Часть 1

      Люмин проснулась в полной темноте. Руки были привязаны к, судя по ощущениям, кровати, а глаза её были завязаны плотной тканью, через которую было не разглядеть даже очертаний окружающей её обстановки. Что случилось?       Последнее воспоминание обрывалось около их с Паймон комнаты в городе Сумеру, потом резкая боль в затылке и… Всё. Больше она ничего не могла вспомнить. Где-то на краю подсознания мелькал чей-то голос, но большего на ум не приходило.       Страх сковал всё тело. Кто её похитил? И ещё более волнующий вопрос — с какой целью? Сделать это мог сейчас только один человек — шестой Предвестник Фатуи, которого она одолела, но Нахида не посмела бы допустить побега преступника… Либо же он всё-таки как-то покинул стены академии, желая отомстить.       Послышался хлопок закрывшейся двери, и чьи-то шаги раздались совсем рядом. Все мысли из головы вытеснил по-настоящему животный страх… Впервые она была такой беззащитной, совсем не понимая — где она, что с ней сделают, кто находится рядом?       Кровать, на которой она лежала, прогнулась под весом кого-то, кто сел рядом. Слишком рядом… Мягкое касание ткани по ноге — похоже на руку в перчатке. По телу пробежались мурашки, а сама Люмин чуть отодвинулась, избегая чужих прикосновений. Послышался смешок… Путешественница точно слышала этот голос раньше, но выловить воспоминание о том, кому этот голос принадлежит, не могла.       Кто-то нагло поднял её голову, придвинувшись совсем рядом. Девушку окутал запах незнакомца — кедровые орехи и виски. Это точно был мужчина… Лёгкое касание, и повязка упала с её глаз, скатываясь по лицу к шее, и падая на кровать. Люмин отшатнулась, точно током ударенная. Рядом с ней сидел Дотторе… Её похитил второй номер среди предвестников Фатуи… С жизнью можно попрощаться — шансов спастись точно нет. И стоит надеяться, что всё закончится только смертью, ведь судя по рассказам об этом человеке и найденным записям — убийство далеко не самое ужасное, что может сделать Дотторе.       — Наконец ты пришла в себя, малышка Люмин, — голос был мягкий, словно он говорил с ребёнком, которого нужно расположить к себе. Путешественница скривилась. Затылок болезненно пульсировал после удара, а глаза, привыкшие к темноте, резануло ярким солнечным светом из окна. — Ты долго была без сознания, я уж даже подумал, что случайно убил тебя.       Быстрые удары сердца отдавали куда-то к желудку, а паника начинала накрывать с головой. Она не отвечала Предвестнику, в страхе чем-то его разозлить. Тот, кто способен как крыса ударить со спины, явно не знаком с таким словом как «пощада» — одно неверное слово или движение, и её будет ждать что-то ужасное, это точно.       — Не бойся, я же тебе не враг на данный момент, — добродушная улыбка озарила его лицо, словно он действительно не собирался причинять вреда, но Люмин точно знала — верить словам этого подлого парня не стоит, он скажет что угодно, чтобы достичь каких-то своих ужасающих целей.       — Что тебе нужно от меня? Решил отомстить за сорванный эксперимент?       Раздался смешок. Дотторе аккуратно коснулся щеки девушки, поглаживая её. Но за добрыми жестами не скрыть его пугающего внешнего вида. Невозможность увидеть его глаза из-за маски ещё сильнее пугала — не знаешь, насколько он искренен в своих словах.       — Почему ты думаешь, что я злюсь из-за провалившегося плана? Это ведь всего лишь небольшой эксперимент… Я учёный, Люмин — одна неудача не может заставить меня отомстить — я просто беру, и придумываю для себя что-то новое, такое же волнующее.       — Значит, я нужна тебе для какого-то эксперимента?       Люмин не узнавала своего голоса — он дрожал и был почти не слышен. Настолько сильно она боялась впервые, будучи не в состоянии даже совладать со своими мыслями и нервами… Она всегда знала, что не в последний раз виделась с Дотторе во время их миссии по спасению Нахиды, но была уверена, что время, чтобы стать ещё сильнее перед этой встречей, у неё есть. Ведь безумный учёный отправлялся обратно в Снежную… Но получается, что лишь сделал вид, что покидает Сумеру, вынашивая планы по устранению мешающей Путешественницы.       — Я бы так не сказал. У меня нет желания уродовать твоё очаровательное лицо и тело какими-то химикатами, или другими вещами… Мне просто любопытно.       