8. Пингвин.

Москва. – ...да потому что ты с ума сходишь, в край, Саша! Оставь меня! Алина закрыла уши руками. Она сидела на полу в комнате Оксаны, прижавшись спиной к двери. В полной темноте, только свет из коридора проникал в щель тонкой полоской, которая, казалось, дрожала от громкости и стали в чужих голосах. – То есть ты вышла за меня, родила от меня, а теперь снова вспоминаешь его!? Что-то разбилось. Алина зажмурилась. – Аня, – секунда тишины – Он сдох. Он сдох блядские двадцать лет назад, а ты всё ещё сохнешь по нему! – Заткнись, – звонкий хлопок, и тут же более глухой удар. «Хватит, хватит, пожалуйста...» – Алина вцепилась в свои волосы, потянула их в стороны. Лоб упёрся в колени. – Он ничего не дал бы тебе. – А ты дал много!? Ты испортил мне жизнь! Сдавленный хрип вырвался из груди, жалкое задушенное рыдание. И вновь глухой удар. – Побежишь сейчас к Жене? Снова побежишь к нему!? – Он получше тебя будет! Удар. Алина дрожащими руками сняла телефон с зарядки и ползком забралась в кровать Оксаны. Тут всё ещё пахло её духами, однотонными и ванильными, дешёвыми, но такими вкусными. У изголовья лежал маленький плюшевый пингвин. «Здравствуйте. Простите, что так поздно пишу. Папа снова... бушует» – она не знала, как попросить. Впервые она писала не Ярику. Недописанное сообщение улетело в пустой чат с Евгением Вишневским. – Значит, даже он тебе... – Приятнее, чем ты! – голос матери сорвался, и Алина сжалась под одеялом. – Ты, блять, от безысходности со мной связалась!? – Как ты догадался! Экран телефона загорелся, и Алина медленно перевела взгляд с бледно-зелёной стены на пришедшее сообщение. «Всё в порядке, Алина, тебе не нужно просить прощения за такие просьбы. Забрать вас сейчас?» «Пожалуйста» – ей было стыдно, но извиняться сейчас не хватало сил. Пальцы двигались механически, по буквам попадали, но ощутимо немели. Значит, Алина с Оксаной не были желанными. Настолько. Алина накинула на плечи одеяло, которое так никто и не смог заправить с того дня, притянула колени к груди и уставилась в окно, словно с их этажа могла различить номера проезжающих машин. Когда ругань родителей стала совсем невыносимой, когда... – ...что из неё выйдет, с твоим-то воспитанием? Закончит как Оксана! – Да ты бы хоть раз поинтересовался их успехами, прежде чем говорить о воспитании! Алина бросилась к своей тумбочке. – Заткнись, заткнись, заткнись, – бормотала она себе под нос, стараясь заглушить голоса родителей, что угодно, лишь бы не слышать, как они обсуждают её. Руки двигались быстро, но в разъём она попала не с первого раза. Алина надела большие наушники, которые ей на шестнадцать лет подарила Оксана, нажала на первую попавшуюся песню из "энергичного" плейлиста, и всё сразу затихло. Плевать, что за песня, только бы погромче. Из-за этого она не услышала дверной звонок. Из-за этого она подняла голову, только когда открылась дверь. На пороге стояла мама, с таким нечитаемым выражением лица, что стало страшно. – Что такое? – Алина сняла наушники, оставив их на шее, и старалась говорить как можно спокойнее. – Ты зачем Жене написала? – холодно спросила мать. – Я... – Алина села удобнее, полностью развернулась к ней и глубоко вдохнула – Ну а что мне оставалось, мам? Слушать, как вы-– Анна сделала несколько шагов и замахнулась. Алина зажмурилась. Но удара не последовало. Через пару секунд она боязливо открыла глаза. Мать всё с тем же нечитаемым выражением