Глава 4. Эдельвейсы

Сам я там не бывал, но понаслышке знаю, что зимы в Новгородщине лютые, куда ни глянь. В небольшом городе, где жили главные герои, было немноголюдно: он весь состоял из промзоны, брежневок, немецких и старинных домов, частного сектора а также пары новостроек. Между этими зонами была школа, детсад, больница, торговый центр, педагогический университет и театр. По городу были разбросаны ларьки, магазины. Зима было невероятно ледяной. Отопление не справлялось, а ЖЭК не успевал убирать огромные сугробы, что неустанно мешали людям выходить из дому. В квартирах и домах в общем и целом бывало холодно, пластиковые окна покрылись морозными перьями с двух сторон, а вода из-под крана, бывало, застывала. Сосульки доходили в некоторых местах до человеческого роста. В таких условиях жить было невозможно, но, тем не менее, приходилось. И работать тоже. Да, дорогой читатель, новомодная администрация городка, не желала отменять уроки, работу и прочие вещи из-за морозов. Не Якутия, но люди привыкли. Ледяное утро оповестил будильник. Скинув с себя три пуховых одеяла, Антон еле как встал с кровати. —Да что ж такое!?—Термометр вновь показывал губительные 15°... Накинув плед, главный герой включил обогреватель и заварил себе кофе. Медленно потягивая тёмную живительную жидкость, юноша открыл телефон и открыл учительскую группу, ожидая новостей по поводу сегодняшнего дня. Прождав минуты три, а может чуть больше, звук уведомления растаял также неожиданно, как и появился. Лицо Антона расплылось в улыбке. Уроки объявили сокращёнными. На радостях, парень пошёл собираться, искренне надеясь, что на голову ему не упадёт сосулька и не надломился над ногами лёд. Вот юноша, держа сумку в руках бежит вниз по лестнице, не обращая внимания на ожоги на побелке и оледеневшие записки на стенках. Вот он идёт по тротуару. Подает один раз, второй, сдаётся и надевает на туфли шипы для ходьбы по льду. Так-то лучше. Вот Антон доходит до школы, открывает дверь и, снимая перчатки, направляется в кабинет. В школе значительно теплее. Это хорошо. В кабинете был включен гудящий компьютер. Компьютеры в этой школе—как старые холодильники. Кряхтят, порой дымятся, но всё равно работают. —Боже упаси, я его чинить не буду, из дома лучше ноутбук принесу...—Расстроено подумал Антон, когда вновь это устройство вырубилось и отказалось включаться заново. Стараясь не обращать на это внимания, юноша глянул на учебный план и вновь улыбнулся: можно устроить сегодня его классу сладкую жизнь! Хоть уроки и по 25 минут, сегодня же 2 русских, а значит вполне можно устроить полугодовой диктант. Понемногу начали сходиться школьники. Кто-то вежливо здоровался, а кто-то нет. Третьи же показывали средний палец, быстро убирали его и садились на место. Каждый оживлëнно общался и рассказывал что-то другому. Прозвенел звонок и все нехотя уселись по местам, даже без предварительного крика, что удивительно для здешней среды. —Итак, ситцевые мои, сегодня на уроке мы повеселимся. Приготовились! Пишем полугодовой диктант! Новогодние каникулы через неделю, надо написать. Класс заговорил, все возмущались. —Ну заткнитесь! Всем стыдно рассказывать, что мой 8 „Б“ как только новая тема и контрольная—сразу шарахаются! Вам везëт, сегодня компьютер не работает и оценки я выставлю только послезавтра, а проверю сегодня. Будет у всех возможность исправить. Дверь открылась и в класс вошëл бритоголовый „чëткий парень“ и сразу пошëл к своему месту. —Стоять, Алексей! Дневник на стол! Почему опоздали? Нехотя, ученик достал свой дневник из рюкзака и небрежно бросил его на стол. —Итак, почему опоздал? Рассказывайте. —Ну типа проспал. —Что ж, за чистосердечное признание я повышу Вам оценку на балл. Радуйтесь, два. А теперь ступайте и присаживайтесь. Пишем диктант. Всё снова заговорили. —Угомонились! Все успокоились? Войнаровская, раздай тетради для контрольных работ. Девчонка неспешно встала, подошла к шкафу, открыла скрипучую дверцу и стопка тетрадей вывалилась на стол. Мальчишка с длинными волосами, которые прикрывали половину лица подбежал к ученице. —Дай тетради. —Гаврилов, усядься, я сама справлюсь с этой невообразимо трудной работой.—С недовольным лицом промолвила девочка и неспешно стала раздавать тетради. —Ну поживее, поживее, а то мы не успеем. Записываем. Двадцать второе декабря. Диктант. „Недра земли“. Вот спокойно все записали текст под диктовку глубоким мягким голосом, которым обычно говорил Антон, если никто не нарушал дисциплины. Короткий урок окончился, был перерыв на переменку, но впереди второй короткий русский. —Я дал вам листки с грамматическими заданиями. Делаете, пока я допиваю чай. Никаких вопросов не задаëм. —Лëнич, а как это делать? —Молчи. Спустя двадцать минут Антон допил чай, привстал и гордо сказал: —Ваш пробный период жизни окончен, сдаëм. —Ну Лëнич, —Крикнули все, словно один, —Мы не успеваем. —Почему Орлова опять нет в школе? — Небрежно перевëл тему учитель. —Так, ладно, сдаëм. Две минуты и я прохожу и собираю все работы! Напросились. Учитель неспешно забрал у всех тетради. Прозвенел звонок. —Следующий урок у вас — английский, за него я постараюсь проверить половину тетрадей, а оценки скажу на классном часу. Все торопливо разошлись