Напарник

Чернота переулка врезается в глаза, фонари закончились еще за прошлой высоткой, луна кажется берет с них пример и нагло прячется от взгляда за рваными клочьями облаков. В небе, почти над головой, облако подсвечено, будь-то ярко очерчено по контуру расплавленным серебром; сквозь него просматривается мутный лунный диск. Это все, света очень мало, но он сейчас Атану и не нужен, слух куда важнее. Издали доносится непрерывный гул машин, шум ночного города, здесь же - вряд ли захудалое такси в темное время прошмыгнет. Здесь сплошная тишь да гладь, если можно так охарактеризовать щель между двумя ветхими домами, мусорный бак, собственно сам мусор и уже далеко не живых противников дружно растянувшихся на асфальте всего в паре десятков метров отсюда. Город шумит, но слух напряженно ловит всего два звука: первый, потому что его просто физически невозможно игнорировать - уж больно гадко орет где-то на балконе сверху влюбленный кот; за второй Атан цепляется сознательно, потому что, пока слышится срывающееся на хрип тяжелое дыхание, значит не все еще потеряно. Всего в паре кварталов отсюда жизнь кипит по полной, здесь же смерть устроила пир. Двоих уже забрала, третьего Атан не отдаст даже если смерть явится сюда лично. Внезапно переулок утопает в диком реве, таком, что не только уши к голове жмутся, но и хвост к заднице, а голова норовит позорно опустится к лапам. На мгновение кажется, что это сама костлявая старуха смерть негодует, каким-то чудом услышав нелестные мысли о себе. Но спустя мгновение уставший разум соображает, что та ни при чем - над высотками просто низко проносится вертолет. Мигает огнями и удаляется куда-то в направлении престижного района. В этот миг в грудь тыкается мокрый нос, по тощему телу, придавленному правой лапой к холодному асфальту, чтоб не вертелось пока ему раны зализывают, проходиться короткая волна дрожи. Вертолет вырывает Мея из полудремы, к хриплому дыханию теперь примешивается тщательно задавленный в горле скулеж. Боль, наверняка, более чем невыносимая, иначе полукровка б сохранил гордость, а сейчас разбитый нос зарывается в светлую шерсть, нещадно пачкая темной густой кровью, и узкая длинная морда трепетно жмется ближе. Будь-то, от этого станет хоть чуточку легче, когда вместо бока сплошное кровавое месиво. Но Атан не спорит, ложит морду так, чтоб не задеть ран, зарывается в ответ носом в короткую темно-серую, почти черную шерстку на шее, ерошит ее, прекрасно зная, что беспородному “бойцу” это нравится. *** Впервые, он встречает Мея два месяца назад. Еще не собака, уже не щенок, так, жалкий представитель трущобного молодняка. Ребра выпирают, одно ухо еще не успело подняться, сквозь короткую шерсть просматриваются целые узоры многочисленных шрамов (и где только успел ими обзавестись-то?). Единственное красивое в мелком - карие выразительные глаза, слишком осмысленные для существа, которому всего-то несколько месяцев от роду. Самое же смешное - тонкий хвост, гордо поднятый параллельно земле, мол, хозяин положения здесь Мей и никак иначе, а то что в противниках целых два ротвейлера, так это чушь собачья, а не проблема. Ротвейлеры в этом убедились тем же вечером. Как и белая швейцарская овчарка, которая избежала безрадостной участи быть растерзанной на месте, только благодаря беспородному агрессивному уже-не-щенку и его острым зубкам, очень вовремя сомкнувшимся на шее огромного черного пса. Почему Мею в тот вечер взбрело в голову прийти на помощь? Он уверял, что имел собственные счета с нападающими и всегда самодовольно добавлял, что Атану просто безумно повезло получить от врагов в нужное время и в нужном месте. Впрочем, от сотрудничества с огромной овчаркой полукровка не отказался - вдвоем в каменных джунглях мегаполиса выживать как-то легче. Не сказать, что с Меем было комфортно, скорее наоборот, взрывному характеру полукровки могли б позавидовать все бультерьеры и маленькие кусачие чихуахуа вместе взятые. Но с ним было интересно (конечно, попробуй умудрись с таким соскучится), да и привыкаешь в конце-концов, что под боком должен жить кто-то маленький, серый, сварливый, приносящий еду, кусающий врагов и в чем-то еще такой по-щенячьи забавный. С ним в жизни Атана появилось то, чего долгие месяцы так не хватало сбежавшей от хозяев избалованной породистой псине - дом и надежная защита. А вместе с тем со временем начало приходить осознание, что кроме жизненно необходимых вещей пес приобрел кое-что еще, то, о чем никогда даже не думал - безгранично преданное существо.