Дотторе казался совершенно спокойным, мирно настроенным, но это внушало ещё больший ужас. Что же такое он намеревается сделать с ней? Учёный вновь наклонился ближе, развязывая руки. В нос снова ударил запах орехов и виски, и почему-то это немного успокоило девушку, дало понять — перед ней такой же человек, как и она сама — она не должна бояться, она точно справится. Справлялась всегда.       Верёвки тоже упали на кровать, и Люмин размяла затёкшие руки. Она почти не могла ими двигать, а сжимать пальцы было почти до слёз болезненно — провела связанной всю ночь… Сейчас она не могла убежать, или сражаться — слабость растекалась в теле противной волной. Безвыходность ситуации, в которой ей оставалось лишь покориться его желаниям, пугала, но наравне со страхом появилось новое чувство… Любопытство? Дотторе вызывал интерес. Сумасшедший учёный, доктор, помешанный на своих экспериментах, один из самых близких к Царице предвестников. Загадочность всегда манила Путешественницу, и этот мужчина, окутанный бесконечным количеством тайн, не стал исключением…       — Даже не попытаешься сбежать? Становится ещё любопытнее.       Дотторе придвинулся ближе, почти касаясь своей маской носа девушки, и она затаила дыхание. Он уверенно коснулся руки, проводя от запястья к плечу, и переходя на шею. От него веяло опасностью, и это только усиливало интерес самой Люмин. Зачем он похитил её, если не с целью устранить? Вопрос занимал постепенно все её мысли, но она не решалась спрашивать. Долгие минуты, а может, всего несколько секунд, и он отстранился, собираясь встать.       Девушка не позволила. Схватила его за руку — точнее, только хотела — на деле затёкшие пальцы едва ли ощутимо коснулись чужой перчатки. Но он заинтересованно склонил голову, остановившись. В следующее мгновение Люмин привстала, протягивая обе руки к его маске — хотелось её снять. Дотторе громко выдохнул, слегка отодвигаясь. Путешественница замерла, больше не позволяя себе такой наглости.       — Я… Не люблю её снимать.       Прозвучал он на удивление печально. Путешественница смущённо кивнула, спуская ноги с кровати, чтобы удобнее сесть. Смена положения была уже необходима — слишком долго она просто лежала, без возможности пошевелиться.       Казалось, что если сейчас она подойдёт к двери, чтобы уйти — он даже не попытается остановить, потому что совсем не обеспокоился тем, что Люмин встала — даже не повернул головы в её сторону, поглощённый своими мыслями.       — Так… Что именно во мне тебе любопытно? Я думаю, что могла бы рассказать.       Страх отступал совсем. Дотторе не выглядел совсем уж безумным, или поглощённым своими идеями, скорее… Просто обычным? Пусть со своими странностями, пусть преступник, но он не сильно отличался от того же Тартальи. Хотя нет… Отличался, и даже очень. Холодный, словно лёд внешне, Дотторе казался полным чувств и подавленных желаний внутри — Люмин бы сравнила его с Драконьим хребтом, в котором, несмотря на вечный холод пульсировало жаркое сердце, способное согреть, если его отыскать среди снега. …Либо же она в очередной раз романтизировала зло, что её окружало.       Вновь послышался мягкий смех со стороны мужчины. Девушка оглянулась, поняв, что он смотрит прямо на неё. Пусть не видела взгляда, но она почти физически почувствовала его некое одобрение.       — Именно это мне и любопытно, малышка Люмин. Ты не пытаешься сбежать, хотя я тебя не держу, и готова ответить на вопросы своего, пожалуй, самого опасного на данный момент врага. Не находишь это увлекательным?       Этот факт смутил её ещё больше. Действительно, почему она с таким интересом ждёт его фраз, если может спокойно покинуть это место? Что-то ей подсказывало, что дом этот находится на окраине города, и стоит ей выйти, как она столкнётся с множеством жителей, при которых он не решится что-то с ней сделать. Кроме того, Паймон наверняка очень взволнована её пропажей. Но что-то всё-таки её останавливало от того, чтобы просто уйти. В конце концов, ей тоже может быть любопытно…       — А ты не задумывался, что у нас может быть взаимный интерес касательно друг друга?       