1.5. Первая драка или снова в школу

— Вот это, — кончик деревянной указки очертил границы территории, окрашенной в красный. — территория Марлийской империи. Самой большой империи мира. Здесь, — указка переместилась в сторону… Танзании? Или Кении? Слишком трудно пытаться определить страну, когда границы не начерчены. — располагается ваш дом, гетто Либерио. Остров к востоку — Парадиз, остров дьяволов, — это точно Мадагаскар. Географию я в школе не любила, но преподавали нам её вплоть до самого выпускного. Поэтому главным страхом в первой половине одинадцатого класса для меня были не экзамены, а зачёт на знание стран. Это была беспощадная пытка. Я ещё во время первой попытки была готова согласиться на двойку, лишь бы не видеть больше эту карту, но меня упорно посылали на пересдачу, говоря, что без зачёта ничего хорошего мне в аттестат не поставят. Теперь же, благодаря успешному прохождению этого жестокого испытания, я могла скрасить скуку занимательной игрой «Угадай какая страна на карте». Учёба кандидатов делилась на две части: теоретическая и физическая подготовка. В первой половине дня преподавали теорию, которая состояла из самых основ географии, истории и грамоты, то есть все, что нужно знать солдату: с кем воевать, за что воевать и как письмо домой написать. При этом считалось, что мы, дети от пяти до семи лет, уже должны были уметь читать. Теоретические занятия продолжались с восьми до одиннадцати, с небольшими переменами между уроками и перерывом на завтрак. После наступало время физической подготовки, на котором нас гоняли два часа, а под конец могли поставить в небольшие спарринги в формате «двое дерутся, остальные смотрят». Делалось это чтобы «посмотреть на что мы способны», но думаю, понятно на что похожи спарринги ничего не умеющих детей. Зик говорил, что первые пару месяцев нас щадят, дальше добавят математику и основы военного строя, включающие в себя зазубривание устава, армейскую иерархию, культуру общения и прочие формальные вещи. Вкупе с увеличившейся физической нагрузкой домой мы будем возвращаться не раньше четырёх. Сейчас же проходил первый урок географии, на котором я с удивлением поняла, что карта этого мира — просто перевёрнутая карта моего, где Марлийская империя занимала Африку, почти всю Европу и ещё отщипнула большой кусок от Южной Америки, равный примерно половине Бразилии. Так как для меня карта была вверх ногами, приходилось постоянно наклонять голову, чтобы вернуть себе привычную точку зрения. И сейчас со скуки, подпирая левую щеку, я пыталась угадать какие страны входят в Средиземновосточный альянс. Я точно вижу Индию и Иран, кажется между ними находился Афганистан… — К концу года вы должны будете вызубрить эту карту так, чтобы смогли за секунду показать мне любую страну! — провозгласил учитель. — Теперь все свободны. После последней фразы я тут же расслабилась, вытянув руки вперёд и лбом прижавшись к столешнице. Чудесно, мало того, что мне теперь вставать надо в полседьмого, так ещё и карту наизусть заучивать. Хорошо хоть тут Марли большая, так что про зазубривание Африки и Европы можно забыть. Плохо, что есть остальная часть мира. Вот за что мне такое наказание? Я ведь только закончила школу, только освободилась из этой колонии, и вот опять! Так новая гораздо хуже, тут даже первоклашек не щадят. И, на удивление, в этот ад я полезла сама… После ночи, проведённой у Йегеров я спокойно вернулась домой, где меня ждала взволнованная Инга и перекошенная от недовольства морда Чарли. И если на наказания от второго я просто не обратила внимания, домашний арест меня скорее насмешил, чем хоть сколько-нибудь напугал, то вот игнорировать попытки примирения от Инги было трудно. Учитывая что мы жили в одной комнате и каждый вечер она обрабатывала мои ссадины, выслушивать её извинения, смешанные с пропагандой воинской жизни приходилось стабильно несколько раз в день. А когда вечно выслушиваешь одно и тоже, то начинаешь задумываться над услышанным. Вот я подумала и решила действовать как обычный выпускник от которого родители требуют получение корочки. Пойти у неё на поводу, проучиться