Часть 5. Группа "Queen" в Москве.

Сразу после концерта за музыкантами приехал автобус и грузовик. В автобус сели люди, в грузовик погрузили аппаратуру, потом подъехали чёрные джипы с мигалками, и вся процессия направилась в аэропорт. В аэропорту всё и всех загрузили в самолет, и тот сразу же взлетел и взял курс на восток. Спецслужбы ловко отсекли журналистов и фанатов еще у Небуорт-хауса, так что никто не видел, в какой аэропорт увезли группу, в какой самолет посадили и куда самолет направился. А «боинг» с квинами благополучно приземлился во Шереметьево, откуда музыканты были без лишнего шума доставлены в гостиницу «Космос». В Москве была глухая ночь. Фредди попробовал было намекнуть сопровождающим (а это были отнюдь не музыкальные продюсеры, не организаторы концертов и даже не чиновники, музыкантов сопровождали агенты КГБ), что, мол, спать неохота, а пройтись бы по московским клубам и барам, чтобы, так сказать, поближе познакомиться с советской столицей. Но кэгэбэшники сурово отклонили идею, сказав, что по Москве по ночам не гуляют, такие правила. Фредди побродил немного в одиночестве по своему роскошному номеру-люкс, заглянул в холодильник, достал бутылку водки «Московская», усмехнулся, налил полстакана, смешав с апельсиновым соком, и сел у окна. Перед окном, чуть правее, возвышалась огромная, страшная статуя: здоровенный мужик и такая же большущая женщина шли вперед под напором штормового ветра, угрожая миру кувалдой и большим кривым ножом. Фредди попытался вспомнить, как называется скульптура, но не мог – на память приходили только имена американских серийных убийц: Эд Гейн, мясник из Плэйнфилда, Эд Гин из Висконсина… Техасская резня бензопилой… Наконец, сон сморил музыканта, он упал на кровать и заснул без сновидений. * * * Теплым августовским днем Настя отправилась в гости к Саше. Парень таки уговорил девушку пойти прогуляться в Парк Горького. «Потом в Нескучный сад сходим, — расписывал будущую прогулку Саша, — там реально нескучно, я тебе покажу такие места…». Настя вообще-то не хотела никаких нескучных садов, ей вообще было нескучно и без Саши. Но неудобно как-то было постоянно отказывать парню даже в невинных прогулках — всё-таки он из-за неё поехал в Москву, а девушка в последнее время избегала видеться с ним, под разными предлогами отмазывалась от встреч: то работа, то устала, то надо дяде помочь прибраться… А в этот раз решила всё же пойти выгулять мальчика по паркам. Саша подготовился к прогулке: взял рюкзачок, а в него напихал всяких вкусняшек, типа для пикника: колбасы, рогаликов, пончиков, конфет… И огромную флягу вина захватил. Дал попробовать Насте, а её перекосило: «Вот кислятина, блин!» В Парке Горького было здорово: много людей, все нарядные, с детьми, а дети с шариками и все с мороженым и сахарной ватой. Маленькие прудики, а по берегам клумбы с цветами. Можно кататься на лодочках и водных велосипедах. Но больше всего Настю впечатлило колесо обозрения, она даже два раза на нем прокатилась. Вместе с Сашей, конечно же, куда от него денешься. Ну и другие качели и аттракционы тоже. В общем, накатались на всяких штуках чуть ли не до тошноты. А может, это от вина подташнивало — Настя всё-таки привыкла к этой кислятине и отхлебывала из огромной фляги. Наверное, слишком много отхлебывала, так что даже слегка опьянела. Всё бы хорошо, только Саша всё время приставал: то приобнимет, то потрется об девушку… Липучий какой-то чувак. Настя его отгоняла аккуратно, не хотелось резко посылать парня, с которым пришла типа культурно отдохнуть, а тонких намеков он не понимал. Ну или понимал, но игнорировал. Когда нагулялись в Парке Горького, Саша повел Настю в Нескучный сад, который был тут рядом, сразу за парком в сторону МГУ. Сад оказался просто каким-то лесопарком. Саша что-то бубнил про то, что это крупнейший пейзажный парк в историческом центре Москвы на правом берегу Москвы-реки, сохранившийся от дворянской усадьбы Нескучное, и звал куда-то вглубь этого леса: «Пойдем, — говорил, — тут классная тропинка, она ведет к озеру, за которым грот… Ты должна это увидеть, это грот всех влюблённых…» Настя пропустила мимо ушей про влюблённых, она просто шла по тропинке за парнем, задумавшись о чем-то своем. Вечерело. * * * Концерт Queen в Москве, как оказалось, организован не был. Музыкантов это не просто удивило, а, скорее, ошарашило. Всех, за исключением Фредди. Он один был доволен происходящим на все сто: Меркьюри не рассказал своим друзьям, зачем они на самом деле приехали в Советский Союз, только Джиму Хаттону намекнул, что их поездка как-то связана с его болезнью. — Так я не понял, когда мы выступаем? — не унимался Брайан Мэй. — И где мы выступаем. Это вообще что за нахрен?! — Слушай, не парься, — Фредди не привык такими словами успокаивать своих коллег, но ничего другого он не мог придумать. — Это же СССР, здесь всё так… необычно. Мне пообещали в самое ближайшее время всё устроить. А пока наслаждайся отдыхом, мы только что закончили большой тур по всей Европе… — Отдыхом?! — вскипел Брайан. — Я дома отдыхаю! А здесь… Ты видел эту жуткую статую перед гостиницей? Она мне сегодня приснилась! Эти двое — которые с молотком и кривой саблей за мной гнались и почти догнали. Я