Дотторе кивнул, согласный с фразой девушки, скрестив руки на груди. В его движениях было столько уверенности, и какой-то… властности, что они вызывали трепет. Этот человек определённо достоин её внимания, пусть это и грозит чем-то очень опасным…       Учёный вновь коротко посмотрел на Люмин, а потом подсел ближе, беря её руки в свои, чтобы поднести их к маске. Мягкая улыбка коснулась его губ вновь, и девушка совсем уж растерялась. Образ этого предвестника рушился с каждой минутой всё больше, раскрывая новые грани его личности.       Не став отказывать себе в удовольствии увидеть лицо этого мужчины, Люмин нащупала застежку, спрятанную под его волосами. Они были очень мягкими, приятными на ощупь, но долго прикасаться к нему Путешественница себе не позволила, отстёгивая маску, и медленно снимая её. Сейчас она увидит его лицо… Вздохнув, она прикрыла глаза, небрежно бросая аксессуар на кровать, а потом медленно приподняла веки, рассматривая его лицо.       Алые глаза… Такой необычный оттенок. И тут же Люмин поняла, почему мужчина не любил снимать маску — через его правый глаз проходил широкий шрам. Но, кажется, ей он даже понравился — добавлял в его образ что-то необычное. Девушка невольно залюбовалась его лицом, потеряв счёт времени, а после аккуратно коснулась шрама рукой. Дотторе нахмурился, но не отстранился, позволяя ей слишком многое даже по её собственному мнению.       — Поэтому не любишь её снимать, да?       Лёгкий кивок сопровождался нахмуренностью, но Люмин снова коснулась шрама, робко улыбаясь и выпаляя:       — Зря, очень красиво.       Очередной смешок, и Дотторе перехватил руку девушки, поднося к губам, и целуя внутреннюю часть запястья. Его губы были немного обветренные, чуть шершавые, и всё же лёгкий поцелуй вызвал волну мурашек по телу. Учёный был для неё одной сплошной загадкой — предсказать его следующее действие было невозможно.       — Ты очень интересная девушка, малышка Люмин.       Его голос был бархатным, гипнотическим, слишком красивым… Сердце выпрыгивало из груди, и девушка поймала себя на желании поцеловать мужчину. Это желание казалось таким неправильным, ужасающим — ведь можно сказать, она только-только познакомилась с ним. И всё же оно было… Нарастало с каждой секундой, и Люмин трусливо отстранилась, не позволяя себе допустить такой ошибки. Нельзя было, чтобы Предвестник забрался к ней в сердце и мысли, ведь в первую очередь они враги.       — Боишься?       Хищная улыбка, и бесята в глазах сделали его наконец похожим на самого себя — в таком лице вновь читалась опасность, но Люмин лишь улыбнулась, игнорируя вопрос. Пожалуй, она уже поняла, для чего он её похитил, и в каком именно смысле она вызывала любопытство. Было бы правильнее просто сразу уйти, не давая ему поводов укрепить свой интерес, а теперь девушка уже сомневалась, что он её отпустит. Впрочем, сомневалась и в том, что сама захочет уйти.       Дотторе притянул её поближе за руку, вынуждая упасть в его объятия, и провёл рукой по шее. В таком положении он точно чувствовал, насколько быстро колотится её сердце… А Люмин было наплевать — она позволила себе окунуться в своё собственное любопытство с головой, прикрывая глаза, и наслаждаясь пока ещё нежными прикосновениями.       — Ты очень необычный… Признаться, это очаровывает.       Его рука коснулась подбородка, приподнимая голову девушки. Она охотно поддалась чужим пальцам, следуя за его жестами. На губах почувствовала его дыхание, и, кажется, в этот момент весь мир перестал существовать. Она ждала его поцелуй слишком сильно, как утопающий своего спасения. Тишину разрезал его тихий шёпот:       — Даю тебе последний шанс уйти.       А она не ушла. Прижалась сама к его губам, сминая их в нежном поцелуе, который переставал быть таким слишком резко. Болезненный укус, и вот уже в поцелуе чувствуется явный привкус крови. Дотторе изначально казался жестоким и властным… А теперь ему не нужно проявлять раздражающую терпимость. Язык проскользнул между губ, касаясь её, и она охотно ответила, приоткрывая глаза, чтобы увидеть его лицо.       Тёмные, застланные страстью глаза, смотрели с таким же любопытством, как и её собственные, и было непонятно — это его эмоции, или отражение желаний Люмин? Он целовал нагло, с напором, и ей это нравилось, и в то же время её это пугало. И всё же девушка позволяла, перекидывая ногу на другую сторону, чтобы сесть ему на колени. Учёный лишь довольно хмыкнул, хватая её за ягодицы. Она и правда была любопытной. Прижималась ближе, не взирая на страх.       