медленно опустила руку и расправила плечи. – Пойдём. Разбираться с тем, что ты натворила. – Но мам... он же твой дру-– – Молчи, – она стояла перед дверью, из которой лился свет, и её глаза так удивительно опасно сверкнули – Сколько раз я тебе говорила, людям вокруг не обязательно знать, что происходит у нас дома. Даже "друзьям", – она произнесла последнее слово с не сдерживаемой язвительностью. В машине висела идеальная тишина. Даже двигатель не гудел. Да уж, Евгений Вишневский может позволить себе машину с хорошей шумоизоляцией, и это всегда было плюсом, всегда... В доме, сжимая в руке пингвина, Алина сразу прошмыгнула на второй этаж, мимо тёти Юли, которая сразу же начала расспрашивать её маму. А та и на неё рявкнула. Надо же... Алине всегда казалось, что они... друзья? Почему всё так сложно... Дверь в комнату Ярика была наглухо закрыта. Алина оглянулась по сторонам, но голоса доносились только с первого этажа, в коридоре ни души. Она нажала на ручку. Бардак. Шкаф открыт, ящики тумбочки тоже, на столе хаос. Матрас сдвинут... Ярик что, наличку там хранил? Он... Алина села на ковёр. Ну конечно же... Она верила первой пришедшей в голову мысли – с Яриком что-то случилось. Она была так поглощена смертью Оксаны и скандалами родителей, что у неё не было сил задуматься. Ярик собирался в спешке, Ярик исчез вместе с Максом. Это чёртов побег, блядский побег. Алина упала на спину, перед её глазами предстал украшенный мелкими постерами потолок. Суки. Алина закрыла глаза. И всё сходится, родители Ярика тоже не дураки. Они не ищут его, потому что знают, что он сбежал по своей воле. Интересно, они ему хоть звонили?.. Хотя, конечно, звонили, они любят его. Если бы Алина пропала, ей вряд ли даже смс написали бы. Она повернулась на бок, отчего-то в глазах начали собираться слёзы. Почему?.. Потому что Ярик не взял её с собой? Потому что у него хватило смелости хлопнуть дверью, а у неё нет? Потому что он ей не сказал ни слова, хотя они были друзьями? Макс для него значит больше, это ясно как белый день, но... ту же самую смс-ку? Нет?.. – Ты чего тут? Алина резко повернулась, услышав голос тёти Юли. – Да... просто... – она поняла, что ситуация слишком глупая, чтобы искать оправдания. Слёз резко стало больше – Куда он сбежал?.. Юля прошла в комнату, тихо закрыв за собой дверь. Опустилась на корточки и обняла Алину. – Я не знаю, куда. Но я точно знаю, что он себя в обиду не даст. И он вернётся. Алина сидела с поднятыми руками. – А если... – так неловко. Чужая женщина её обнимает – если что-то пойдёт не так? С деньгами, например?.. – Он всегда может позвонить нам, и он это знает, – Юля продолжала держать её – Я ему голову сниму и нос со столом познакомлю, но только после того, как он будет дома. Алина робко коснулась её спины, такой горячей, по сравнению с собственными руками. – Вы правда не волнуетесь за него? – Волнуюсь, Алин, волнуюсь. Но в полиции меня уже развернули, он совершеннолетний. Женя считает, что пусть побесится. Мы в детстве тоже дверьми хлопали и из дома уходили, – Юля отстранилась, дёрнула головой, чтобы отбросить волосы, и произнесла так ласково: – Будешь ужинать? Плечи Алины опустились, она вытерла слёзы. – Нет, спасибо. Вы маму покормите, а я спать лучше... Казалось, в глазах тёти Юли промелькнуло что-то очень важное, но она только молча встала. – Тогда спокойной ночи, Алина. Можешь остаться здесь, если не хочешь спать с мамой в гостевой.