годик-два, провалить какой-нибудь экзамен и благополучно вылететь из училища. А там найду себе какую-нибудь нормальную работу. Напрошусь к кому-нибудь помощником, попытаюсь пробиться в библиотекари, поуговариваю доктора Йегера взять меня на обучение медицине, не знаю. В конце концов ментально я не маленький ребёнок, так что думаю смогу как-нибудь выкрутиться. Плюсов в этой авантюре было немало. Во-первых, мои сожители наконец оставят меня в покое. Во-вторых, я смогу завести полезные знакомства. Это наверное самый важный бонус, который в теории должен в будущем уберечь меня от инцидентов подобных произошедшему в той подворотне. То, что я осталась жива, только потому, что за мной пришёл воин, и сказал, что я сестра другого воина, было ясно как день. Соответственно воины и их близкие имеют определённую долю неприкосновенности. Значит, если мне удастся может и не женить на себе, да, я рассматривала свадьбу по расчёту, но как минимум стать будущему воину близким другом, его статус вполне может меня выручить. Осталось лишь понять, кто из кучи детей самый сильный, и попытаться втереться в доверие. Всего-то… Ну и в третьих, если не удастся найти себе защитника, то нужно научиться самой себя защищать. В кадетском должны дать хотя бы минимальные навыки боя, и улучшить мою физическую подготовку. Я немного поговорила о структуре обучения воинов с Зиком, так и не раскрыв ему свои намерения не доучиваться, такой степени доверия он ещё не заслужил. Удовлетворившись услышанным, я весело объявила родственничкам, что наконец-то приняла их аргументы, и готова обучаться на кандидата. Вот только в первый же день вырисовался огромный минус, перекрывающий все плюсы и в целом перечёркивающий мой план. Если кратко, то поступив в кадетское ты буквально даришь свою жизнь Марлийской империи. По сути основное обучение в кадетском занимало три года. Если ты не вылетел за это время, то уже считался полностью подготовленным солдатом. С этого момента пути всего два: в полноценные кандидаты, а потом в воины, или в армию. Добровольно уйти, естественно, нельзя. Великодушная Марли уже потратила деньги на твоё обучение, так что будь добр, плати жизнью. Но самое удивительное: мне никто не сообщил, что даже вылетев посреди основного обучения, ты не становишься свободным. Да, ты не годен для армейской службы, но ресурсы на тебя уже потратили, поэтому даже таким безнадёжным людям родина находит хорошее применение. Вредные производства. Вылетевшие дети отправляются на не самые приятные заводы, чтобы к двадцати заработать всевозможные хронические заболевания, и к тридцати благополучно отойти в мир иной. Неплохой такой получается стимул на обучение. Исходя из имеющихся данных перспективы у меня были мягко говоря совсем не радужные. Либо солдат, либо воин. Как обычно, одно хуже другого. — Эй, ты в порядке? — из задумчивого полусонного состояния меня вырвал обеспокоенный мальчишеский голос, раздавшийся рядом. Голова медленно повернулась влево, и мне открылся вид на мальчика лет шести, наверное. Но разглядеть я его толком не успела, так как тут же зажмурилась от слепящего света из окна. — В целом да. — коротко ответила я, отворачиваясь обратно к столешнице, чтобы скрыться от лучей солнца. — Значит что-то не так? — мягко уточнил он. На удивление, я не восприняла это в штыки, как обычно восприняла бы бестактное приставание от маленького ребёнка. Он не хватал меня, не пытался поднять или потрясти, что мог бы сделать ребёнок его возраста, пытающийся привлечь внимание. Он никак не вторгался в моё личное пространство, лишь спрашивал о моем состоянии голосом полным беспокойства. От такой неожиданной заботы мне совсем не хотелось раздражаться и грубить, наоборот ещё даже не познакомившись со мной он уже завоевал пару очков симпатии. — Просто устала. — пробубнила куда-то в столешницу я. И это была чистая правда. Я слишком долго сидела дома занимаясь чем хочу, и от этого ранний подъём и один скучный урок ощущались как бесконечная пытка. — Тогда пойдём с нами в столовую. Завтрак поможет тебе взбодриться. — с явной улыбкой в голосе сказал мальчик. — Что ты с ней возишься? — с