Очередной болезненный укус, и он отстраняется, хищно облизывая губы. Лукавая ухмылка, посланная ей, и вот он уже склоняется к шее, целуя нежно, жадно, и тут же прокусывая тонкую кожу, после зализывая рану. Спускается ниже, оставляя алый след на месте, где так сильно пульсировала вена. Это было больно… Так больно, что приятно. Жгучее ощущение на прокушенной коже смешивалось с накатывающим возбуждением. Люмин сжала его бёдра ногами. Ей было мало. Но она не торопила — любопытно было узнать, чего он хочет.       Хотел он многого. И знал, что ему позволят, как бы больно, как бы ужасно это не было. Очередная улыбка уже походила на оскал, почти пугая девушку, но она лишь подмигнула ему, прижимаясь ближе, дразняще двигая бёдрами. Дотторе нравилось, насколько эта девушка смелая… а может, была просто глупой? Ему было всё равно.       Зубами стащив перчатку со своей руки, он сжал шею Люмин, отбирая возможность вдохнуть. Касание к ране после укуса было болезненным, она неосознанно выдохнула, ослабляя противную боль, и тут же поняла, что сделала это зря. Лёгкие обожгло недостатком кислорода, а он не отпускал, склоняясь ниже, чтобы оставить очередную болезненную метку. На глазах Путешественницы заблестели слёзы, и она сжала чужую руку, пытаясь отстранить. Он не поддался на этот раз, прижимаясь к её губам, и усиливая хватку на шее. Люмин не отвечала на поцелуй, понимая, что, возможно, совершила ошибку, оставшись. Страх снова окутывал, а невозможность вдохнуть лишь усугубляла и без того накатывающее волнами напряжение.       Кажется, Дотторе душил её уже целую вечность, и голова начинала кружиться. А когда учёный отпустил, Люмин закашлялась, разрывая поцелуй. Стоило оторваться от его губ, как Дотторе ударил. Пощёчина была сильной, болезненной. Она с непониманием посмотрела на мужчину, но он лишь мягко улыбался, поглаживая место удара.       — Я не давал тебе разрешения разрывать поцелуй. Непослушных девочек стоит наказывать, ты так не считаешь?       Властный… Властный и опасный. Люмин сглотнула, бросая взгляд на дверь за его спиной. Он же ничего не предпринимал, всё так же нежно поглаживая её щёку. Убежать или остаться? Он уловил её немой вопрос, нахмурившись. Сжал до боли её руки, выискивая взглядом верёвку.       — Разве я не давал тебе шанса уйти?       — Я…       Путешественница не нашла, что сказать, замолчав. Давал… И не один. Сама решила остаться, доверившись едва знакомому мужчине. Прекрасно знала, какие слухи окутывают его персону, и могла понять, что показная доброта явно не входит в черты его характера. И всё же… Даже сейчас, с затуманенной головокружением головой, зудящей после укусов шеей, напуганная, она… Хотела большего. Хотела, чтобы он не отпускал сжатых запястий. Хотела ощутить его прикосновения. Хотела ощутить его. Даже если будет больно. Закусив губу, она опустила взгляд.       — Будь хорошей малышкой, ляг на кровать и подними ручки.       Мягкая улыбка внушала ужас. Запах кедра и виски одурманивал. Напряжение внутри росло, и чёрт, Люмин искренне не понимала, от чего — от страха? Возбуждения? Любопытства?       Сжав губы, она выполнила просьбу, возвращаясь в положение, из которого лишь недавно выбралась. Крепкая верёвка вновь коснулась кожи, плотно привязывая руки к изголовью кровати. Вновь беззащитна перед ним, боится, но жаждет увидеть и почувствовать больше. Пожалуй, она всё-таки была глупой, а не смелой. Шла на поводу своих импульсивных желаний, не думая об опасности.       Блеснул металл. Люмин нервно сглотнула, увидев нож в чужих руках, и всё же ждала. Платье оказалось разрезано за долю секунды, а вместе с ним и тонкий порез остался на груди, вызывая болезненный вдох. Учёный отбросил нож в сторону, снимая ненужную вещь с девушки, и мягко касаясь её тела, проводя по кровоточащей ране. Больно… И в то же время приятно.       Мужчина опустил голову ниже, целуя грудь, слизывая капельки крови. Рана неприятно жгла, и по щекам Люмин побежали слёзы. Она и сама не могла понять уже, чего хочет — прекратить это безумие, или же продолжить? Впрочем, сейчас уже её желания не имели никакой важности…       Руки нагло касались её тела, сжимая бёдра до синяков. Зубами он вцепился в сосок, наверняка прокусывая тонкую кожу. Место было слишком чувствительным, и она вскрикнула, получая ещё один укус, а после недовольный шёпот:       — Я не разрешал издавать какие-то звуки, малышка Люмин. Будь послушнее.       