками. Похоже, Аид не простил то, что кто-то отважился поставить его теорию под сомнение и раскрыть рот, и решил отомстить, лишив Киллиана всяких поблажек и отправив его разбираться со всей документацией, знакомиться с правилами и делами прошлых лет. Там-то он и провозился до самого вечера. Перебирая нескончаемые бумажки, парень с разочарованием понял, что сладко ему здесь точно не будет.       На следующий день солнце наконец-то соизволило выглянуть на несколько часов, чему он невероятно обрадовался, но тучи с океана уже угрожающе надвигались на город и грозились испортить все планы, напоминая тем самым «солнцеликого» Аида. Поэтому, чтобы успеть до привычной темноты, О’Коннел с предвкушением поспешил на главную площадь возле церкви, где его уже ждали Преподобный Энтони и Генри.       На площади сновало непривычно огромное количество горожан. Видимо, все люди улучили удачный и солнечный момент и пришли на ярмарку распродавать свои товары. Однако даже снизошедшее на Киллиана солнце не улучшало общую мрачную и пугающую атмосферу в городе. Он почти подошёл к белой деревянной церкви, когда около её забора заметил Энтони и милого юношу. Лучезарная улыбка Генри заставила Киллиана улыбнуться в ответ и помахать рукой. Тот будто светился от радости и излучал совершенно другую энергетику, абсолютно не подходящую этому месту. Он стоял, засунув руки в карманы чёрного сюртука. О’Коннел заметил, как холодный ветер развевал каштановый вихрь на голове мальчика, а его карие глаза азартно горели идеей. Но сильнее всего взгляд его привлёк старый, заношенный и растянутый, но, по всей видимости, очень любимый шарф в серо-красную полоску.       — Здравствуй, рад тебя видеть! Знакомься, это Генри Хиггинс, твой новый проводник по городу, — Энтони улыбнулся, и возле его глаз появились морщины.       — Здравствуйте, Киллиан! Преподобный очень любезно попросил меня познакомить тебя с местными людьми, традициями и просто помочь освоиться, — Генри протянул руку О’Коннелу. Лучезарная улыбка этого мальчишки озаряла округу, словно второе солнце, и выбивалась из множества угрюмых лиц.       — Можно на «ты», я не настолько стар, чтобы ко мне обращались на «вы». Очень приятно познакомиться, Генри! — он усмехнулся и пожал ему руку, кивнув.       — Что ж, дети мои, я должен идти, скоро начнётся месса, а мне опаздывать нельзя, как понимаете, — с сожалением произнёс Энтони и поправил крест на груди.       — Да, конечно! Не смею вас задерживать, — после этих слов Преподобный откланялся, а Киллиан вместе с Генри направился прогулочным шагом на площадь. — Сейчас я зайду в штаб Инквизиции, а ты подожди, пожалуйста. Мне нужно получить указания Аида, моего наставника. Может, расскажешь, как ты познакомился с Преподобным Энтони?       — Ох, Энтони мне как отец! Когда мои родители погибли, мне было лет семь, и он первый из прихода кинулся мне на помощь, устроил в приют и следил за мной, чтобы я с плохими компаниями не связывался. Я ему очень благодарен! Он мне практически как отец, — без толики грусти говорил Генри. А то и понятно, поскольку его родители умерли очень давно.       — А что случилось с твоими родителями? — осторожно поинтересовался О’Коннел.       — Я толком и не знаю, но мне рассказывали, что их сгноили ведьмы. Наслали какую-то болезнь, сильный и кровавый кашель, а потом они мучительно скончались. Никто из лекарей не смог им помочь: все разводили руками, а священники только и могли, что читать молитвы, — опустил голову юноша и вздохнул. — Единственное, что от них осталось, — это шарф.       Боже, и здесь винят ведьм!       Киллиан мог предположить, что вместо таинственного и пугающего проклятия это был более приземлённый недуг — чахотка. В таких влажных и холодных местах, где появление солнца — праздник, он должен быть довольно распространённым заболеванием. Спасибо, что не чума.       — Мне очень жаль. У меня тоже, можно сказать, родителей нет, — мрачно улыбнулся О’Коннел. — Знаешь, старшего брата всегда любили больше, да и Лиам любил задирать меня, а я был сыном второго сорта. Всё детство ненавидел его. Но ничего, я с этим смирился и сбежал при первой возможности, несмотря на то, что этой возможностью стала семинария.       — Не повезло… Я всегда был в семье один… А ты же приехал спасать нас от ведьм?! Эти чудовищные существа который месяц держат в страхе весь город! Точнее, всего одна посланница от дьявола, похищающая детей! И мне тоже страшно оказаться в её лапах, — от зыбкой надежды в голосе Генри внутри Киллиана что-то дрогнуло. Похоже, для всех горожан он стал последним лучиком света во тьме и теперь точно не мог их подвести. — Даже дети из моего приюта пропадали.       Логично, что серийный убийца охотится за брошенными детьми. Беспризорники — первая и самая лёгкая добыча. Слабые, озлобленные и уязвлённые.       — Я постараюсь сделать всё, что в силах помощника инквизитора, чтобы она тебя не тронула. К тому же пятнадцатилетних она ещё не похищала. Скажи, каким образом дети исчезали? Я имею в виду прямо из приюта, к примеру, ночью, или же они уходили куда-то днём и не возвращались? Когда это случилось в последний раз? И, в принципе, давно начались исчезновения?       Они пересекли площадь и свернули на другую узкую улицу, когда Генри ответил:       — Нет! Всё это было ночью! А утром мальчиков и девочек не оказывалось в кроватях, но при этом окно было закрыто. Возможно, они уходили через чёрный ход… Их бросались искать, но в Чёрном лесу находили лишь страшные кости и обрывки их одежды. Так пропал мой лучший друг, Роланд, месяц назад. Его нашли мёртвым… Точнее, его останки. Но! Он никогда в жизни не думал о побеге! — Хиггинс вскинул руку и помахал указательным пальцем. — Да и вообще, несмотря на то, что за ребятами толком никто не следил, они не сбегали… Зачем, да и куда? А за последние полгода просто шквал какой-то! Ты понимаешь, они пропадают уже полгода? — он с отчаянием пронзительно заглянул в глаза Киллиана.       Ситуацию ухудшало то, что из зацепок были только рассказы жителей и наличие останков и трупов, а ещё ленивый инквизитор, любящий покомандовать вдобавок. Твою ж мать! Грёбаных полгода в городе убивают детей, а местная мэрия, инквизиция и полиция даже не пошевелились вызвать хоть каких-то детективов страны в этот жалкий городок! Вместо этого они посчитали лучшим вариантом пригласить зелёного семинариста, не сведущего ничего в уголовном праве. Что-то тут нечисто… О’Коннел тут же достал из кармана блокнот, который всегда носил с собой, карандаш и начал на ходу быстро записывать все слова Хиггинса.       — Как ты думаешь, что могло побудить ребёнка добровольно сбежать, если он никогда о таком не задумывался? Возможно, его кто-то на улице уговорил сладкими россказнями о лучшей жизни, как Питер Пэн в той народной сказке, — рассуждал Киллиан вслух.       — Не знаю, я в такое бы не поверил. Но Роланд младше меня на три года, и он был мечтателем! Так что, может быть, ему что-то внушили, — пожал плечами Генри.       — Следовательно, они были знакомы. Ночью он сбежал через чёрный ход, там его схватили, в мешок засунули и унесли в лес. Иначе как вообще человек мог пробраться в закрытую спальню? Ну не по щелчку же пальца! — справедливо заметил О’Коннел и иронично фыркнул. — В другом случае, ребёнок бы проснулся и закричал, даже если они были бы знакомы. Эффект неожиданности. И его, как минимум, услышали бы воспитатели!       — Выглядит, на удивление, логично, — задумчиво почесал подбородок Хиггинс. — Но если это ведьма, то она вполне могла и по щелчку в комнату попасть, рот заткнуть и утащить.       — Но пока это лишь версии… Я даже с родственниками погибших не общался. А что-нибудь насчёт других детей можешь сказать?       — Нет, про них ничего не знаю, — с сожалением вздохнул Генри.       — А странных, подозрительных людей, ошивающихся ночью у домов, где живут дети, или у твоего приюта, ты не видел?       — Лично не видел, но другие люди мне говорили, что замечали новую пожилую женщину в городе. Единственное, что знаю, она всегда ходит в чёрном плаще. — Киллиан внимательно записывал все показания. Уже который человек говорит одно и то же!       — Тогда нужно будет пройтись по всем семьям: расспросить их обо всём и улики собрать — вдруг что-то осталось. У других жителей узнать, может, они что-нибудь слышали или видели ночью, — разъяснил О’Коннел. Ох, боже, да здесь только допрос людей не на одну неделю! — А сделай одолжение, расспроси всех в своём приюте, насколько сможешь.       — Ты уверен, что осилишь? Их пятнадцать человек! — как гром среди ясного неба, внезапно сообщил Генри, а Киллиан прокашлялся от удивления.       — Так много?! Кошмар, примерно два-три ребёнка в месяц на городок в несколько тысяч человек! И никто не шевелился столько времени? Что за олухи здесь живут? Если ты мне поможешь, то осилю, — негодовал О’Коннел. — Вместо того, чтобы вызвать специалистов, Аид грозится меня отправить в «прекрасный» лес, чтобы найти какие-то доказательства существования ведьм, — не удержался он от саркастичного укола. — Идиот! — не постеснялся Киллиан выражений и плюнул в землю.       Мимо них проходили множество людей, настороженно вглядываясь в нового приезжего. В этом маленьком чёртовом городке все друг друга знали. До здания инквизиции оставалось совсем чуть-чуть. Да-да, мэр собственноручно выделил им отдельное здание!       — Ого! В этот лес?! О-о, он правда треклятый, клянусь Богом! Ты знал, что недавно по ту сторону от него сгорела деревня Грейленд? Полностью, дотла, одни угольки остались! Буквально два месяца назад, в марте, — взбудоражено жестикулировал руками Генри, наводя больше жути, и смотрел на О’Коннела горящим взглядом.       — Впервые слышу, о чем ты толкуешь! Почему? И все жители погибли? — не веря своим ушам, опешил и изумлённо спросил тот, а по коже пробежали мурашки. А в воображении уже всплывали чудовищные картины, как полыхают дома и кричащие люди разбегаются врассыпную, подальше от огненного монстра. — У вас не город, а какой-то магнит для неприятностей.       — Да! Все до одного, — без задней мысли отрывисто и с театральной трагичностью заявил Хиггинс, но вдруг опомнился и быстро поправил себя: — Ой, то есть кто-то да, наверное, спасся. Свечку не держал, но потом на пепелище только косточки находили. Представляешь, обугленные трупы под толстым слоем пепла? — Хиггинс спросил с нездоровым восхищением тем ужасом. Киллиана передёрнуло. — И самое страшное, поговаривают, оттуда в Чёрный лес сбежали ведьмы и поселились там, — нагнетал обстановку Генри. — Эх, я бы туда один не сунулся! Так что сочувствую тебе, — он вздохнул и «утешающе» хлопнул О’Коннела по плечу.       — Час от часу не легче. А почему деревня-то сгорела? Не в этой местности в середине марта леса горят, — справедливо заметил Киллиан, настороженно осматриваясь по сторонам.       — Поговаривают, там сжигали ведьм, целое семейство погубили. И буйный ветер разнёс костры, вспыхнули дома, и все сгорели, — Генри щёлкнул пальцами, и средь деревьев пронеслись едва уловимые завывания, подобные стенаниям обгорающих людей. От рассказа нового знакомого О’Коннел скривился. Какие же они ироды, эти инквизиторы! Из-за них погибли невинные люди! Но сильнее всего его ужасало, что он сам винтик в этой беспощадной машине по пожиранию чужих жизней. — У меня просто нет слов от бешенства! Ты прав. Когда их помощь действительно нужна, инквизиторы испаряются. А когда всё нормально, им вдруг в голову приходит идиотская идея: «А почему бы не сжечь деревню»? — возмутился Хиггинс, сжав кулаки от злости, и пнул камень.       — Вот же подонки… На самом деле, я не хотел становиться инквизитором, — сгорая от стыда и ненависти, тихо обронил Киллиан, когда перед ним, как по иронии судьбы, вырос огромный штаб Святой Инквизиции.       Поистине пугающее здание со стрельчатыми витражными окнами, массивными сводами, шпилями, резными лепнинами. Оно давило на мелкого человечка своим авторитетом, из раза в раз показывая, где его место и кто здесь хозяин. Солнце в этот момент попрощалось со всеми, видимо, тоже яростно не желая встречаться с инквизицией, и последние его лучи скрылись за чёрными тучами.       — Почему?! — удивился Генри и вскинул брови.       — Просто… — Киллиан тяжело сглотнул и посмотрел на окно-розу.— Не важно, забудь. Это сложная и тяжёлая история. Жди здесь, — отрезал О’Коннел и поднялся по ступенькам на крыльцо, а парень лишь пожал плечами.       