* * *

Влад как тайфун залетел в кафе. Блять. Проверил адрес в телефоне. Вроде не ошибся. Людей толпа, вот что им неймётся? Понаехали, ага, Москва же резиновая. Хотя ему ли судить... Он заметил Алину, выходящую из подсобки в её обычной одежде. – Леди, я здесь, – Влад моментально вырос перед ней. Алина лишь приподняла бровь. – Не ёрничай. Пошли сядем. – Прям тут что-ли? Тяжёлый вздох последовал в момент, когда она прошла мимо него к свободному столику. Взгляд ещё бросила такой блядско-снисходительный. – Если очень хочешь, можешь с кем-нибудь другим посидеть на лавочке в парке. А я планирую поехать домой как можно скорее. Влад поправил лямку рюкзака, только чтобы секундами позже сбросить его на соседнее место. – Не ёрничай, – передразнил. – Я тоже только с работы, – он по старой привычке слегка расставил ноги под столом, а руки скрестил на груди. – Чё, как дела дома? – Если двухэтажку Ярика можно назвать домом, то просто чудесно, – Алина не отрывала взгляд от его глаз. – Опять будем сводить всё к этому педику? – Влад. – Извиняюсь, мадам, – он поднял руки. – Ни в коем случае не осуждаю его желание долбиться с мужиками, но пидор он потому, что не может заниматься только этим, ему ебать как охото портить жизнь всем вокруг. – Тебе-то какое дело? – Да никакого, – Влад снова скрестил руки на груди и как-то неосознанно насупился. – Чё там его предки? Бушуют? Алина пожала плечами, начиная выводить маленькие круги на гладкой поверхности стола. – Нет, они спокойны. – А Максима? – Влад краем глаза проследил за роботом-официантом. – Пиздец, что за технологии... – Бушуют, но, Влад, тебе какое дело? Макса ищут, все мозги проели что моей маме, что дяде Жене. Он если вернётся, его растерзают. Но, ещё раз, тебе что спокойно не сидится? После Оксаны ты вообще к нам лезть не должен. – Алин, не кипишуй, у меня и так башка не варит из-за всех этих их разборок, а тут ещё и ты на меня бочку катишь, – он положил руки на стол, рёбрами ладоней вертикально. – Я пытаюсь разобраться, какого хуя тут происходит, и где шастают эти два долбоёба. То есть, что они забыли в... – он оборвался. – В..? Ты что-то знаешь? – Я – нет. Просто, ну они же где-то, – Влад абстрактно провёл рукой по воздуху. Только вот Алина ему не поверила, но расспрашивать не стала. – Так что ты от меня хотел? У него невольно верхняя губа приподнялась. – Извиниться. Уж извини, что влез тогда в дела Оксаны, хотя должен был сидеть на жопе ровно и не бегать за ней, как блядский сталкер. И про Максима я хотел узнать. Типо... не хочу, чтобы кто-то ещё получил по ебалу, понимаешь? От предков. – Считай, извинения приняты. Про Макса я сказала, его отец рвёт и мечет, ищет. – Как ищет? – Он же коп. Пол-города своих на уши поставил. Так что они двое точно не в Москве, а, как ты выразился, "в". В Штатах. У Влада до сих пор в голове не укладывалось, и он едва ли сдерживался, чтобы не обсудить этот пиздец с Алиной прямо сейчас. Но он не должен был доставлять Максу ещё больше проблем. Его надо вернуть домой любыми способами и поскорее. – Влад, – голос Алины вывел его из раздумий. – Личный вопрос, раз уж такая пьянка. Что ты нашёл в Оксане? – Ты бы лучше спросила, что она во мне нашла, – его взгляд опустился на руку Алины. – Оксанка, она... – Влад замешкался. Вслух что-ли такое произносить?.. Хотя Оксаны больше нет, кто ему подзатыльник даст? Никто. В этом и проблема. Язык так неохотно волочился, ещё и при Алине. – ...крутая, талантливая, красивая и пиздец какая умная. Была. И всем моим уёбичным подаркам радовалась, как будто вокруг не было сотни мужиков, которые могли предложить ей что-то в миллиард раз лучше одной розы. Типо... – он выдохнул сквозь зубы, поднял взгляд на Алину. – она не как ты. Она мне столько всяких рандомных фактов рассказывала, я «Войну и мир» прочитал из-за неё, так бы ни в жизнь не притронулся. – Понравилось? – Нет. Но это неважно, я был готов тратить всё свободное время на изучение всей её херни. – Это её в тебе и зацепило, Влад. Словно все голоса: посетители, официанты, роботы – разом затихли. Влад закусил верхнюю губу, а Алина продолжила: – Тебе было не плевать на неё, как всем нам. Родителям, мне, Ярику и Максу. Всем было похуй на её увлечения, мы считали её откровенной и неисправимой зубрилой. А тебе вон «Война и мир» зашла. – Мне не зашла, я чуть не-– – Неважно. Важно, что ты хотя бы попытался.