Девушка сжала зубы, кивая. Сейчас она полностью принадлежит ему, и его рукам. И чёрт, ей начинало это нравиться. Мужчина был слишком наглым, слишком самоуверенным, и всё же… Прекрасным. Жестокий взгляд, лукавая улыбка, растрёпанные волосы… Ей нравилось видеть его сверху. Ей нравилось чувствовать его касания. Ей нравилась эта боль…       Возбуждение вновь брало верх над страхом, и эти метания в собственных чувствах утомляли и без того уставшую девушку. И всё же… Она приподняла ногу, коленом цепляя его пах, дразня вновь. Он посмотрел с удивлением. Будто ожидал от девушки совсем другой реакции.       Рука Дотторе прошлась короткими прикосновениями от бедра к резинке на нижнем белье, проникая под неё. Люмин смутилась, отворачивая голову, а он лишь приподнялся к её ушку, с иронией замечая:       — Тебя так заводит боль? Растеклась точно карамелька под солнечными лучами.       Путешественница неопределённо хмыкнула. Было неловко обсуждать подобное с едва ли знакомым человеком, да и к тому же… Она сама узнала лишь несколько мгновений назад, что полная беззащитность её возбуждает. Люмин уже открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала. Он не давал разрешения заговорить. Дотторе улыбнулся, поняв всё без слов.       — Можешь сказать, что хочешь. Разрешаю.       — Разденься. Нечестно, что только ты видишь всё самое интересное.       Смех снова раздался в комнате, и мужчина задумчиво склонил голову, словно размышляя над просьбой девушки. Ещё секунда, и её руки вновь оказались развязанными. Подумав, что это значит, что она может раздеть его сама, уже потянулась к его плащу, но Дотторе отстранился. Люмин посмотрела с непониманием.       — Тебе не кажется, что это будет слишком просто? Удиви меня, тогда позволю увидеть больше.       Чем вообще можно удивить человека, который столько всего видел, ощущал, делал? Девушка растерялась, роняя руку на кровать. В голове мелькали сотни мыслей, идей, и все она отметала. А может…?       Путешественница спустилась на пол, садясь перед ним на колени. Почти не желающие ей подчиняться руки потянулись к ремню на брюках. Расстегнуть получилось с трудом. Люмин подняла взгляд на Дотторе, без слов спрашивая позволения. Тот кивнул с довольной улыбкой, кладя руку девушке на голову. Даже привстал, чтобы ей было удобнее. Путешественница спустила брюки вместе с нижним бельём, смущённо отворачиваясь. Рука мягко обхватила член, из которого уже сочилась смазка. Медленно двинула рукой вверх-вниз пару раз, а после склонилась, аккуратно облизывая головку. Дотторе рыкнул, немного дёрнувшись. Ему было приятно, это точно…       Языком медленно обвела по кругу, потом прошлась по всей длине, и наконец обхватила член губами, неглубоко насаживаясь. Учёный не торопил, явно наслаждался её несмелыми ласками, пропуская сквозь пальцы её волосы, иногда перемещая руку к лицу, чтобы погладить. Щёки Люмин заливал яркий румянец, но она продолжала, с каждым движением стараясь взять глубже.       Вновь подключила к откровенной ласке язык, выводя на головке какие-то незамысловатые узоры, чуть надавливая на уретру. Дотторе неожиданно грубо схватил за волосы, почти до боли… Но лишь почти. Ей хотелось большего. Дразня, выпустила член изо рта, обхватывая его рукой, почти щекоча пробежалась по длине кончиками пальцев, в то же время осыпая его едва ощутимыми поцелуями. Учёный не выдержал…       Притянул за волосы ближе, второй рукой надавливая на щёки, чтобы заставить приоткрыть девушку рот, и не церемонясь вогнал член на всю длину в самое горло. Так же грубо он сам двигал её головой в нужном для себя темпе, почти не обращая внимания на то, что ей явно не хватало воздуха, и она старалась отстраниться, упираясь руками в край кровати.       Чего она ожидала? Что он позволит так нагло себя дразнить, оставив её безнаказанной? Впрочем, удивить эти жестом она всё же его смогла, чем смягчила его недовольство и гнев. Он отпустил её волосы, больше не надавливая, но к ещё большему его удивлению, она лишь на секунду отстранилась, чтобы вдохнуть, продолжая двигаться в том же темпе. Пара минут, и он прижал её голову к себе, изливаясь в самое горло.       