8. Когда вся жизнь перевернулась

      Спустя луну Снежнозвёзд пошёл на поправку. Постепенно, при помощи целительницы расходил лапу. Пришла пора возвращаться на Скалу. Когда они неловко прощались на пороге целительской палатки, Снежнозвёзд кинул на Черешенку взгляд, полный тоски, а Черешенка подбежала к нему и прошептала горячо: «Я буду спать на твоей подстилке!». Они зарылись в шерсть друг друга, нежно потёрлись носами, и Снежнозвёзд вышел, словно ничего и не было.       Черешенка села у пустой подстилки, пропитанной его запахом. Ей вспомнилось, как она помогала ему вставать, а он опирался на её спину и медленно-медленно ковылял на трёх лапах вместе с ней до выхода из лагеря, потом обратно. Они смеялись, шатались влево-вправо, словно их сдувало ветром, и шептались о своём.       Снежнозвёзд, направляясь к Скале, в это время незаметно бросил взгляд на палатку целительницы, мечтая развернуться, вбежать к ней и сказать, что никуда не уйдёт. Ему вспомнились её улыбка и звонкий нежный смех. Как они сидели вечерами и говорили обо всём. И пока она что-нибудь увлечённо рассказывала, он просто утопал в её зелёных глазах…       Теперь им обоим предстояло спать порознь в каменных холодных пещерах. Всё, как раньше… Снежнозвёзд нервно дёрнул усами: «как раньше» уже точно никогда не будет, и после вынужденной разлуки с любимой он тем более не намерен мириться с прежним порядком! Но пришлось быстро осадить себя. Ведь, «чем дольше ожидание, тем слаще победа» — так говорил Звёздный Вихрь, когда у Снежнозвёзда чесались когти что-нибудь сказать или сделать не по времени.       Котята Гальки подросли в самое неблагополучное время — в сезон Голых Деревьев. Их церемония посвящения пришлась на морозное серое утро, обжигающее ледяным ветром. Часть соплеменников на церемонии отсутствовала, поскольку в племени свирепствовал Зелёный кашель, но даже в такой, казалось бы, ужасный день, когда лучше не высовывать носа из палатки, Галька, вылизав малышей до блеска, гордой орлицей сидела на поляне. Три клубочка у её лап нетерпеливо тянули шеи к Скале и хлопали глазками.       Снежнозвёзд, сквозь подлые порывы ветра объявил для племени двух новых оруженосцев и одну помощницу целительницы, а племя, несмотря на общее изнеможение, бодро выкрикивало имена: «Вихрелап! Листолапка! Косишка!». Черешенка впервые не разделила общей радости. После выкрикивания имён она не сдержала тяжёлого вздоха. И не потому что имела что-то против Косишки, засеменившей к ней, чтобы по традиции соприкоснуться носами, а потому что смертельно устала.       «Рано или поздно это должно было случиться, у меня должен появится ученик, — лениво размышляла она, «отгородившись» от радостных возгласов на оживлённо поляне. — Обучу её, и мне будет гораздо легче справляться в эти сложные времена… Но почему я так завидую Гальке? Она такая довольная. Все уши прожужжала, как ждёт церемонию посвящения, потому что тогда её котята станут полезными племени. На самом деле, и ежу понятно, что ей нетерпится вылезти из детской!».       После церемонии Снежнозвёзд отвёл Черешенку в сторону.       — Вы ведь пойдёте к Лунному Камню, — между делом тихо поинтересовался он, после поздравлений. — Я могу сходить с вами, чтобы вы чувствовали себя в безопасности.       Но Черешенка только покачала головой.       — Не стоит, радость моя, — прошептала она. — Мы справимся.       — Ты не рада? Тебя что-то тревожит?       Черешенка ответила не сразу.       — Да, просто… Теперь у меня ответственности прибавится, а ещё мы больше не сможем уединяться в моей палатке.       — Тогда заходи в мою, ха-ха! — Снежнозвёзд ласково боднул кошку в плечо, но со стороны это смотрелось по-дружески, так что волноваться было не о чем. — Скоро я отменю эти ограничения, разделяющие нас. Теперь у тебя есть ученица. Это случилось даже раньше, чем я предполагал.       — Это меня тоже тревожит…       — Почему?       — Я не готова привлекать внимание к нашей… ситуации. По крайней мере, сейчас.       — Хорошо, — понимающе кивнул Снежнозвёзд. — Я готов ждать, сколько угодно. Только скажи…       Тут предводителя окликнули, и он, подмигнув на прощание, поспешил к воинам, которые просили его внимания. Черешенка быстро спрятала тоску за мыслями о больных. Отряхнулась, поднялась с места и пошла знакомиться со своей ученицей…

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

Я боялся казаться напуганным.