другой стороны от меня раздалось возмущённое восклицание, видимо обращённое к моему собеседнику. — Пошли уже. — Подожди, Порко, — мальчик наклонился ко мне, слегка дотрагиваясь до плеча. — Ты плохо себя чувствуешь? Понятно, просто поспать на столе мне не позволят. Я медленно села прямо, протирая глаза, и отворачиваясь от окна, чтобы солнце не слепило. Когда перед глазами перестали плясать разноцветные точки, мой взгляд наткнулся на недовольного блондина с выбритыми висками и вздёрнутым носом. Его я определила как «Порко». — Со мной всё в порядке, — сказала я, предприняв попытку посмотреть на вежливого мальчика, но так как он стоял со стороны окна, я тут же закрыла глаза руками, решив не мучить себя. — Ладно, наверное мне действительно стоит сходить посмотреть чем здесь кормят. Сказала я, вставая со стула. Из-за моей спины вышел очень похожий на Порко мальчик, разве что темноволосый, и немного постарше. Он дружелюбно улыбнулся, и направился за Порко в сторону выхода из класса. *** На обеде Зика, к сожалению, не было, так что я присела за один из свободных столиков, где меня нашёл этот вежливый мальчик, вместе с этим Порко, который явно являлся его родственником. — Здесь свободно? — спросил он, уже поставив свой поднос на стол. Я кивнула, внимательно следя за молчаливым препиранием двух братьев. Очевидно темноволосый мальчик хотел со мной как минимум познакомиться, а вот Порко такая перспектива не особо радовала, но брата он всё равно послушался, и с обречённым видом сел за мой столик. — Мы так и не познакомились, — сказал темноволосый, мешая кашу в тарелке. — Меня зовут Марсель Галлиард. А это мой младший брат — Порко. — Марлин, — я приветственно улыбнулась краешком губ, но улыбка быстро сошла, когда стало понятно, что они ждут фамилии. Вдох. — Адлер. Выдох. Следить за вытягивающимися в удивлении лицами мне не хотелось, так что я перевела взгляд на тарелку. Еда тут была уровня «школьная столовая МБОУ СОШ». После пары тычков ложкой в кашу стало очень интересно через какое время она упадёт, если перевернуть тарелку. Но так рискованно экспериментировать в первый же день я не решилась. — Блатная, значит, — фыркнул младший Галлиард, наконец нарушив затяжное молчание. — Порко! — воскликнул Марсель, одёргивая брата и тут же переводя на меня взгляд в беззвучной просьбе не реагировать на это. — Что? Вот увидишь, она первой пройдёт в кандидаты засчёт… Кто там тебе Инга? Мать? — Сестра, — поморщилась я. — И она мне не помогает. — Чем докажешь? — Порко слегка угрожающе наклонился в мою сторону, чуть не макнув руку в свою тарелку с кашей. — Не буду я ничего доказывать, не обязана, — ответила я, рефлекторно отклонившись назад от такого напора. — Для начала почитай что такое презумпция невиновности, детектив. — Презу… чего? — Порко непонимающе нахмурился, вернувшись в нормальное положение и вновь едва не погрузив локоть в свой завтрак. — Это ты должен доказать что мне кто-то помогает. — недовольно уточнила я, невозмутимо размазывая эту пародию на кашу по краям тарелки. — Порко, хватит, — сказал Марсель, осаждая брата, уже собравшегося мне ответить. — Извини, он иногда не думает, что говорит. — Всё в порядке, — справедливости ради у меня тоже часто язык работает раньше разума, так что злиться из-за подобного на ребёнка глупо. Вот только эта резкая враждебность без причины со стороны младшего Галлиарда мне совсем не нравится. Решив перевести тему, Марсель начал сравнивать поданный нам шедевр кулинарии с готовкой его матери. Так, за вежливыми «разговорами ни о чём» между нами двумя рядом с молчаливым Порко прошёл остаток завтрака. *** Видимо тошно от вида в кровь расцарапанного лица маленькой девочки стало только мне. Остальные, кажется, сохраняли спокойствие, наблюдая за этими боями без правил. — Ты в порядке? — шёпотом у самого уха спросил Марсель. Как-то так получилось, что он весь день оказывался рядом со мной, с чем я смирилась ещё на уроке письма. В конце концов его общество было мне вполне приятно, в отличие от общества его брата, который везде ходил за Марселем и очень старался вывести меня из себя. — Да…да, все