Он уже был в обители Инквизиторов, и выглядела она внутри так же мрачно, как и снаружи. Скорее, как храм нечистых сил, нежели место, где борются с ними. Огромнейшие, высоченные потолки, веерные своды — разве что не хватало устрашающих горгулий, которые были на уличных оградах. Киллиан поражался, как мэрия разрешила этим нахлебникам и убийцам поселиться в самой восхитительной и невероятной постройке города. Чтоб их!       Он отыскал Его-Величество-Царства-Мёртвых Аида в кабинете, где тот потребовал, как всегда, принести ему чашечку чая. Пока Киллиан исполнял прихоть и мечтал подсыпать туда яд, наставник, как грязная свинья, сидел на кресле, закинув ноги на стол, и давал указания О’Коннелу. Аид оказался невыносимо упрямым и слово своё всегда держал. Он абсолютно не поменял своё решение отправить Киллиана в лес.       — Итак, прежде чем ты пойдёшь в Чёрный лес, я расскажу тебе, как отличить ведьму от обычной девушки. Тебе это пригодится, вдруг ты кого-то подозрительного заметишь, — начал инструктаж Аид, когда желающий застонать от этого бреда О’Коннел поставил на стол чашку чая. — Ведьмы обладают длинными и густыми волосами. Шикарная грива чаще всего рыжего или более тёмного оттенка, вплоть до чёрного, напоминающего вороново крыло. Все ведьмы обладают незначительным изъяном во внешности: разный цвет глаз, искривлённый сустав на пальце или иные особенности. Также у большинства из них есть родимое пятно или «дьявольская метка» на теле.       Киллиан мысленно отметил, что его мать, жгучую брюнетку с родимым пятном, точно посчитали бы ведьмой. Да как же священник мог жениться на «ведьме»? Вот незадача и оплошность!       — Будь осторожен, ведь эти чудовища привлекают внимание мужчин, которые словно лишаются воли в их присутствии. Они элегантны и пластичны, знают толк в украшениях, не позволяют себе одеваться дёшево. Ведьмы отличаются взглядом, который словно пронзает насквозь и видит всю подноготную каждого человека. Красота ведьм бросается в глаза и привлекает внимание, но многим она кажется пугающей и даже зловещей. Сложно отличить их возраст! Повадки ведьмы можно сравнить с кошачьими. Они настороженны, но в то же время уверены в себе. Если ведьма является энергетическим вампиром, то общение с ней оставляет после себя усталость и чувство, схожее со страхом жертвы. Вокруг настоящей ведьмы всегда пусто. Даже в людской толпе она словно находится в магическом круге, её никто не задевает и не пытается пройти наперерез. И напоследок, они очень связаны с природой, могут часами проводить время у рек, на опушках леса, — подытожил Аид, допил напиток и скинул ноги со стола.       На самом деле, у Киллиана появился простой спортивный интерес посчитать, сколько же девушек он найдёт под похожее описание. Да и звучало это так, будто Аид сам постоянно с ними якшается, раз знает такие странные подробности.       — Спасибо за лекцию. Ведьмы ведьмами, но лесных тварей по типу волков и медведей никто не отменял. Что насчёт защиты в лесу? У вас есть ружьё или револьвер? Вам же не хочется, чтобы вашего помощника в первый же день сожрал волк? — веско спросил О’Коннел, прищурившись, и опёрся на стол.       — Ах да… Ты хоть умеешь ружьём пользоваться? — скептически посмотрел на него Аид и поднял брови.       — Умею уж получше некоторых охотников, — фальшиво улыбнулся Киллиан в ответ.       — Тогда оно лежит в том шкафу. Доставай и иди, не мельтеши перед глазами! Патроны там же, — пренебрежительно бросил Аид и указал рукой на дальний высокий шкаф. Не хватило бы слов, чтобы описать, насколько Аид выбешивал О’Коннела, а не прошло еще нескольких дней совместной работы! Он уже на дух его не переносил!       — И смотри, не отстрели себе там что-нибудь, — издевательски бросил начальник.       Так Киллиан и поступил. Он как можно быстрее забрал ружьё и поспешил сбежать из давящего здания. На улице О’Коннела, как и обещал, ждал Генри.       — Слушай… Аид всё-таки отправил меня в лес… Ты мог бы пойти со мной? Потому что я ничего здесь не знаю, да и вдвоём безопаснее, — осторожно попросил Киллиан.       — Ну, пойдём! Я знаю короткий путь, буквально минут десять, и мы будем на краю леса! — Хиггинс махнул рукой в сторону, где уже показались первые сосны и ели. Киллиан, собравшись с духом, повесил ружьё на плечо и двинулся за ним. Правда, присутствие оружия и друга не особо его успокаивало.       