по коридору, Антон закрыл дверь и начал проверять тетради. Молодой учитель открыл пропахшую дешëвым парфюмом тетрадь для контрольных работ, которая была небрежным мелким почерком подписана так: „для контрольных работ по русскому языку ученицы 8 класса „Б“ средней школы N 115 имени Д. Ходаковского Войнаровской Елены“ На страницах, где должен был быть диктант, было нарисовано ручкой большое сердце, внутри которого подписано : „Я вас очень люблю, не ставьте 2 пожалуйста“ —Ну не два, так кол. — Расхохотался юноша и вывел алую единицу на белом листе, — Так, следующий... Так, не заметив прошедших 25 минут короткого урока, он проверил из 22 присутствующих ровно половину—11 тетрадей. О, следующим уроком у класса Антона был урок алгебры. Господи, да Антон готов был придушить учительницу алгебры и геометрии, когда учился в 8 классе... Пожалуй, стоит поведать его маленький чëрный секретик. В классе Антона с 5 по 8, преподавала математику, а затем алгебру и геометрию пренеприятная женщина сорока-сорока четырёх лет. Она была худой, рыжей, под глазами еë были синяки, а когда та улыбалась, зубы еë становились звериным оскалом. Да мало того, эта противная особа была классным руководителем, что доставляло кучу неудобств. Ольга Валентиновна могла заставить встать на колени, говорила одним криком, попускала всë девочкам, запрещала всë мальчикам и в общем-то была продажной тварью. Некоторые были в восторге от такой классухи, а некоторые вовсе хотели еë придавить. Три года протерев эти унижения, Антон собрал кружок из мальчишек и решил действовать. Долго они не думали—остановились на том, чтоб сделать куклу вуду алгеброички. Дело плëвое, да и волос учительницы раздобыть невероятно легко—та на уроках причëсывается, а расчëску оставляет на видном месте. Содрав пучок волос, изготовив по всем правилам куклу вуду, в квартире у одного из недоброжелателей учительницы, ребята начали обряд. Воткнули иголку в голову куклы. Вторую, третью, четвëртую... Похохотали, разошлись, а потом надеялись на лучшее. На следующий день, когда ребята потеряли веру в лучшее случилось совпадение. Или нет? Идя домой, Ольгу Валентиновну сбила машина. Перелом черепа свëл учительницу в могилу. В первое время радость была неимоверной, но потом все поняли, что просто убили человека. На похоронах мальчики скрытно улыбались, а девчонки надрывно ревели в платочки. Кто ж ещë будет разрешать им всë, тем не менее радуя что эту чëртову нервотрëпку—ОГЭ по математике, они напишут, а мальчишки все получат двойки. Не завалила она оценки... Вскоре на место Ольги Валентиновны пришла добродушная милая бабушка Лилия Павловна. Она не повышала голоса, доходчиво объясняла материал, не ставила плохих оценок и чëртово ОГЭ все написали хорошо. К слову, та милая бабушка до сих пор преподавала, как раз в злополучном классе под руководством Антона. Отдавшись воспоминаниям, кудрявый юноша совсем забыл, что нужно до проверить тетради учеников и спешно принялся черкать тетради за тетрадью. Прошли короткие уроки, ученики пришли на классный час.  К последним урокам у Антона немного пропадала способность учить, ведь он думал не о русском и литературе, а об истории, если быть точнее—об учительнице истории. Молодая, с идеально прямыми чëрными волосами, всегда в брендовом костюме, с дорогой сумочкой и последним IPhone — Глафира Борисовна. Ученики отныне называли кабинет истории проще некуда— КГБ. Кабинет Глафиры Борисовны. Они начали работать в один учебный год, как же не сохнуть по такой?  Любовные грëзы развеялись, вспомнив о желании продиктовать оценки. Как только Леночка Войнаровская услыхала свою оценку, она достала что-то из портфеля, убрав за спину и подошла к учителю. —Любимый Антон Леонидович, это Вам. Ученица держала в руках горшочек серебристых пушистых эдельвейсов. —Мы же можем договориться на четвëрку? —Дорогая Леночка, если ты хочешь „хорошо“ в четверти, ты должна отвечать хорошо, а не дарить цветочки и комплименты. Родителей в школу! —Ну и подавись КГБшницей своей! — Крикнула Акинфеева с задней парты. —Всë. Ставлю единицы по кругу. Всем присутствующим. Урок длинный, пройдёмся несколько раз. —Не надо! Нет!—Крикнул класс, все схватились за портфели и убежали. Ну и ладно, и пусть. Всë равно до конца короткого урока пять минут осталось. Пока Антон собрал вещи, оделся, прозвенел освобождающий звонок и тот стал ждать у кабинета истории. Дверь медленно открылась. —Тоша, зачем Вы опять меня ждëте? Глаза юноши упëрлись в кафельный пол. Хотелось снова, как тогда, спрятаться, исчезнуть раствориться... —Ладно, идëмте. Пока те шли, в голове молодого учителя крутились мысли о том, что бы подарить и как бы признаться... Как признаться?.. Впрочем, они мило общались и всë бы до вполне неплохо. —Ну всë, мы дошли, до завтра! —До завтра, Глафира Борисовна, до завтра... И вот опять это чувство, опять он не смог! Да что ж за безнадёжность!? Неужели ему не хватает сил, чтоб сказать всë!? В оставленном на столе кофе плавали льдинки. Опять бессоные ночи, опять мука, вновь не сказанные слова душат юношу... Долгожданные зимние каникулы развеяли грусть, даже вроде оба молодых учителя отмечали праздник, гуляли всюду и эти три особых слова притупились сиюминутной радостью.