***

Ему было так неловко в тот день. Парни же должны дарить подарки своим девушкам, верно? Да похуй, никто никому ничего не должен. Влад просто хотел. Подарить, даже если какая-то херня безвкусная, что он понял только после покупки. – Эм... это тебе, – он не мог смотреть ей в глаза, когда протягивал небольшую плюшевую игрушку. Пингвина. Идиот, она же копейки стоит. – Ты серьёзно?.. Как только Оксана это произнесла, он невольно съёжился, и только через секунду осознал, что... в её голосе не было издёвки, только искреннее удивление, словно он ей машину подарил. Влад неловко пожал плечами. – Ну... да. Она вроде милая. Оксана неожиданно прижала игрушку к груди, и её лицо озарила такая лучезарная улыбка, что Влад чуть не ослеп. И эти сияющие глаза под стёклами очков... всё из-за какой-то дешёвой игрушки? – Она офигенная! – Оксана бросилась к нему на шею, и Влад даже растерялся, но в ответ обнял. – Да не благодари... Оксана тёплая такая, ласковая, к нему как котёнок лезла. Обнимашки, целовашки, через закатанные глаза и напускное "тупая романтика". Они почти всегда встречались в общественных местах. Единственный раз Влад был у них дома, когда Алина ушла на допы, Анна была на работе, а Александр, должно быть, в запое с мужиками. Влад бы присоединился к нему, но вместе этого сидел на кровати Оксаны, склонившись над толстой книгой. Сама Оксана валялась рядом, глядя на него так внимательно... – И как? Влад глубоко вздохнул и поднял взгляд. У него, кажется, уже в глазах рябило. И голова разболелась. – Это пиздец. Как ты это читаешь? Эпизоды с Пьером самые, блять, нудные. Оксана с улыбкой закатила глаза. – Пьер главный герой, это важно для сюжета. – Этот нытик? А не Андрей Болконский разве? – он в школе слышал, что именно Андрей. – И тут нет никакого, блять, сюжета. Оксана забрала у него книгу. – Есть. Вся книга написана ради Пьера, а Андрей и остальные формируют его личность. Смотри... – и она начала рассказывать о том, как Толстой пришёл к идее романа. Влад слушал, хотя у него уже голова шла кругом от такого количества информации за раз. Оксана говорила увлечённо, слова прям лились бесконечным потоком... Вот чёрт. Влад только в эту секунду смог осознать, что он, кажется, единственные свободные уши... – Господи, ну и зануда ты, – пробормотал он, закрывая глаза, чтобы хоть немного уменьшить поток информации. – Ты сам хотел понять, – мягко сказала Оксана. — А теперь страдай. – Ладно, давай дальше... Я слушаю. Казалось, всё хорошо, даже идеально. А потом Оксана внезапно предложила встретиться просто... блять, на улице. Без нихрена. Она сама приехала к его дому. – ...нам не по пути. Как пулей в висок. – Что, блять?.. – Влад настолько опешил, что это было единственным, что он смог из себя выдавить. Не было же никаких причин... – Мы разные, понимаешь? – торопливо начала объяснять Оксана. Она ещё смела говорить таким тоном, будто он ребёнок. – Ты не понимаешь, ты очень многого не понимаешь, но это не потому, что с тобой что-то не так. Мы слишком разные, Влад. У нас нет общих увлечений, я-– – Я, блять, эту обоссаную «Войну и мир» ради тебя прочитал!.. – хотел взорваться, а голос надломился. – Оксанка, блять. Я же пытаюсь вникнуть! – Ты не можешь. – Да