нормально, — хотелось отвернуться. Но одновременно с тем взгляд отвести было просто невозможно. Девочку выносили с поля под руки, ей было трудно идти. Её соперница спокойно вернулась в стой, вытирая кровь с пальцев о свои шорты. Всё это настолько напоминало сцену из какого-нибудь жуткого фильма, что я на пару секунд потеряла восприятие реальности, впав в некий ступор, из которого меня вывело ощущение чьего-то взгляда. Я вздрогнула, столкнувшись глазами с инструктором. Он смотрел долго, хмуро, явно считывая все мои реакции на происходящее. Быстрая попытка придать себе самый спокойный вид, кажется, не увенчалась успехом. Наоборот, инструктор лишь сильнее нахмурился и перевёл взгляд на список учеников у него в руках. Очевидно, сейчас что-то будет. — Адлер, — кажется мне только что подписали смертный приговор. Руки пробила лёгкая дрожь, дыхание на секунду остановилось, по груди расползлось нервное возбуждение, полностью убирая какие-либо другие чувства. Инструктор снова посмотрел мне в глаза, и кивнул на площадку для боя. Я шла медленно, стараясь растянуть момент, остаться целой как можно дольше. Было очевидно: неважно, кого со мной поставят, побитой останусь именно я. В голове всплыла подворотня, отчего по спине снова прошла ощутимая дрожь, которая скорее всего была видна окружающим. Живот скрутило от одной мысли о том пинке, и на секунду показалось, что меня сейчас вырвет. На середине площадки я остановилась, впившись глазами в инструктора и прерывисто вздохнув в ожидании экзекуции. — Галлиард, — громко выкрикнул он, а мой облегчённый выдох, кажется, было слышно абсолютно всем кто стоял на тренировочном полигоне. Марсель также встрепенулся, обеспокоенное выражение лица, с которым он следил за мной последние пару минут, сменила совсем лёгкая улыбка. Но не успел он сделать шаг, как инструктор добавил: — Порко. Вот и всё, здоровья погибшим. Названный посмотрел на меня чуть усмехнувшись. Ну конечно, такой шанс проверить на что способна эта блатная Адлер! От возмущения и прилива адреналина я чуть не задохнулась, даже осмелившись слегка скривиться. Очень хотелось спросить у уважаемого инструктора, имя которого кажется начиналось на «М», какого… почему он ставит в спарринг детей с такой явной разницей в силе. Да меня же сейчас изобьют! Хотя, смею предположить, именно этого инструктор и добивался. Перед глазами вновь всплыло расцарапанное лицо той девочки, что минуту назад уносили на руках. Неужели им доставляет удовольствие смотреть на детские бои без правил? Порко вальяжно вышел в центр площадки, остановившись напротив меня, и сжал кулаки, приняв некое подобие боевой стойки. Я же, абсолютно не зная, куда деть руки, сделала нечто похожее, чтобы не выглядеть совсем глупо. Хотя куда уж хуже. Галлиард полетел вперёд сразу же, стоило только инструктору дать сигнал к началу. Никогда не участвовала в уличных драках, но вспоминая все просмотренные фильмы, могу предположить, что ведут себя там примерно так. Я такого налёта ожидала, и сразу решив принять оборонительную позицию, уклонилась, отойдя немного назад. Последний раз я дралась лет в семь. Это была обычная детская драка с братом за пульт от телевизора. Даже тогда я не могла позволить себе сильно его ударить. А сейчас, когда я провела почти десять лет без какого-либо участия в насилии, ударить кого-то, а тем более знакомого было совсем немыслимо. Поэтому я решила уклоняться как можно дольше, понадеявшись, что Порко просто устанет. Но вот уже пятая попытка ударить, а он только больше злится. Очередной раз я ушла в бок, чувствуя себя словно один из этих мужиков с тряпкой на корриде. Только вот меня, видимо, бык всё-таки ударит. Подставиться что ли? Может врежет мне один раз, да успокоится. Вот только подставляться не потребовалось, Порко оказался гораздо проворнее, чем я думала. Стоило на секунду потерять концентрацию, как мне в лицо тут же прилетел кулак. Удар был настолько сильный, что голова мотнулась в бок, тело, не удержавшись, последовало за ней, и я упала на землю, прямо на недавно заживший левый бок, немного смягчив падение своими коленями. Я рефлекторно сжалась, в