проснулся в шесть утра в холодном поту, хотя спать лёг в три ночи… — А, это… — Фредди примиряюще улыбнулся. — Это знаменитая скульптура Мухиной «Рабочий и колхозница», мне сегодня горничная рассказала. И в руке у женщины не кривая сабля, а серп… — Серп? Это еще что за фигня? — Это сельскохозяйственный инструмент, жатвенный нож, обычно используется для уборки зерновых культур, жатвы хлебов и резки трав. — Жатвенный нож? Это что-то про жертвоприношения? Дети кукурузы? — Нет… Не важно, — махнул рукой Фредди. — Поехали в город, развеемся. — Так нам же вроде нельзя. Или… — Брайан оживился. — Наши друзья из КГБ сказали же, чтобы мы сидели в гостинице. — Это было ночью, а сейчас уже можно. Только с нами поедет переводчик. Он тоже из КГБ, наверное, но и пофиг. Поедем, пройдемся по барам… Как-то тут они по-другому называются… Рюмочная? Пельменная? Не важно, собирай ребят, встречаемся через полчаса в фойе. Погуляли на славу. Переводчик (майор КГБ Васечкин) оказался мировым парнем — показал английским музыкантам неофициальную Москву. Посетили несколько пельменных, закусочных, рюмочных и шашлычных. Пили русскую водку, жигулевское пиво с раками, попробовали острую грузинскую кухню и узбекский плов… Короче, оттянулись мощно. Ближе к вечеру поехали в Парк Горького посмотреть на Москву с колеса обозрения. — А вон там что за лес? — спросил Фредди переводчика. — А это Нескучный сад, — ответил Васечкин. — Какой сад? — переспросил Джон Дикон. — Не скучный? В смысле, веселый, что ли? — Ну это название такое, — пояснил майор. — Старинное название, при царях еще сад разбили, ну и устраивали там всякое… Развлекались, короче. Поэтому и Нескучный. — Поехали в Нескучный сад! — заорал охмелевший от водки с пивом Роджер Тейлор. — Там выпивка есть? — А тебе не хватит уже водки, дорогуша, — рассмеялся Фредди. — Давай тебе «фанты» возьмем? — Что есть «фанта»? — озадаченно спросил Роджер. — Это джин? Бренди? — Это газировка со вкусом апельсина, — хохотнул Фредди. — Годится! — Роджер был конченным оптимистом. — Водку запивать апельсиновой газировкой — самое то! * * * Настя опомнилась только когда Саша стал стягивать с нее трусики. До этого, как оказалось, он её несколько минут тискал и целовал везде, куда только мог дотянуться. Девушка вмиг протрезвела. — Ты что делаешь?! — вскрикнула она и попыталась оттолкнуть парня. Но Саша прицепился, как клещ. Он пыхтел, кряхтел, одной рукой довольно больно сжимал Настю за талию, впившись пальцами в бок девушки, а другой упорно пытался стянуть трусы. Резинка не выдержала, лопнула и трусы таки остались в руках победителя. Настя с размаху залепила Саше пощёчину. Но и это не привело в чувство возбудившегося молодого человека. Он зашипел, как-то по-змеиному, изогнулся и подмял Настю под себя. Настя по его движениям догадалась, что Саша расстегнул ширинку своих брюк и возится, высвобождая из штанов член. Девушка окончательно отрезвела, она теперь ясно понимала, что её сейчас изнасилуют. Это было странное понимание: ей всегда казалось, что насилуют незнакомцы, а не друзья. Тем более у нее уже был когда-то секс с Сашей и не один раз, а несколько. Но довольно давно, несколько месяцев назад. Они это не обсуждали, но отношения складывались таким образом, что они как бы остались друзьями; Саша еще и в статусе поклонника пребывал, но это уже было не очень важно, главное — что они не были в данный момент любовниками. И в любом случае он не имел никакого права трахать её без согласия. А согласия она точно не давала и даже напротив – ясно дала ему понять, что пошел он нахрен со своим членом. Но Саша продолжал попытки присунуть Насте прямо на земле в нескучном саду. Настя на секунду расслабилась, примериваясь, и это сработало: Саша, видимо, подумал, что девушка сдалась и можно, наконец, нормально к ней пристроиться. Он ослабил хватку, устраиваясь над телом Насти поудобней; вытащил, наконец, свой член и начал тыкать им между ног девушки, нащупывая вожделенную и влажную ложбинку… — Подожди, — прошептала Настя, — я сейчас. Она чуть отстранила Сашу, чтобы лечь под ним поудобней, и он повелся на это — приподнялся, упираясь руками в землю, поэтому и пропустил короткий и точный удар коленом в пах. — У-у-у! — взвыл неудачливый насильник. А Настя ужом вывернулась из-под него и вскочила на ноги. — Су-у-у-ка! — заорал Саша и тоже стал подниматься. Настя не стала ждать, пока Саша оклимается, она со всех ног понеслась по тропинке прочь — туда, где светились в сумерках желтые фонари и где раздавались людские голоса. На бегу Настя одновременно прислушивалась к шагам и пыхтению Саши за спиной, оценивая расстояние до преследователя (оглянуться она боялась, то есть боялась потратить на это драгоценные секунды), но и прислушивалась к голосам вдалеке, чтобы оценить расстояние до людей, которые могли бы её защитить. Она даже успела удивиться, что люди говорят по-английски. — На помощь! — успела крикнуть девушка, но в это время Саша догнал её и повалил в траву, зажав рукой рот. Настя почувствовала, что задыхается, потом резкая боль в голове заставила её забыть обо всём. На какое-то время она «выключилась»: её окутала тёплая и уютная темнота — ни насильников, ни голосов, ни страха, только тишина и пустота…