почему, блять!? – Да потому что ты материшься через слово! На секунды между ними осталась только тишина. Жужжащая жуткая тишина. – И?.. – Это верхушка айсберга, Влад. Мы не можем быть вместе, неужели ты не чувствуешь? – Я чувствую только то, что ты ведёшь себя как ёбаная истеричка, высасывая проблему из нихуя! Это было последним, что он ей сказал. Хлопнул дверью, как неопытный и глупый мальчишка. Пытался, пытался догнать, но было поздно. Он сам сделал шаг назад, такой огромный, что вернуться просто не успел. В тот день в больнице что-то сломалось. Не только семья Оксаны. Влад видел, как охренел Вишневский, как надломился Максим. А Влад... он ничего не почувствовал. «Бесчувственная падла» – говорил он, выпивая третью рюмку с Витей. «Конченный мудак» – в подушку. И только Витя видел блестящие щёки в следующую субботу, когда дошло окончательно. А потом пропали с радаров Ярик и Макс. Влад не думал о них, но... Они были друзьями Оксаны. Она любила их. А его не любила. Его она бросила. Теперь он не поступит так же, этих двух кончелыг он не бросит. – ..? Влад моргнул. Алина смотрела на него выжидающе. – Чё?.. – Я спросила, что ты будешь делать дальше, – раздражённо повторила она. – Ничего... – он поднял рюкзак и вышел из кафе, оставив Алину с этой очевиднейшей ложью.

***

Сидя в метро, Влад написал Максу. – «Братан, тебя предки ищут». – «И кореша твоего». – «Так что собирай шмотки бери его за шкирку и возвращайтесь». Взгляд уткнулся в окно, за которым была только чернота. Вот суки, которые придумали метро, тут даже на пейзаж не завтыкать. Народу тьма, и Влад уступил место какой-то бабушке не потому, что он не устал таскать ящики и не отсидел жопу с Алиной в кафе, или потому что был очень милосердным и вежливым. Просто привычка, просто ебучая совесть, которая загрызла бы. Он же мужчина, в конце концов, постоять полчаса может. «Война и мир» уже пылью покрылись на полке... надо будет в библиотеку вернуть. Когда-нибудь, когда он об этом не забудет. Сейчас он не то что взять эти четыре тома не мог, а даже пыль с них протереть. Прикоснуться к ним, да просто взглянуть в ту сторону. Влад снова посмотрел в телефон, уже держась за поручень. Не прочитано, вот блять. Он задумался, который час сейчас в Штатах. Когда они созванивались, Макс сказал, что было где-то одиннадцать, а у Влада в тот момент пять утра. Он поднял взгляд и сосредоточил все силы своего мозга, чтобы представить циферблат часов и посчитать разницу. Шесть часов назад. Или восемнадцать вперёд, что маловероятно. Сейчас... половина седьмого. Минус пять. Блядский боже, Влад никогда не был хорошим математиком, особенно когда дело касалось часов. Он ОГЭ на тройку сдал. У Макса сейчас полдень, и схрена ли тогда он не отвечает? Но только Влад успел задаться этим вопросом, пришёл ответ. – «Привет. Мне сказали, что я могу домой не возвращаться». Влад обхватил поручень так, чтобы тот упирался во внутреннюю сторону локтя, и начал печатать двумя руками. – «И чё. Тебе типо на улице жить?» – «Я не знаю». – «Максим, ахтунг. У тебя не бесконечная виза и бабки Ярика не бесконечные». – «Тебя рано или поздно депортнут домой». – «И вообще. Ты туда без всего уехал у тебя башка на месте вообще?». – «Возвращайся