ожидании следующего удара, сразу решив что теперь, раз я на земле, меня точно отпинают, но ничего не произошло. Подняв глаза, столкнулась взглядом с Порко, который тут же отвернулся в сторону подувшего в свисток инструктора. Болела челюсть, болели зубы, болел бок, болели колени и, кажется, я немного прикусила язык. Во рту образовался характерный привкус ржавчины, и я наклонилась, сплёвывая кровь, вперемешку со слюной. А потом вместе с этой смесью на земле оказался целый зуб. Мои глаза удивлённо расширились, в то время как язык нащупал образовавшуюся дыру в ровных рядах молочных зубов. Стоило мне попытаться поднять голову, как в глазах образовались разноцветные точки, медленно застилающие обзор. Голова стала необычайно лёгкой, неконтролируемо закружилась, и, кажется, я упала. *** Очнулась я уже в медпункте. В первую минуту после пробуждения голова продолжала кружиться и немного болеть, но после состояние выровнялось и я даже смогла нормально сесть и оглядеться. На койке по соседству лежала та самая девочка с расцарапанным лицом, которое теперь было залито зелёнкой и заклеено парой пластырей. Медсестра, единственная на всю кадетку, суетилась вокруг этой девочки, лишь краем глаза отметив, что я пришла в сознание, и попросив подождать. Она бегала туда сюда ещё минут десять, после чего поставила возле меня стакан с тёмной дымящейся жидкостью, напоминающей чай, и заметив мой непонимающий взгляд сказала: — Ты ела сегодня на завтраке? — я неуверенно покачала головой. — Очевидно, это был голодный обморок. Будет тебе уроком. Нельзя ничего не есть полдня, а потом идти и два часа заниматься физическими нагрузками. — Но я завтракала дома, — как-то слабо попыталась оправдаться я. — Это было давно! — воскликнула она, впихнув мне стакан в руки. — На, это чай с сахаром. К сожалению, еды у меня нет, не положено, но так хоть до дома дотянешь. Я глотнула, поморщившись. Действительно сладкий, даже слишком. Сколько там ложек вообще? — Допьёшь и иди. Колени я уже обработала. И правда выглядывающие из-под шорт колени теперь были выкрашены в зелёный цвет и покрыты твёрдой корочкой. Я залпом осушила тёплый напиток, стараясь не думать о том как не люблю чай с сахаром, слезла с койки, опять поймав порцию цветных точек перед глазами, громко попрощалась, и вышла из кабинета, не дожидаясь ответа. *** — Меня караулишь? — Марселя я заметила сразу, стоило выйти за ворота участка учебного корпуса. Встретить его здесь не было большой неожиданностью, занятия закончились только двадцать минут назад, и, хоть мы общались всего день, я прекрасно понимала что не в его характере просто уйти домой, даже не попытавшись извиниться за своего несносного брата. — Эм… Да. Хотел спросить, как ты? — слегка неловко начал он. — Когда ты начала плеваться кровью, а потом упала в обморок было немного… — Жутко, понимаю. Я в порядке, спасибо, что спросил. — я дружелюбно улыбнулась. От этой заботы, даже если она вызвана его невероятным чувством ответственности за младшего, было даже приятно. Совсем немного. — А его зачем здесь держишь? — рядом, сложив руки на груди, стоял и пристально осматривал меня Порко. — Он тоже волновался. — сказал Марсель, похлопав брата по плечу, видимо давая тому понять что нужно что-нибудь сказать. — Я хотел узнать, насколько сильный у меня удар. — дёрнул плечом Порко. Он выпрямился, стараясь выглядеть гордым и независимым, что выглядело комичным учитывая его возраст, но окончательно меня развеселил проблеск смущения, мелькнувший на его лице. И как я могу на него злиться? Он же всего лишь ребёнок. — Ну, челюсть ты мне не вывихнул, просто зуб выбил. Есть куда расти. — я улыбнулась ещё шире, и начала медленно идти вперёд по дороге, на ходу оборачиваясь в сторону мальчиков. Учитывая всё произошедшее, я должна была чувствовать себя очень плохо. Первый день учёбы, а я уже получила по лицу, познала всю мерзость здешней еды, узнала, что опять придётся заучивать карту, и упала в обморок. Но я ощущала лишь лёгкость, и иррациональную радость, затмевающую даже остаточную боль в десне. — Мой дом через пару кварталов вниз по улице. А вы где живёте?