Часть 5 Первые уроки.

      В Хогвартсе была куча лестниц, не меньше сотни, хотя Тоя под конец сбился со счету, а также искренне возненавидел. Одни из них будучи широкими и просторные, внезапно менялись, становясь узкими и шаткими. Были лестницы, которые в пятницу приводили Тою совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Тоя уже заносил ногу и выброшенное через ступню пламя, удерживало его от падения. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Но каждая из них проходила проверку огнём Тои. Прочитанные книги не врали – замок и впрямь был словно живой: все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. И если к людям на портретах, которые ходили друг к другу в гости Тоя привык ещё с особняка, то потасовка стоящих в коридорах рыцарских лат его забавляла, и он даже делал ставки самому себе, какой доспех сегодня победит – с мечом или алебардой. Правда устроенный ими шум привлекал пренеприятнейшего школьного завхоза Аргуса Филча, который угрожал запереть Тою в находящуюся в подземелье темницу. – «Смешной наивный старик» – думал про себя Тоя, убегая от завхоза – «Рассчитывает, что меня удержат какие–то прутики. Да и будто я подземелий не видел у себя дома. Нашел чем пугать!» Тоя не преминул отыграться за это на кошке Филча миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча с истошными воплями и дымящейся от короткого огненного залпа шерстью побежала к хозяину. Но вот что стало для Тои настоящей проблемой, так это некоторые занятия, связанные напрямую с колдовством. А еще он возненавидел травологию, науку о растениях, которой обучала профессор Стебль и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Большинство растений, к которым прикасался Тоя, загорались, когда у бывшего Тодороки что–то не получалось. За порчу рабочего материала мадам Стебль отчитывала Тою и начисляла штрафные баллы. Но вот уж кого Тоя с радостью подогрел для активности, так это профессора Бинса, ибо говорил тот настолько монотонно и без остановок, что не уснуть на его занятиях было еще тем испытанием. К сожалению, Бинс уже был призраком, потому что умер во сне, не заметив этого. Поэтому Тое и остальным приходилось терпеть старческий бубнеж. Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что даже невысокий Тоя (рост, как и в прошлой жизни в эти годы, у него был ниже чем у сверстников) по сравнению с ним чувствовал себя великаном Хагридом. А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Первое впечатление Тои о ней не обмануло: умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Тоя понял это, когда профессор дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Драко спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку близнеца Тои и улыбнулась. Эта улыбка поразила Тою не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться. Драко же с победоносным выражением лица оглянулся на брата, который от досады только и смог что показать тому язык, разочарованно глядя на пепел от своей спички. С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. За первые несколько дней учебы Тоя с облегчением убедился в том, что уступает другим разве что в палочковой магии. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже они с Драко, родившиеся в семье волшебников с огромными многовековыми знаниями, не имели особого преимущества перед остальными. Пятница стала для Тои весьма интересным днем. По расписанию предстояло два занятия по зельям и заниматься они будем вместе с гриффиндорцами. Занятия ведет профессор Снегг, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. – «Вот как раз и увидим, так ли это.» – думал про себя Тоя. Пока они завтракали, прибыла почта. Рядом с ним и Драко приземлился на стол огромный черный филин. В клюве и лапе он держал по запечатанному конверту. Причем в клюве помимо письма было еще небольшой сверток. – Твое. Моё – сразу же схватил письмо со свертком из клюва птицы Драко. – Только если мы вдруг поменялись именами – хмыкнул Тоя, протягивая брату письмо с его именем, взятое из лапы. Драко ни капли не смутился и взял второе письмо. – Может вернешь? – Тоя протянул руку. – Я могу по–братски прочитать и твое – ухмыльнулся старший. – Интересно что тебе мама с папой написали и прислали. – Тебе лучше «по–братски» меня не злить, если не хочешь, чтобы следующее твое письмо от родителей пришло в больничное крыло – холодным тоном пригрозил Тоя. – Я понимаю, почему ты в Слизерин попал: готов поубивать всех вокруг – без капли страха усмехнулся Драко, возвращая письмо. – Нет, не всех. Только тебя. «Дорогой Тоя, — было написано в письме каллиграфическим маминым почерком. — Я знаю, что у тебя быстро заканчивается противоожоговое зелье, поэтому высылаю тебе запас. Его хватит недели на три, если будешь аккуратен. Не ссорься с братом. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ. Мама.» Несмотря на приятное содержание письма, Тоя в разочаровании сжал кулак – от отца не было ни слова. – Ну и что там у тебя? – полюбопытствовал Драко. – Мазь от ожогов – буркнул Тоя. – А меня папа поздравил с поступлением на Слизерин – гордо помахал, Драко, отчего глаза Тои защипало. – От радости сейчас обниму тебя за шею. Пальцами – угрюмо ответил Тоя. – Только не говори, что опять реветь собрался – хихикнул Драко, предусмотрительно отодвигаясь. В сжатом в судороге кулаке письмо мамы вспыхнуло и сгорело за секунды. – Дать бы тебе в табло, братец! – зло повернулся к нему Тоя. – Да мама попросила не ссорится. Он вскочил со скамьи и направился прочь из большого зала. – Ты куда? У нас же сейчас зельеварение у декана! – донеслось ему в спину. – И без тебя знаю – процедил Тоя сквозь зубы. Могло казаться странным, что Тоя, которому сейчас, учитывая прошлую жизнь, было уже за сорок, реагирует как эмоциональный подросток. Однако он им и был на момент своей смерти. Незрелым, сломленным, обиженным на мир маленьким мальчиком, которого бросили, как ненужную игрушку. Новая жизнь дала ему шанс. Шанс наверстать упущенное и прожить так, как живут нормальные дети, даже несмотря на дежа вю с отцом и братом. Кабинет Снегга находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и было бы довольно страшно, если бы опять-таки не опыт Тои в подземельях собственного поместья. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снегг, как и все преподаватели начали с переклички. Дойдя до фамилии Поттер, декан Слизерина остановился. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Тоя же бросил на них взгляд полный осуждения. Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Тоя обрадовался, что, хотя бы на этой дисциплине не нужно будет позориться тем, что у него нет волшебной палочки. Ведь именно это позволяло отнести его к тому самому стаду болванов. — Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? – Сонный напиток! Сонный напиток! – отчаянно шептал одними губами Тоя, надеясь, что до Гарри долетят его посылы. Но увы. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. На лице Снегга появилось презрительное выражение, а Тоя уронил лицо на ладони. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — Снегг упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. Тоя сидел, прикрыв лицо рукой: – Это даже маглы знают. Они извлекают с помощью хирургии безоары из животов животных и даже людей – полушёпотом бормотал себе под нос Малфой–младший. — Я не знаю, сэр, — признался тем временем Гарри. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер? – Снегг продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. А вот этот вопрос даже Тою поставил в тупик. — Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее? Послышался смех. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется и встретился взглядом с Тоей. Тоя одобрительно подмигнул ему. Но как бы там ни было, Снегг не нашел в этом ничего забавного. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка животных, в основном коз, и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снегга перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора. Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снегга обещали быть не самыми приятными. После того как Снегг усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снегг разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от прыщей. – Актуально, учитывая, что через год–другой они и у нас появятся – хихикнул Тоя. Снегг кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снегг раскритиковал всех, кроме Тои и Драко. В тот момент, когда Снегг призвал всех полюбоваться, как Малфой умело давит рогатых слизняков, а сам Тоя поддерживает огонь на идеальной температуре, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким-то образом умудрился расплавить котел и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое в нем было, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. – Думал здесь только я могу так сделать – не удержался от комментария Тоя. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило вплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. Тое его стало по–человечески жаль. Уж кому как не ему было известно, что такое ожоги. — Идиот! — прорычал Снегг, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снегг, обращаясь к Тое. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора. Это было ужасно несправедливо даже по меркам Тои, который уже вышел из подземелья, сопровождая Невилла. По лицу гриффиндорца катились крупные слезы. Не выдержав, Тоя остановился и достал из кармана присланную мамой мазь. Невиллу было так больно, что он даже ничего не возразил. – Потерпи немного. Сейчас станет легче – Тоя аккуратно как мог нанес слой мази, по запаху состоящей из трав, на обожжённое лицо. Невилл сразу же перестал всхлипывать, а краснота уменьшилась. – Очень хорошо, вижу уже действует. Но пусть все равно в больничном крыле тебя осмотрят. Доберешься сам? – улыбнулся Тоя. – Да, наверное – Невилл попытался улыбнуться, – спасибо тебе. Тоя секунду подумал и протянул ему баночку с мазью: – Похоже, тебе она нужнее. – Нет–нет, она же твоя! – Брось! Я у мамы еще попрошу. Бери, меня ждут в классе. Распрощавшись с Невиллом, Тоя вернулся в подземелье. Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, Тоя направился в библиотеку. Столкнувшись с первыми трудностями в заклинаниях, он хотел найти в книгах хоть что–то про беспалочковую магию. – Эй, привет! – послышалось негромкое приветствие. Тоя повернулся на голос. Это была Гермиона Грэйнджер. – Привет! – он искренне улыбнулся девочке. – Как Невилл? – В порядке. Его ожоги начали заживать еще до больничного крыла. Прямо магия какая-то! – сказал он. – И не говори – облегченно выдохнула Гермиона, повернувшись к полке с книгами. – Тоже любишь книги? – Тоя с досады шлепнул себя раскрытой книгой по лицу. – Что я несу? Конечно же любишь. Это сразу видно. Прости. Гермиона добродушно засмеялась и всмотрелась в обложку книги, которую Тоя держал в руках. – «Искусство колдовства древности» – прочитала она название, – любишь историю? – Люблю – кивнул Тоя, – но в книге я ищу кое–что другое. – Что же? – заинтересованно прищурилась девочка. Тоя на миг колебался. – Я ищу упоминания о беспалочковой магии – и увидев вскинутые в удивлении брови собеседницы, пояснил, – у меня… нет волшебной палочки и магия выходит не слишком хорошо из–за этого. – Я заметила. Но почему ты не учишься в Уагаду? Там это искусство процветает. Хотя, с палочкой магия намного сильнее. – Ты можешь представить британца альбиноса среди чернокожих магов Африки? Вот и я не могу – хмыкнул Тоя. – Хочешь знать почему я не могу использовать палочку? Гермиона с готовностью кивнула и заговорщицки подалась вперед. – Лучше… тебе наоборот отойти – предупредил Тоя и, закатав рукав мантии, вытянул руку вперед. Его кисть и запястье объяло яркое пламя. Гермиона в испуге прикрыла рот руками. – Тебе не больно? – спросила она с широко раскрытыми глазами. – Если какое–то время держу пламя – становится больно – признался Тоя, – но проблема в другом. Любая палочка сразу обугливается в моих руках из–за этой силы. Или рассыпается льдом. Тоя погасил огонь и сразу вызвал холод. От кисти стал оседать на пол белый пар. – Мама хотела отправит меня в Уагаду, но отец был резко против. И вот я здесь – с надеждой перебираю книги – со слабой улыбкой вздохнул Тоя. Ему стало немного легче на душе. – Это… удивительно – выдохнула Гермиона, – как и то, что ты на Слизерине. Вроде бы эти слова звучали как комплимент, но из-за интонации девочки, улыбка сошла с лица Тои. – А в чем проблема? Гермиона замялась. – Видишь ли… Факультеты Гриффиндор и Слизерин всегда соперничали, если не сказать враждовали. И… ну… Внутри Тои что–то оборвалось. В глазах появилось ненавистное щипание. – Я понял. Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе – сказал он наиграно ровным голосом, – прости, что поставил тебя в неловкое положение. Он спешно прошел мимо Гермионы. – Тоя, подожди я не… – Мне пора. Малфой-младший хотел уйти как можно дальше от гриффиндорки. Чтобы она не видела его слез. Выскочив из библиотеки и спрятавшись за колонной, Тоя спешно утер ладонью слезы и взглянул на свою руку. Влажная ладонь на глазах высохла и вспыхнула синим огнём!