Казалось, будто сама вселенная гневалась: угрюмые тучи сгущались, ветер со свистом и завыванием поднимал пыль с дорог, ветер с океана гнал холод. Тишину на маленьких улочках нарушали лишь карканье ворон, редкий лай собак и ещё более редкие прохожие.       — Кстати, забыл тебе сказать, у нас через неделю на главной площади будет праздник — День Города. Ровно сто тридцать лет с основания! Приглашаю тебя!       — Спасибо, я обязательно приду, если время позволит и жив буду, — усмехнулся О’Коннел, вызвав улыбку Хиггинса.       Совсем скоро последние фахверки остались позади, и Киллиан с Генри вышли на узкую извилистую тропинку, ведущую в Чёрный лес. Под ногами хрустела и шуршала прошлогодняя пожелтевшая, почти перегнившая листва, а на поляне, словно издевка от дьявола и предупреждение, росли пылающие кроваво-красные маки. Уже издалека лес не внушал доверия. Идеальное место для того, чтобы там поселилась стереотипная ведьма с бородавкой на носу, как в страшных сказках. А уж рассказы друга пугали О’Коннела втройне сильнее.       — Полгода назад, когда только появилась Тёмная Ведьма и случилось первое убийство, поругались пацаны в приюте и обвинили Роланда в трусости. Он, естественно, признавать этого не хотел. И главный задира Уолтер сказал ему, что если он хочет доказать свою храбрость, то должен пойти в этот лес и пробыть там некоторое время. И Роланд согласился. Мы все собрались на этой опушке и ждали его. Так он буквально через десять грёбаных минут вылетел как ошпаренный оттуда! — Генри так неожиданно подпрыгнул, что у Киллиана чуть сердце не замерло.       Стоило только войти в лес, как всё тут же поглотила тьма.       Ни единого луча солнца не пробивалось сквозь плотные еловые лапы. Треск веток под ногами и сводящая с ума тишина нагнетали постепенно усилившееся чувство не уютности. Кроме сосен и елей, тонкие стволы деревьев неестественно изгибались и покрывались мхом, а влажность настолько пропитала воздух, что, казалось, её скоро можно будет потрогать.       — И что же он там увидел? — поинтересовался О’Коннел и интуитивно положил руку на приклад.       — Мы и расспрашиваем Роланда, что случилось, а он заикается от испуга. Потом мы его успокоили, и он рассказал, что увидел отрубленную голову! — эмоционально воскликнул Хиггинс, и ветка под ногами громко треснула, спугнув ворон.       — Что?! Что за глупые сказки, Генри?! Неужто ты веришь? — нервно рассмеялся Киллиан, не поверив в это.       — Да правда! Я не вру! Отрубленная голова девочки была насажена на ветку, и по стволу дерева стекала кровь, и вся земля рядом была пропитана ею… — мальчик скривился от мерзости.       — Что за… чертовщина?! Кто? Как? Боже! — О’Коннел поморщился и резко прикрыл рот рукой, а по телу пробежала дрожь отвращения.       — Я сам сначала не поверил… Но когда взрослые действительно нашли голову, тогда-то стало не до шуток! Это было первое убийство Тёмной Ведьмы, — обречённо вздохнул Генри.       — Хватит мне страшилки рассказывать. Не нагнетай атмосферу! Мы сюда не гулять пришли и не Самайн праздновать, а собирать улики! — быстро оборвал Киллиан и перевёл тему. — Начнём с того, что нужно быть внимательным и замечать каждую мелочь, смотреть под ноги. Но это и так понятно. Ищи всё, что выглядит странным, по твоему мнению. Далеко от меня не отходи, будь в моём поле зрения. Только, — он тревожно положил руку на плечо Хиггинса. — Будь осторожен, и, если что, сразу кричи. Если начнутся неприятности, просто беги что есть духу, понял?       — Да, хорошо, — тот задумчиво кивнул, а Киллиан зарядил ружьё.       Они разделились и направились в разные стороны, сосредоточенно выискивая улики или следы. Однако парни всё равно не уходили далеко друг от друга, и О’Коннел иногда поглядывал на Генри, скрывшегося в кустах, и перекрикивался с ним.       Абсолютно ничего не указывало в этом лесу на какую-то магическую силу или логово убийцы. Зелёные деревья как деревья, не притоптанная свежая трава. Киллиан заскучавши брёл между ними, пока его внимание не привлекло карканье воронов.       — Что это? — он осмотрелся вокруг и увидел, как голодные чёрные вороны скакали возле большого раскидистого и почему-то засохшего дерева, дрались и пытались что-то вытащить из земли. — Что вы там нашли? — О’Коннел, естественно, из любопытства подошёл к маленькому вороньему пиру.       От шелеста листвы и громких шагов птицы мигом взлетели, открыв Киллиан вид на раскопанную ими землю. Что?! Нет! Этого быть не могло! Он тут же ринулся к этому месту, пытаясь доказать себе, что это правда.       — Да твою ж мать! — вскрикнул он от ужаса, продравшего внутренности, и отпрыгнул в сторону.       Кости.       Из земли торчали почти обглоданные животными или не только животными кости. Человеческие, чёрт их подери, кости!       — Да ладно?! Вот же я везунчик, в первый же день наткнуться на кости! — истерически усмехнулся О’Коннел, стараясь себя успокоить. Он тут же упал на колени, забыв про свои чистые штаны, и начал судорожно откапывать их оттуда. — Нет, тише! Здесь наверняка было кладбище, и животные просто растащили оттуда останки, — Киллиан достал одну перепачканную землёй берцовую кость. И она была меньше обычного.       Детская… Точно детская. И притом тело было разделано недавно, поскольку вороны склевывали свежее мясо с кости.       — Чёрт, да кому я вру?! Всё указывает на то, что никакие животные не закапывали сюда их! — Киллиан ошарашенно осматривал кость, держа её в руках. В земле он заметил ещё один светлый клочок. Настолько мерзко О’Коннел никогда не ощущал себя… Часть человека у него в руках… Живот резко свело, и тошнота застыла комом в горле и связала в узел желудок.       Но лес не любит гостей, и его глаза везде… Он ненавидит их… Он пожирает их…       — Здесь уже понадобится лопата…. Генри! Генри! Быстрее иди сюда! — во всю глотку заорал Киллиан, но ответа не последовало. Он лихорадочно вздохнул, поднялся на ноги и, прихватив улику, побежал искать друга.       Лес не хочет, чтобы кто-то вышел отсюда живым… Умри! Умри! Умри!       Сильный порыв ветра взвил старую листву в воздух. Незаметно и тихо, как ядовитые змеи, корни деревьев поползли из-под земли, кривясь и сплетаясь, извиваясь, точно умирающая женщина. Первобытный страх вновь обрушился на сердце до дрожи, до скатывающегося пота между лопаток. Дыхание отчего-то сбилось, а в ушах зашумела кровь. Киллиан не понимал, что происходит, но пространство словно начинало сжиматься вокруг него, медленно сдавливая в тисках, желая, как дикое животное, поглотить.       О’Коннел испуганно обернулся и, не увидев неожиданно выросшую корягу под ногами, запнулся. Кость и ружьё вылетели из рук и покатились вниз. А дальше всё было как в тумане. Внезапно перед ним появился глубокий овраг, и Киллиан с пронзительным криком кубарем полетел в него, сильно ударяясь о камни и поднимая пыль. Сюртук рвался только так и трещал по швам. Он истошно завыл от ослепляющей боли, когда его рука и ребро резко хрустнули. Пронзительная, невыносимая. О’Коннел никогда не испытывал настолько сильной боли. Кажется, он их сломал.       Удар! Последний, самый сокрушительный удар головой о камень на дне оврага.       Так вот она какая — смерть… В ушах зазвенело, и Киллиан на последних задворках сознания понял, что по его лицу течёт кровь. Перед глазами всё тут же потемнело, и он отключился, прощаясь с жизнью…

✠✠✠

      Эти полтора месяца для Мирабеллы были самыми адскими за всю жизнь. В ту ночь она, раненая, обессиленная и замёрзшая, думала, что не выберется из Чёрного леса и не доберётся до города. Она тоже умрёт. Но на её счастье, сквозь просветы в деревьях она увидела опушку и маленький деревянный домик. Бланш кое-как дошла до избушки, из окон которой лился тёплый свет. Ей открыла дверь худая, невысокая, седая старушка. Она абсолютно не внушала страха и опасности. Настоящая бабушка — святой одуванчик. Женщина представилась Агатой, захлопотала и приняла Мирабеллу, как родную.       Она не могла поверить, что ей кто-то отважился помочь. Да вот только она настолько устала, что не обратила внимания на странную обстановку в доме: множество бутыльков с разноцветными жидкостями, неведомые высушенные травы, привязанные к потолку, черепа животных. Но Бланш было всё равно.       