Некоторое время она сидела почти не двигаясь — старалась отдышаться. На губах остался солоноватый вкус его семени вперемешку со смазкой, и она облизнула их, поднимая взгляд на него. Физически ощутила, как напрягаются её соски под его довольным взглядом, в котором почти читалось восхищение. Его одобрение приносило радость…       — Мне удалось удивить? Могу я…?       Лёгкий кивок, и Люмин вскакивает, забывая о боли в теле и усталости. Спускает с его плеч плащ, отсоединят мелкие детали и аксессуары, скидывая их на пол, расстёгивает рубашку непослушными пальцами, и наконец видит его тело. Красивое, подтянутое, упругое… Она снова перед ним на коленях, а руки жадно касаются каждого сантиметра… Кажется, одним своим взглядом он сделал её зависимой от него. Хотелось как можно большего, и не важно — приятного, или болезненного. Впрочем, даже боль он делал желанной.       Губами коснулась его шеи, утопая в запахе орехов и виски, растворяясь в его объятиях, ластясь, словно бродячая кошка. Дотторе позволял… Горячо выдыхал в её ухо после каждого прикосновения девичьих губ к своему телу. Она не позволяла себе причинить ему боль, оставив засос или укус, боролась с этим противным желанием отметить, чтобы рана не дала забыть о ней на несколько дней. Поцелуями спустилась вниз, к животу, а после ещё ниже, оставляя легкий поцелуй на внутренней стороне бедра.       Возбуждение в ней достигло своего предела, и она с мольбой посмотрела на Дотторе, тихо говоря:       — Возьми меня…       Она не понимала и сама, как так вышло, что она сейчас сидит на коленях перед своим врагом, который похитил её самым бесчестным образом, почти умоляя его взять её, но одна лишь мысль о том, что он в неё войдёт, с силой вколотит в кровать, вызывала почти болезненное желание внизу живота. Дотторе приподнял её голову, явно раздумывая о том, чего хочет.       — Малышка, ты так тихо сказала, что я совсем не услышал просьбы… Повторишь?       Она прекрасно понимала, что он услышал. Нравится над ней издеваться? Пусть, она сыграет по его правилам. Сегодня она в его власти. Встала с колен, садясь рядом с ним, а после утянула его за собой, чтобы лечь, а он оказался сверху. Он охотно поддался, а она следом шепнула ему в ухо:       — Я сказала, что хочу, чтобы ты, Дотторе, взял меня. Так жёстко, как только можешь.       Сама не верила, что сказала это вслух. Обычно она подобных фантазий даже в собственных мыслях стыдится, а тут свободно говорит о них партнёру… Но, кажется, ему можно сказать о подобных желаниях — он не осудит.       — Уверена? Будет очень больно, малышка Люмин… я не из тех, кто любит нежности.       Очередная улыбка, похожая на оскал, и девушка снова нервно сглатывает, гадая, насколько будет больно? Видя сомнения в её глазах, и лёгкий осадок страха, Дотторе добавляет:       — Не бойся так сильно… Тебе понравится, обещаю…       Прозвучало не так убедительно, как ей бы хотелось, но она лишь осторожно кивнула. Отступать уже было бы глупо. Почти всё её тело в укусах, на груди красуется длинный порез, и в конце концов — что ещё он может сделать?       Как обычно недооценила врага…       Дотторе мягко коснулся живота девушки, погладив. Она подставлялась под его руки с довольной улыбкой. Долго ласка не продлилась, и учёный встал, подходя к столу, что стоял левее от кровати. Он что-то с него взял, но Люмин не успела разглядеть, что именно. Ждала его возвращения с волнением и любопытством, протягивая руки к его телу.       — Малышка Люмин, любишь ли ты необычные ощущения?       Из его уст это прозвучало скорее, как угроза, но девушка лишь покорно кивнула, ожидая, что будет. Он наконец показал, что взял со стола — одну из свечей, которые горели с момента, как она очнулась. Она сразу их заметила, не совсем понимая, для чего они нужны днём, но теперь поняла. Любопытно.       Одно плавное движение, и первая капля воска упала на грудь, совсем немного обжигая, но лишь на мгновение. Девушка недовольно шикает, сжимая зубы, и тем не менее, смотрит на Дотторе с восторгом. Такой красивый, властный, стоит над ней с этим подсвечником, одаряя тёплой улыбкой.       