кароче и не строй из себя героя». – «Я не могу оставить Ярика, ты же знаешь». Влад приложился виском к поручню и сделал глубокий вздох. Воздуха тут не было, от слова совсем, так ещё и люди жмутся. – «А он тебя может». Макс прочитал, но не ответил. Вышел из сети. – «Блять слушай сюда. Чё у вас за дружба такая? Нахуй его шли и возвращайся». – «Влад, я не могу его здесь оставить. Я приеду, родители меня на порог не пустят. О поступлении я могу не мечтать, общежитие мне не дадут. У меня уже всё потеряно, поэтому я должен хотя бы попытаться помочь Ярику и сначала убедить его, а потом уже вместе вернуться». – «Ну убедишь. А дальше что? С тобой». – «Буду действовать по ситуации. Как ты пойду в Перекрёсток и сниму квартиру». – «То есть ты про поступление накрылось медным тазом сейчас не шутишь? Максим, ты ёбу дал? Ты ж на это ЕГЭ дрочил столько, ты его сдал ахуенно». – «Тебя в этом твоём Питере с руками и ногами оторвут». – «И какой нахуй Перекрёсток? Ты себя видел? Ты в лучшем случае гирю в три кило поднять сможешь». – «Администратором или продавцом. И ЕГЭ я мог бы сдать лучше». – «Другие мои вопросы». – «Я помогу Ярику, а дальше сориентируюсь». Влад ударился лбом о поручень и смог наконец вдохнуть полной грудью, пока вагон остановился и двери открылись. Но на место тех, кто вышел, тут же пришли ещё люди. – «Не, братан, я тебе хоронить себя не позволю». – «Так дела не делаются». – «Ярик послал тебя нахуй и ты шли его». – «Не могу». – «Да почему». – «Люблю его». Влад завис. Любит. И как прикажете это понимать? То есть... Влад Витю тоже любит, так-то если рассуждать, но если бы Витя его кинул, он бы сразу послал его тоже. – «В смысле». Но Макс больше не отвечал и опять вышел из сети. Минута, две, три. Влад проверил, на какой станции сейчас находится, и сунул телефон в карман. Вышел на Беломорской. Влад уже давно не удивляется тому, что в глубине души Москва выглядит также угашенно, как и любой другой город. Недолгая прогулка пешком, первый этаж и дверь в квартиру, которая поддалась не сразу. Когда Витя нашёл это объявление на Циане, они подумали, что вариант самый оптимальный. Влад кинул ключи на стиралку, стоящую в коридоре, что было весьма громко. Хотя поебать. Витя спал на их единственном диване так крепко, что его из пушки не разбудить. Дверь в ванную он закрывать не стал. Машинку для стрижки когда-то купил самую дешёвую, чтобы не тратиться на всякую бабскую хрень, как Витя. «Девчонкам нравятся длинные волосы» – сказал он, когда Влад спросил, зачем ему патлы до лопаток. Ну тут смотря какие девчонки, да и вообще... Ради внимания тратить столько бабла на шампуни и прочую хрень? У Влада достаточно мозгов, чтобы просто купить машинку для стрижки. Сейчас его волосы стали отрастать быстрее, и он уже подзаебался постоянно бриться. Щетина ему не нравилась, но если неделя была тяжёлой, он позволял себе притронуться к бритве только в субботу. Или сегодня, перед встречей с Алиной. Она ему никто по сути, но пообщаться с ней было не лишним. Узнал вот про Макса и Ярика. А волосы... Витя говорит, что Владу идут более длинные, но это неудобно, поэтому сейчас он стрижётся, глядя в зеркало. Витя просто пытается завербовать его в свою