Старушка мало что рассказывала о себе, а та и не расспрашивала. Однако она была не так глупа, чтобы не заподозрить что-то странное в поведении Агаты, и всей своей сущностью почувствовать присутствие чего-то потустороннего в этом месте. Агата целых две недели выхаживала бедняжку, а Мирабелла на протяжении всего времени пыталась скрыть магические силы. Но с каждым днём это выходило всё хуже, и магия сама вырывалась на свободу! Однажды, когда Бланш ласково и нежно оживляла засохший цветок на клумбе, её заметила Агата. В тот момент она подумала, что ей пришёл конец. Но каково же было удивление, когда старушка не испугалась, а наоборот поддержала её начинания.       — Но как… Почему вы не боитесь меня? — растерянно спросила Бланш, одёрнув руки от цветка, словно обжегшись.       — Деточка, я ведь тоже из ваших. Тоже ведьма, и отлично понимаю, как тяжело вам живётся в обществе. Я вижу, как легко даётся тебе это ремесло, однако ты многого не знаешь. Но я научу тебя, если ты захочешь, — хриплым и скрипучим голосом ответила Агата.       Бланш объяснила бабушке, что случилось с семьёй в ту роковую ночь, и две недели ведьма обучала её всем хитростям и премудростям чародейского дела. Мирабелла завороженно смотрела на то, как в её руках появлялся все более контролируемый маленький вихрь, цветы расцветали из-за потока чистой магии, а случайные порезы заживали, напоминая о способностях матери. Вскоре Агата отпустила Бланш в мир, дав ей немного денег на первое время и сказав, где находится домик, в котором она может поселиться.       Первое время Мирабелле было невероятно страшно показываться в Маунтин-Вилле, казалось, что на каждом углу за ней следят, к ней обязательно придут инквизиторы и убьют, как всю семью. Однако волей-неволей она стала обосновываться в этом маленьком городишке, привыкать к новой жизни и пытаться своими силами заработать денег. Сначала её часто замечали в городской аптеке, а потом и вовсе начали приходить люди за помощью как к травнице в её маленькую уютную избушку на окраине леса, граничащего с городом.       И сегодня, когда в жизни Бланш всё стало более или менее благополучно, а ночные кошмары стали сниться реже, она решила навестить свою спасительницу. Но добравшись до той самой опушки — а она отлично помнила, что именно в этом месте был дом Агаты — Мира ничего не обнаружила! В этом пугающем лесу происходила какая-то чертовщина! Дом как сквозь землю провалился!       Потрясённая и растерянная Бланш брела по лесу обратно к себе домой. Что это было? Ну не двухнедельное же помутнение рассудка! Не могло ей такое привидеться. Белла плотнее запахнула белый пушистый плащ и поёжилась. Неожиданно из собственных раздумий её выдернули дикие мужские вопли и крики.       — Что это?! — от испуга она на секунду замерла на месте, пытаясь сориентироваться и понять, откуда идёт звук. Буквально спустя мгновение Бланш сорвалась с места и понеслась к нему, подхватывая юбку.       Мирабелла подлетела к заросшему краю оврага и кое-как удержала равновесие, чтобы не упасть. Её взгляд лихорадочно блуждал, выискивая пострадавшего. И она заметила… мужчину, лежащего на дне в траве и истекающего кровью. Большего издалека не было видно. Мирабелла, не раздумывая, бросилась на помощь, точнее быстро, насколько могла, спустилась по осыпающемуся склону, балансируя руками, чтобы случайно не свалиться.       Вокруг было тихо и, главное, пусто. Подбежав к месту, где лежал мужчина, она наклонилась над ним и испуганно вскрикнула.       — Боже! Боже мой! — запричитала Мирабелла. Это был молодой парень.       Сейчас по очень красивому, почти ангельскому, с правильными чертами лицу струилась кровь: высокие скулы были сильно поцарапаны, ровный нос разбит. Чёрные волосы спутались, а чёлка прилипла к кровавому лбу. Бланш едва не задохнулась и кое-как сдержала крик, когда увидела сломанную кость, торчащую из разорванного рукава. Рядом она заметила грязное ружьё и решила, что, видимо, неудачливый охотник забрёл в лес и по случайности свалился в овраг. Поразительно, как он не сломал себе шею?!       — Бедный! Потерпи чуть-чуть, милый. Что же делать? Слава Богу, он дышит! Значит, живой, — неистовая паника охватила её, и сердце предательски застучало быстрее, руки задрожали. Мирабелла, перебарывая страх и отвращение, быстро расстегнула пуговицы сюртука и задрала рубашку, осматривая тело на наличие ещё каких-нибудь травм. На рёбрах был синяк, и некоторые из них явно выпирали. — Ещё и ребро сломал! Успокойся, — прошептала она сама себе, пытаясь взять себя в руки, когда послышался мучительный и тихий стон. — Я не дам тебе умереть, ты слишком молод для этого, — зажмурившись, она сосредоточилась, посылая всю магическую энергию, и приложила руки к телу мужчины и зашептала заклинание…       Темнота. Абсолютная темнота окружала Киллиана, и казалось, что никакого света в конце «туннеля» не будет. Такая нелепая смерть! Как вдруг сквозь неё послышался мелодичный, тихий женский голос. Словно ангел пел прощальную песню. Мрак неожиданно стал рассеиваться, голова налилась свинцом, загудела, зазвенела, тело сковало из-за дикой боли. О’Коннел, не осознавая, что происходит, с трудом приоткрыл глаза и не заметил, как застонал. Перед ним застыла вязкая пелена, сковывающая тело невидимыми путами, и через неё проглядывался силуэт девушки в белом одеянии. Киллиан слегка улыбнулся: так выглядит Рай? Только почему ему невыносимо больно, все мышцы и кости выкручивает в жуткой агонии, и хочется кричать. Почему нет умиротворения и спокойствия в душе?!       — Ты ангел? — почти не слышно прохрипел он. Киллиан совсем не понимал, что говорит, приподнял голову и глазам своим не поверил: под ладонью незнакомки что-то светилось, лилось, как волшебная вода.       — Живой! Скорее волшебница, но, если хочешь, можешь считать меня таковой, — вкрадчиво ответила она, улыбнулась и положила ладонь на руку О’Коннел. — Больно? — Он почувствовал странное тепло, разливающееся по всему телу, и приятное покалывание.       — Очень, — прохрипел Киллиан. Однако после мягких прикосновений боль начала медленно утихать. Он, как заворожённый, смотрел на девушку. Даже сквозь туман в сознании она казалась неземной красавицей. Белокурые волнистые волосы ниспадали на плечи, укрытые белым плащом; а зелёные глаза сверкали как изумруды. — Если в Раю все ангелы такие красивые, то мне уже здесь нравится. Будь моей проводницей, душечка, — тихо в бреду усмехнулся О’Коннел, и девушка провела рукой по его лицу, заживляя раны.       — Заигрываешь? Значит, скоро будешь здоров. Забудь про Рай, ты на Земле, милый…       Сознание плавно затухало, и буквально в следующую секунду О’Коннел снова отключился. Очнулся он уже от навязчивых и испуганных криков Генри, который тряс его.       — Киллиан, Киллиан! Что с тобой?! Ты живой?! С тобой всё в порядке?! Как ты здесь оказался? — тот нехотя открыл глаза, сощурился и приподнялся на локти, осматриваясь, и увидел перед собой расплывчатый силуэт друга. На удивление, у него ничего не болело, если не считать того, что тело затекло от неудобной позы. — У тебя кровь на рукаве! — Хиггинс резко схватил его за руку и опустил рукав сюртука, но ничего не обнаружил.       — Потише… Голова раскалывается! — прошипел О’Коннел, силясь подняться. Что это вообще было? Он отчётливо помнил девушку. Быть может, просто странное видение? Невероятно красивое видение… Померещится же! — Что случилось… Что случилось… Я, как идиот, запнулся об корягу, — сардонически рассмеялся Киллиан, хватаясь за поданную Генри руку и отряхиваясь от пыли и земли. — Со мной всё прекрасно! Только разве что одежду разорвал.       — Ты везучий, что ничего не сломал. Я очень испугался, когда твой крик услышал. Осторожнее в следующий раз, сам же говорил. А что это? — Хиггинс опасливо покосился на лежащую рядом кость.       — Точно! Я здесь нашёл человеческие кости под деревом! Видимо, это новая жертва… — О’Коннел всеми силами старался не показывать животный страх. Только не при Генри…       — Мать моя женщина! И что теперь делать? — изумленно воскликнул тот и потряс кость, как погремушку, перед Киллианом.       — А ну отдай! Это тебе не игрушка, — шикнул он и выхватил важную улику. — Видимо, звать Аида, всю его компанию и откапывать остатки, а затем отдать их врачам. А потом продолжать исполнять наш план. На сегодня нам лесных приключений хватит… Пора отсюда выбираться, — О’Коннел кивнул в сторону склона, потирая ушибленную руку.