Я боялся казаться зажатым.

Я боялся, что никогда не стану тем,

Кем мог быть когда-то

      — Так-так, кто же тут у нас?       К трём пленникам, оказавшимся в кругу многочисленной кошачьей банды, вальяжно вышел её гордый вожак. Кирпич оказался крепким черно-белым котом небольшого роста с янтарными глазами, горящими хищным огнём. Его сильные, натренированные в боях лапы излучали власть: всего лишь несколько точных движений, и он мог с лёгкостью свалить любого противника, а потом наступить ему на горло.       Кирпич неторопливо приблизился к пленникам, осмотрел каждого и приказал своим котам отступить от чужаков. Дикси дрожала в неуверенной боевой стойке, глядя на его покрытую шрамами морду. Лиф с отвращением косилась то на него, то на Снежнозвёзда, поскольку только последнему было выгодно такое положение дел. В подтверждение, лесной кот посмотрел на главаря шайки безо всякого страха, но в напряженном ожидании.       — Снежногрив, — Кирпич расплылся в притворной улыбке. — Какими судьбами в наших краях?       Ему было без слов понятно, что воин вернулся за долгом.       — Мне нужна твоя помощь. Моё племя лишилось целителя.       — И что же мне сделать? Мои ребята могут подарить вам только вечный покой, и болеть не придётся!       Шайка противно рассмеялась после слов вожака. Многие коты одарили пленников предвкушающими оскалами. Но Снежнозвёзд проигнорировал смешки:       — Мне нужен целитель, — и стойко выдержал испытующий взгляд Кирпича.       Вожак шайки одним хвостом поманил проследовать за ним на разговор с глазу на глаз в импровизированное местечко для заключения сделок. Местечко это (бродяги так и называли его — местечком) расположенное в углублении брошенного строения, было не самое приятное по своему виду — тёмное и сырое. И запашок там стоял отвратительный: если Кирпича не устраивали условия сделки, он лишал жизни своего собеседника, труп которого мог показательно лежать в этом местечке какое-то время.       — Я искренне считал, что ты воспользуется шансом обратиться ко мне по другому поводу. Бойню устроить, например. А ты пришёл туда, где марают стены кровью, и надеешься найти здесь… Кого-кого? — заговорил Кирпич, когда они пришли в местечко и сели друг напротив друга. — Неужели не помогли ваши благородные соседи?       — Я обращался к ним на Совете, потому что знаний моих котов о целительстве недостаточно. Они обещали помочь. Я просил, чтобы их целители иногда приходили к нам, и на первых порах всё так и было, но потом племена стали хуже и хуже к этому относиться.       — А чего ты хотел? Я бы тоже не допустил, чтобы моего кота, который владеет уникальными знаниями, делили на два лагеря! И это не они должны бегать к вам, а вы к ним.       Снежнозвезд горько усмехнулся и опустил взгляд.       — Так тоже было. Но появление моих воинов на их территории вызывает лишь больше подозрений и напряжения. В общем, все попытки заменить целителя ведут только к войне.       Кирпич вздохнул, показывая своим видом, как его утомил этот разговор.       — Нда… — он склонил голову набок и прищурил умные глаза. — Судя по всему, ты совсем отчаялся. Сидишь тут, сгорбившись, как побитая собака, и выдаёшь главарю убийц слабости своего племени. Изливаешь душу среди смрада помоек. Да ещё так искренне и невинно, словно мы закадычные друзья.       — Когда-то ведь так и было, Вранолап?       Кирпич выпрямился столбом и угрожающе дёрнул усами.       — Если ты решил разворошить мои старые чувства, то у тебя ничего не получится. Вранолап мёртв! Видишь этот след? — он выше поднял голову, демонстрируя след от когтей на горле.       — Этот шрам так и не затянулся?       — Хах, и не надо! Он напоминает мне о том, как я прошел путь от задохлика до лидера головорезов! А ещё напоминает, как моё племя не защитило меня от моего же соплеменника, который хотел меня убить и сломал мне жизнь! — Кирпич прижал уши и, дрожа от ненависти, почти прорычал последние слова. — Ты ведь не хуже меня помнишь, что он сделал?       — Я помню, — нервно закивал Снежнозвёзд, не желая возвращаться к этой теме.       — Хвала предкам, этот подлец сдох! — Кирпич понизил голос, принявшись любоваться своими острыми когтями, а Снежнозвёзд едва заметно улыбнулся, услышав от него старое доброе «Хвала предкам».       — Жаль, он подох не от моих лап, а от какой-то болезни! Хах! Слишком просто! — продолжил вожак банды. — Я признателен тебе до конца жизни за то, что ты мне поверил, когда остальные твердили, что я с дуба рухнул, раз обвиняю этого УВАЖАЕМОГО крысоеда в покушении на свою жизнь! И признателен за то, что помог сбежать, а потом навещал меня здесь, будучи глашатаем. Но я не делаю исключений.       — Исключений? О чём ты? — по спине Снежнозвёзда прошёл неприятный холодок.       — Видишь ли, у меня политика такая: если не могу выполнить свою часть сделки или вернуть должок, а я без понятия, где тебе искать целителя, то… Я избавляюсь от того, кто обратился ко мне. Всё просто.       — Меня предупреждали, что всё может закончиться именно так…       — Да, прости, — впрочем, раскаяния в голосе Кирпича не было. Он медленно превращался из бывшего соплеменника в хищника, наступающего на добычу. — Зачем я это делаю? Чтобы меня слушались, следили за своими погаными языками и не связывались со мной лишний раз! Иначе… Сам понимаешь. Для тебя это, наверно, несправедливо и жестоко. Но, хах! Я уже напомнил тебе справедливость твоего племени ко мне!       Снежнозвёзд горько усмехнулся.       — Я теперь и сам стал убийцей, так что мне сложно тебя осуждать… Убил целительницу. А теперь не могу найти ей замену.       — О-о, — Кирпич остался приятно удивлён. — А вот это уже интересно. Даже можно чуть оттянуть твою смерть.       Но Снежнозвёзд был не готов вспоминать — он итак слишком разоткровенничался. Поэтому в ответ на любопытство лишь покачал головой и сказал:       — Лучше просто убей меня.       Он зажмурился, приготовившись к смерти от лап бывшего друга и соплеменника. И только Кирпич занёс над ним лапу, как тут же остановился. Ему было сложно признать, что убийство старого друга даётся тяжело. Пожалуй, это был единственный раз, когда что-то внутри него надломилось. Поэтому Кирпич принялся лихорадочно рыться в памяти, чтобы найти хоть какую-то причину своего промедления. И кое-что всплыло в его памяти.       — Погоди-ка, была такая кошка… Шторм.       — Да, мы с ней встречались во снах, — подхватил Снежнозвёзд с явным облегчением.       — Тем меньше объяснять. Чудаковатая, но видела дальше остальных. Из всего этого сброда только я придавал значение её словам. И вот, как-то при жизни она сказала мне, что «ветвь черешни надломится, а за ней придёт листва, стоит лишь дождаться снега». Сначала я думал, что это бред, ведь не может листва расти в сезон Голых Деревьев. А теперь всё сходится. Снег, догадываюсь — это ты.       — А ветвь черешни — это Черешенка… — в горле Снежнозвёзда предательски застрял ком. Он старался лишний раз не упоминать о ней, поскольку его начинало трясти.       — А, это та, которая вечно бегала за Полыневой?       — ЗАМОЛЧИ! — вскочив с места, взревел Снежнозвёзд неожиданно громко и замолк, отводя взгляд в сторону. Ему потребовалось время, чтобы отдышаться и не удариться в воспоминания.       Кирпич с любопытством поднял брови, но не стал задавать лишних вопросов. Он терпеливо дождался, пока его другу вернётся вменяемость, и продолжил рассуждать:       — И кто же тогда листва?       — В моём племени нет того, у кого бы имя было связано с листвой.       — Зато я, кажется, догадался. Эх, Снежногрив, теряешь хватку. Ах, извини — Снежнозвё-озд!       — И кто же это?       — А ты сам её сюда привёл. Тем лучше!       Когда они вернулись к Дикси и Лиф, Кирпич указал на последнюю и торжественно при ней сказал:       — Вот она — твоя новая целительница! Забирай, радуйся и проваливай! Она как раз мертвецов видит, всякую траву в свою берлогу таскает. Конечно, сейчас с неё толку, как с дохлого воробья, но, думаю, вы её воспитаете!       — К-какая целительница… — пролепетала Лиф и мигом ощетинилась. — Какая ещё целительница?!       — Я на птичьем разговариваю или что? — раздражённо прошипел Кирпич. — Пойдёшь с этим доходягой в лес в его племя и будешь совать в рот его соплеменникам траву!       — Я и с места не сдвинусь, если ты не понял!       — Ещё как сдвинешься: твоя подружка останется со мной!       Дикси и правда оказалась против воли рядом с Кирпичём, настолько близко, что он мог опалить её щёку своим дыханием и заглянуть в большие от страха глаза. Когда её успели к нему привести, никто не знает. Коты Кирпича двигались быстро и бесшумно, словно тени.       — Нет-нет! Только не Дикси! — Лиф чувствовала, как её сердце разрывается на части. — Вы не можете просто так распоряжаться чужими жизнями! Вам это с лап не сойдёт, помойные псы!       — Закончила? — Кирпич поднёс острый коготь к шее Дикси. Та сглотнула и зажмурилась, как испуганная мышка. — Ещё одно слово…       — Я буду драться за неё и умру, если придётся! — перебила светло-рыжая кошка, широко расставила лапы и злобно дёрнула хвостом. Её ослепила ярость, смешанная с болью. — Я никуда ни с кем не пойду!       — Лиф… Прошу, исполни их волю, — тихие слова подруги отрезвили её. Она вытянулась и непонимающе моргнула.       — Что?! Что ты несёшь, мышеголовая?! Я не оставлю тебя с ними!       — Со мной всё будет хорошо. Обещаю.       — Нет, Дикси…! Ты моя семья, а что для меня этот твой Снежнозвёзд?! Эгоист и мерзавец! Они все тут в сговоре!       — Прошу… не злись. Помоги моему другу. Я желаю этого больше всего на свете, — Дикси тепло, почти любовно задержала взгляд на сгорбленном белоснежном коте, который посмотрел на неё в ответ с надеждой, тревогой и благодарностью.       Но в это время голос Лиф надрывался в истерике, усилившуюся, когда её хрупкую трёхцветную подругу принялись уводить прочь.       — ДИКСИ! НЕТ! — она побежала за удаляющейся кошачьей толпой и прыгнула прямо на них в отчаянии, но её отбросили в сторону. Она попыталась пробиться к подруге ещё и ещё раз, но каждый раз терпела неудачу и даже получила несколько новых багровых отметин на морде и лапах.       Затем её взгляд упал на Снежнозвёзда.       — Ах ты сволочь! Я убью тебя!       Она набросилась на кота, которого возненавидела до смерти за эти жалкие минуты. Он даже не сопротивлялся, когда его повалили на пыльный асфальт, а в его тусклых почти бесцветных глазах не было ни намёка на страх. В них отражалась только бесконечная усталость.       — Ты не первая, кто за сегодня хотел меня убить.       Лиф опешила и слезла с обмякшего кота, сморщив нос от презрения.       — Нет, смерть ещё нужно заслужить, а ты её недостоин! Об тебя замарать лапы — также бессмысленно, как раздавить жука! А вот добраться до Кирпича… — Лиф даже облизнулась на этих словах от нетерпения. — Это другое дело! Я не пойду ни в какое племя, чтоб пахать ради кучки неизвестных мне котов! Мне равнодушна красота вашего леса и ваши правила!       И она побежала прочь, пока Снежнозвёзд лениво поднимался и отряхивался. За ней гнаться он не стал: спорить с ней не было никакого желания и сил. Ему стоило догадаться, что ничего хорошего из этой затеи не получится, да и что взять с бродячей кошки, которая, по сути, ничего не умеет? Да, Шторм получила какое-то пророчество, но пророчества туманны и размыты. Это может быть кто угодно и никто одновременно. Поэтому Снежнозвёзд зашагал прочь в лес, опозоренный перед целой бандой безбашенных котов; мысленно уже потерявший остатки авторитета среди своих воинов. Никто в племени не знает о том, кого и зачем он убил, но все будто бы без слов итак понимали, что в текущем положении дел виноват именно он…       Лиф бежала без оглядки, опасаясь преследования, но позади неё никого не оказалось. Она остановилась, чтобы отдышаться и с ликованием подумала о том, какой же этот дикарь слабак, раз не смог угнаться за ней! Его силуэт медленно удалялся прочь.       — Вали в свои заросли, потасканный пёс! — орала Лиф в пустоту без тени жалости. — Пусть свои же тебя в канаву свалят!       Теперь ей осталось придумать, как подобраться к Дикси и перегрызть Кирпичу глотку, ведь, по её мнению, этому крысоеду давно пора оставить своё место вожака! Она была готова выслеживать его лунами и драться хоть со всеми его котами сразу! Но стоило ей окунуться в свои боевые фантазии, как на её пути снова вырос призрак старого кота.       — Чарли! — подпрыгнула Лиф от страха и замерла на месте.       — Мне кажется, девочка моя, тебе в другую сторону, — тепло сказал Чарли — помолодевший и похорошевший после смерти. Он сидел на траве, обвив хвостом свои лапы, и улыбался снисходительно, словно знал и видел всё на свете.       — Нет, я иду в правильном направлении!       Старик покачал головой и устало вздохнул.       — Почему ты уверена, что твоё предназначение — это месть?       — Потому что у них моя подруга, вот почему!       — Она у них добровольно, — Чарли сказал, как отрезал.       — То есть, как — добровольно?       — Она давно тайком встречается с Кирпичом, так что её похищение было разыграно.       — Ты врёшь! — закричала Лиф. — Маленькая трусливая Дикси с этим коренастым жестоким громилой?!       — Не такая уж она и трусливая. Вспомнить, через какие приключения она прошла бок о бок со Снежнозвёздом.       — Так вот, почему она отговаривала меня мстить за твою смерть… Вот, почему вся улица скоро узнала, что я тебя видела в лесу… Она всё это время была с НИМ! С нашим главным врагом! Вела двойную игру! — Лиф от злости царапнула песок под лапами.       — Кирпич, кстати, тоже когда-то был племенным котом, — зачем-то добавил Чарли.       — М-м, понятно, значит, отбитые дикари — это её любимый типаж! Почему, почему она мне ничего не сказала?! Даже не намекнула ни разу?!       — Она тебя боится, потому что знает: ты сразу к нему пойдёшь.       — Да! — Лиф гордо вскинула голову. — Только понять не могу: почему ты мне всё это рассказываешь?       — Чтобы ты перестала думать о свалке, о Кирпиче. Дикси выбрала свой путь, не вини её за это, а свой собственный тебе неведом. Ты не знаешь, кто ты и для чего. Не знаешь, почему ты создала Семью, почему тебя тянет изучать травы. А ведь у этого есть причина поглубже, чем просто доброта или желание кому-то помочь.       — Значит, ты знаешь, кто я? Так скажи!       Чарли опустил взгляд.       — Я не могу говорить раньше времени, как бы мне не хотелось, — сказал он и грустно улыбнулся. — Иначе это изменит ход истории. Ты должна увидеть всё сама, своими глазами, прочувствовать. По-другому понять себя сложно, а с чужих слов — невозможно. Но у тебя по-прежнему есть выбор: избрать путь мести и умереть в этот же день, как только шайка тебя обнаружит, либо…       — Либо уйти в лес? — Лиф скептически изогнула бровь, угадав ход его мыслей. — Вы все гоните меня в этот проклятый лес! Там что, мёдом намазано?! А как же Семья? Их же всех убьют без меня!       — Об этом не беспокойся. Дикси сама тут обо всём позаботится.       — Она мне говорила когда-то то же самое, а я ей не поверила. Оказывается, у неё всё давно было рассчитано!       — Она всей душой желает тебе лучшей жизни за пределами этой помойки.       — Желает она… А где гарантии, что в вашем хвалёном лесу будет лучше?!       — Лучше или хуже, самое главное, там будут ответы, почему ты отличаешься от местных бродяг. Но у тебя всё ещё есть выбор, — повторил Чарли, встал с места и растворился.       — Значит, сегодня я умру… если останусь, — прошептала Лиф, повесив голову. — Или… Узнаю, почему я отличаюсь…       Последние слова Чарли задели её за живое, заставив, наконец, отбросить слепую злость и глубоко задуматься. Что если ей действительно больше нечего делать на улице, и судьба зовёт её дальше, прося оставить все приключения в прошлом? Когда эта мысль озарила её голову, груз ненависти свалился с кошки, как клещ, напившийся крови. Было странно отказаться от своей цели отомстить Кирпичу и почувствовать от этого не досаду и сожаление, а облегчение.       «Наверное, я слишком долго взваливала ответственность за здешних на себя, — думала Лиф, до конца не веря, что она повернула в сторону леса и уже бежала за Снежнозвёздом трусцой. — Я привыкла к мысли, что должна за всех и за всё сражаться, но это не приносило мне, на самом деле, никакого удовольствия. Я просто привыкла к этому и всё. Теперь же вся ответственность на Дикси, вот пускай и забирает, раз так хотела!».       Снежнозвёзд с широко раскрытыми от удивления глазами повернул голову назад, когда услышал за спиной топот приближающихся лап.       — Передумала? — усмехнулся он и продолжил идти дальше.       — Заткнись, племенной. У меня появились свои причины. Но если мне вдруг покажется, что жить бок о бок с ва-ми, — Лиф выразительно посмотрела на него. — … невыносимо, я сразу же покину твоё племя без объяснения причин!       Снежнозвёзд ничего ей на это не ответил, а только мысленно прикинул, что ужиться с ней будет непросто…

─── ⊹⊱✿⊰⊹ ───

      Добрались до ежевичного лаза они в напряжённом молчании ближе к ночи, когда кусочек солнца скрылся за горами, а в темно-зелёной траве застрекотали сверчки. Бок о бок с умиротворяющей тишиной, нарушаемой пением птиц, по лесу гулял ветерок, шелестящий в пушистой листве. Дикси бы пришла в восторг от прогулки по такой красивой, богатой на зелень и добычу территории! Неудивительно, что её так тянуло сюда…       Но Лиф решила отвлечься от мыслей по подруге, когтями рвущих ей сердце. Она почувствовала в вечернем воздухе запахи множества котов, словно они толпой недавно побывали у этого самодельного колючего туннеля, называемого «ла́зом».       — Вечерний патруль вернулся, — пояснил Снежнозвёзд, заметив её интерес к запахам.       В лагерь сначала вошёл предводитель, а за ним кротко, опасливо проследовала Лиф. Ей вдруг стало страшно издать хоть какой-либо звук. Незнакомые коты тут же высунулись из своих палаток, недобро прищурив сверкающие глаза. Чужаков нигде не любят, и бродячая кошка как никто другой это понимала. Ей уже хотелось сбежать из этого пусть и красивого, но враждебно настроенного места.       Потревоженные коты начали приближаться. Среди прочих выделился серебристый полосатый кот, даже больше похожий на предводителя, чем сам предводитель.       — Это и есть наша последняя надежда? — с сомнением спросил он, учуяв в воздухе запах помойки. — Бродячая кошка — наш новый целитель?       — Да, Водопад.       — Это сумасшествие! — возразил Водопад и поджал уши. — Она же ничего не знает ни о племенах, ни о целительстве! Даже котёнок знал бы больше!       Тут Снежнозвёзд сорвался.       — Хорошо, милый мой глашатай! Я прогоню ЕДИНСТВЕННОГО добровольца, ЕДИНСТВЕННУЮ, кто дошёл до лагеря по своей воле! А ты подыщи, пожалуйста, за пару дней нам нового обученного целителя! Или может, САМ станешь целителем? Откажешься ли от предводительства ради спасения племени? Что молчишь? Отвечай!       — Я не могу отказаться от места глашатая, — покорно ответил Водопад, опуская взгляд. Он послушался, как котёнок, которого отчитывают за побег.       Снежнозвёзд злобно окинул взглядом притихшую толпу.       — Я знаю, о чём вы все думаете! Тогда, может, кто-то из вас хочет стать целителем? Может, ты? Или ты? Нет? Тогда прекратите перешёптываться, качая головами, и стойко принимайте то, что есть! — его взгляд снова вернулся к Водопаду, а голос смягчился. — Я тоже много чего хочу. Хочу, чтобы мыши сами прыгали мне в лапы. Но почему-то вместо этого я вынужден каждый день ходить на охоту. Но я согласен с тобой, что времени на обучение у нас очень мало. Сезон Зелёных Листьев пройдёт незаметно. Ночка!       Чёрная худая кошечка вышла вперёд с готовностью выполнять приказы.       — Ты хорошо показала себя в целительском деле. Назначаю тебя наставницей Лиф. Твоя задача — обучить её всему, что знаешь сама, до наступления сезона Голых Деревьев. За это я включу тебя в совет старших воинов, — Ночка с уважением поклонилась предводителю. Снежнозвёзд продолжил говорить, но голос его заметно сел, выдавая накопившуюся за день усталость. — Завтра я отведу новую целительницу к Лунному Камню и сам проведу посвящение. По пути расскажу ей про нашу веру.       — А сможет ли она почувствовать силу Лунного Камня без веры? — спросил кто-то из толпы.       — Думаю, тема Звёздного племени окажется ей знакомой, — ответил Снежнозвёзд. — Она может видеть ушедших, как мне сказали.       Водопад удивленно поднял бровь.       — Как ты вообще её нашёл?       — Это Шторм указала на неё. По крайней мере, я полагаю, что на неё.       Для остальных имя Шторм ничего не говорило, но глашатай с пониманием кивнул. Теперь он окончательно убедился в выборе Снежнозвёзда. Всё равно других вариантов у них действительно не оставалось. Галька выскочила к ним как единственная, кто обрадовался новому члену племени. Она принялась засыпать новую кошку вопросами об улице, нетерпеливо размахивая хвостом. Лиф удивилась, а после обрадовалась, что в дикарском племени нашлась «своя» и заверила себя, что теперь-то её адаптация пройдёт быстрее.       Но их обмен любезностями прервал Снежнозвёзд.       — Все разговоры завтра утром, — строго сказал он, больше обращаясь к Гальке. — Ночка, покажи Лиф её палатку. Помоги обустроиться на ночь.       Галька нехотя отлипла от Лиф, пожелала хороших снов и убежала, прижавшись к Водопаду, в палатку воинов. А Ночка приветливо повела Лиф в её новое жилище — каменную пещерку, тёмную, молчаливую и неухоженную, но внутри вполне уютную (если навести порядок). Здесь и правда остро ощущалось отсутствие постоянного хозяина (или хозяйки?).       — Ночка… — неуверенно начала Лиф, рассматривая пол, усыпанный мелкой травой. — А что произошло? Почему ваше племя лишилось… Целителя?       Ночка замерла от вопроса, перестав взбивать подстилку лапами, и ответила, не оборачиваясь:       — У нас… — она тяжело вздохнула. — Было две целительницы: Черешенка и её ученица, Переливница. Они обе… погибли.       — Как?       — Ну-у, Черешенка… От лап лисы, — уклончиво сказала Ночка. — А потом, через пару лун, Переливница свалилась с обрыва. Вот так. Я подготовила тебе подстилку.       Лиф вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть про Снежнозвёзда, который когда-то сам признался ей в убийстве целительницы.       «Видимо, Ночка не знает об этом. Или скрывает, что знает? Хотя… Не думаю, что она стала бы с охотой исполнять приказы убийцы», — подумала Лиф. Вдруг у неё предательски забурчал живот.       — Ты, должно быть, сильно проголодалась с дороги, — заметила Ночка. — Я принесу тебе что-нибудь из кучи с добычей.       И когда чёрная кошка выскочила из палатки, Лиф продолжила размышлять:       «Хм, а почему тогда я так спокойно сижу здесь, вместо убитых кошек и ещё умудряюсь верить этому… Предводителю? — у неё внутри всё похолодело. — Нет, здесь всё не так просто… Он бы не стал так унижаться перед Кирпичом, если бы был хладнокровным убийцей. Или это от желания отвести от себя подозрения? Какая-то мутная история. Святая голубятня, и во что я вляпалась? Может, сбежать прямо сейчас, а то и меня прикончат, а потом скажут, что я упала с обрыва?».       Её размышления прервало появление Ночки с жирной полёвкой в зубах. Дразнящий аромат дичи ударил в ноздри. Такую щедрую добычу Лиф видела только во сне. В её глазах сверкнул голодный блеск.       — Шпашибо бо-ошое, — сказала она с набитым ртом. Ночку это позабавило, и она ответила дружелюбной улыбкой. Затем пожелала спокойной ночи и отправилась в палатку воинов. После церемонии посвящения начнутся их занятия по изучению трав. А сейчас нужно было отдохнуть. Но после еды Лиф так и не смогла расслабиться, ворочаясь в своей подстилке. Ей нужно было продумать все исходы событий. Найти для себя все пути к отступлению.       «Надо обязательно выпытать у Снежнозвёзда, что здесь случилось на самом деле. Не станет говорить, я его заставлю», — твёрдо решила она перед тем, как провалиться в беспокойный чуткий сон.