секту. – Доброе, – послышался заспанный голос, и Витя пролез под рукой Влада к раковине. – Да блять, – Влад почти инстинктивно поднял подбородок, чтобы торчащие во все стороны после сна медные волосы этого придурка не лезли в лицо. – Семь уже. Витя был старше на четыре года. Он чуть не загремел в армию перед тем, как они переехали в Москву. Пробегал полгода от военкомата, а потом обязательную службу отменили. – Сорян, братан, – Витя бросил это и, стоя также, нагнувшись, принялся чистить зубы. Сейчас он и Влад виделись только утром и вечером из-за графиков работы. Влад пашет днём, а Витя – ночью, потому что бармен. Придурок-мечтатель, выбрал себе эстетичную работу и с трудом отваливает свои двадцать штук за квартиру. – Кантик сделать? – он оглянулся на Влада. С подбородка капала вода, волосы у лица тоже намокли. – Будь добр, – Влад протянул ему машинку, и Витя снова проскочил под его рукой. Привычная ситуация. Влад стоял, будто в парикмахерской, смотрел на кран, пока Витя позади него возился. Но руки у него из правильного места росли, бармен всё-таки, хоть и с прибабахом. – Ты чего кислый такой? – спросил Витя, выключив машинку, и Влад встретился с ним взглядом в отражении. – Да блять... – говорить или нет. Не врубится же. – У тебя есть знакомые... юристы какие-нибудь? Или кто там заведует... Ну, знаешь, когда война была, у нас пять тысяч миллиардов агентств были, которые могут за бесплатно оценить твои шансы на визу куда-то. Ну и помочь с этим. Витя попытался за плечо развернуть его к себе и спросил вкрадчиво, его голос понизился: – Ты куда собрался, малой? У Влада как-то автоматически приподнялась верхняя губа в выражении "отъебись, не твоего ума дело". – Влад, – Витя нахмурился. – В какую шнягу ты вписался? – Не я, – Влад дёрнул плечом, пытаясь сбросить его руку, но безуспешно. – Друг... тот ещё придурок. – С каких пор у тебя есть друзья, ради которых ты готов по визовым агентствам таскаться? – Вить, это не твоё, нахуй, дело, – Влад наконец-то снял его руку и вышел из ванной. – Ты мне поможешь или нет? – Да я-то помогу, чё мне... – он вытащил вилку из розетки, быстро всё свернул и последовал за Владом в комнату. Начал собираться на работу. – Но сначала расскажи всё по порядку. Влад откинул одеяло, сел на диван и заставил себя пересказать ситуацию. Не хотел, но Витя человек такой... переживает. И не поможет, если не будет чётко знать, зачем. – Лады... – Витя почесал затылок, глядя на свою тряпичную сумку. – Соображу что-нибудь. Ты тогда сегодня пожрать чего-нибудь приготовь, и в качестве благодарности за мои старания купишь мне пачку серебряных пуль сорок пятого калибра. – Чё?.. – Влад закинул ногу на подлокотник. – Нахрена они тебе? – хотя ответ он уже знал. – Для коллекции, – Витя нацепил свою фирменную противную улыбочку. – Куплю. Но завязывай, если к нам вдруг с обыском придут, тебя за твою коллекцию оружия загребут быстро, а взятку давать нам нечем. Ещё и меня с собой заберёшь, а я больше сидеть не хочу. Витя хмыкнул, обуваясь. – Да ладно, пятнадцать суток всего. – Это тогда пятнадцать суток, а ты меня на пару лет потащишь. И снова эта улыбка. – Завали хлеборезку, малой. Мы договорились? – он взялся за ручку входной двери. – Договорились.