Ещё несколько движений, и обжигающие капли упали на живот, на бёдра, на щёку, на которой, безусловно, останется жгучий красный след — но она об этом не волновалась. Учёный же рассматривал её лицо и смену эмоций с интересом, но, кажется, быстро заскучал. Озарённый какой-то идеей, он хитро улыбнулся, вновь покидая девушку, чтобы отлучиться в другую комнату. Люмин посмотрела ему вслед с непониманием, но решила просто подождать, рукой смахивая с тела застывший воск.       Дотторе вернулся с каким-то предметом в руках, похожим на лампу. Жестом показав девушке лечь нормально, подошёл ближе. Волнение скручивалось внутри неё в неприятный комок, и всё же она повиновалась, выполняя приказ… И поняла, что в руках у него не просто какой-то там светильник — а масляная лампа. Неприятная догадка кольнула грудь, но Путешественница не верила, что он так с ней поступит, просто наблюдая за тем, как учёный поджигает лампу, смотря на огонь с улыбкой.       Мужчина сел поближе, подминая её ноги под себя, а рукой сжимая её руки, лишая возможности выбраться. Словно в замедленной съёмке Люмин наблюдала за тем, как лампа наклоняется, а горящее масло стекает по стенкам к узкому горлышку. Горячая капля упала на живот, и что самое страшное — не потухла, и не остыла сразу, как воск — на её животе буквально горел огонь. Резкая боль окутала живот, и девушка закричала, стараясь выбраться. Силы у неё было сейчас явно намного меньше, чем у Дотторе, а тот смотрел на неё нахмуренно.       — Я не давал разрешения кричать и дёргаться, малышка Люмин.       На мгновение отпустив её руки, он хлопнул по огню ладонью, туша его. Грубое касание к свежему ожогу было не менее болезненным, но всё же она была благодарна. …Пока он вновь не опрокинул лампу, оставляя капли горящего масла на груди. Он не давал разрешения кричать и дёргаться, Люмин, терпи… Сжав зубы почти до скрежета, она почувствовала, как солёные капли стекают по её лицу к губам. Адская боль разрывала грудь, и она была полностью бессильна.       Будь проклят тот момент, когда она решила остаться наедине с этим безумцем…       — Прошу, хватит. Мне больно!       Болезненный удар наотмашь по лицу, и девушка вновь замолчала. Дотторе смёл огонь рукой, недовольно рассматривая девушку. Ей становилось по-настоящему страшно за свою жизнь.       — Ты лжец. Говорил, что мне понравится.       Её тело било крупной дрожью, и Люмин старалась выпутаться из его рук. Уже чувствовалось, как кожа на месте ожогов болезненно пульсирует — останутся огромные волдыри. После этого дня она точно будет лечиться ещё несколько недель… Если вообще сможет это сделать самостоятельно…       — Считаешь, что я не отвечаю за свои слова, малышка Люмин? Поверь, тебя ещё ждёт приятный сюрприз.       Очередной оскал внушил ужас, и девушка из всех последних сил столкнула его с себя, вскакивая с кровати, почти бегом направляясь к двери. Она не желает больше доверять себя ему, а словам его верить и подавно не собирается. Жестокий и сумасшедший… Нахида говорила правду о втором Предвестнике, когда рекомендовала держаться от него подальше.       Он оказался перед дверью раньше, недовольно скрещивая руки на груди. Больше он не казался привлекательным. Шрам на лице делал его лишь опаснее, нахмуренное лицо внушало ужас, а уверенный жест руками окончательно дал понять, что выбраться она уже не сможет.       — Люмин такая плохая малышка… Зачем же убегаешь? Я ведь пообещал, что сделаю тебе хорошо. Но сейчас тебя уже придётся наказать…       Притворно нежно он взял её под локоть, уводя обратно в сторону кровати. Последний взгляд был брошен на дверь, но девушка лишь покорно последовала за своим палачом, сглатывая вновь подступающие слёзы. Она сильная, она выдержит… А потом отомстит. И на этот раз пощады знать не будет.       Дотторе бросил её на кровать грубо, придавливая животом к простыни. Путешественница молчала, закусывая губу до крови. Очередная вспышка боли немного отрезвила, и она нашла силы обернуться, смотря на задумавшегося Предвестника. Тот достал из-под кровати плеть, и Люмин вздохнула с облегчением. Пара ударов плетью в наказание за непослушание не самое страшное из всего, что он мог сделать.       … Но уже через секунду глаза её распахнулись в ужасе, когда она поняла, что у него в руках не просто кусок переплетённой кожи.       — Нравится? Она называется «шестихвостая кицунэ». Такую плеть придумали в Инадзуме для пыток… Каждое ответвление заканчивается острым металлическим шипом.       Тяжёлый вздох вырвался из её груди, но она упорно молчала. Будет очень больно… Скомкав руками одеяло, она стиснула его между зубов, чтобы случайно их себе не раскрошить, и прикрыла глаза.       Удар… Кожа на спине разорвалась, шипы оставляли глубокие раны. Ещё удар… Дотторе смотрел на стекающую по спине кровь с улыбкой. Красные следы на бледной коже выглядели очень привлекательно. Ещё удар… Люмин застонала, приоткрывая глаза. Простынь под ней быстро окрашивалась в алый цвет, а спина начинала жечь так, что она едва ли могла оставаться в сознании от такой боли.       Послышался какой-то шорох, и плеть упала рядом с ней. Острые шипы и кожа на ней были покрыты её кровью. Учёный провёл по ранам нежно, но даже это прикосновение вызвало новую волну боли, заставляя неуклюже дёрнуться, в попытке сбросить чужую руку.       Снова удар, но на этот раз он просто шлёпнул ладонью по ягодице. Люмин скривилась. Обернулась, смотря на сидящего рядом Предвестника. Тот смотрел с каким-то безумным азартом, обнажая зубы в ужасающей улыбке. Надо же, как выражение лица, оказывается, может изуродовать…       — Встать можешь, малышка? Тебе бы в душ, чтобы смыть кровь…       Девушка слабо шевельнулась. Каждое движение доставляло ужасающую боль, но она поднялась на ослабленных руках. Промыть раны действительно было бы неплохо. Ступив на дрожащие ноги, поднялась с кровати. Чувствовала, как кровь стекает по спине, не желая останавливаться. Через пару шагов поняла, что теряет равновесие, но Дотторе успел подхватить, прижимая Люмин спиной к стене. Прикосновение дерева к ранам заставило вскрикнуть, и девушка крепко стиснула веки, ожидая очередной пощёчины или удара за изданный без разрешения звук.       Послышался смешок. Мужчина коснулся её лица, всё ещё зажимая ослабленную Путешественницу между стеной и своим телом. Любая другая девушка на её месте давно бы уже отключилась, но она, пусть и практически без сил, оставалась в сознании, вызывая этим восхищение. Дотторе наклонился, увлекая её в поцелуй — на этот раз нежный, не причиняя ещё больше боли. Она ответила не сразу, но всё же ответила. Кровь пропитывала дерево за спиной, и раны почти прекратили чувствоваться — осталось лишь лёгкое покалывание, которое можно было стерпеть. С ужасом Люмин поняла, что по ногам стекает собственная смазка. Возбуждение лишь усиливалось, и это ужасало. Как её телу могло нравиться подобное? Едва живая, измученная, вся в увечьях, она растекалась перед ним, готовая почти расплакаться из-за этого.       — Готова к последнему приятному сюрпризу, малышка?       Его шёпот разрезал тишину, и Люмин кивнула — можно подумать, у неё был хоть какой-то выбор для ответа. Довольный покорностью девушки, Предвестник тоже кивнул, сжимая её ягодицы, и надавливая, заставляя её приподнять ноги. Она поняла просьбу, обхватывая ногами чужие бёдра, полностью оказываясь в плену его рук.       Вошёл он резко, глубоко. Всего минута промедления, чтобы она привыкла, и он начал двигаться, быстро наращивая темп. Даже Дотторе был удивлён тому, насколько она оказалась мокрой внутри, всё ещё желая принимать его, но его это завело ещё больше. Она стискивала его бёдра сильно, наверняка до синяков, а он вколачивался так жёстко, как мог… Как она и попросила.       Люмин не знала, что даже входить можно так болезненно, но кажется, Дотторе мог доставить боль как угодно, и чем угодно. Раны цеплялись за доски на стене, открываясь ещё сильнее, но она не обращала внимания, сконцентрированная на его движениях полностью. Подняла глаза на его лицо, поняв, что всё это время он внимательно рассматривал её эмоции… Несмотря на всё, что он делал, Люмин готова была поверить в то, что он любовался ею, ловя странные взгляды на протяжении всего дня. Наклонив голову ниже, она поцеловала. Руками обвила его за шею, протискивая свой язык ему в рот, переплетаясь с его. Всё, что сегодня произошло было пугающим и безумным, но таким любопытным…       Комок нервов переплетался внизу живота всё сильнее, и Люмин вновь задрожала, готовая к скорому финалу. Это было чем-то диким… Но она так желала получить эмоциональную разрядку, начиная сама двигать бёдрами. Дотторе зарычал в поцелуй, через пару секунд разрывая его, и прижимая девушку плотно к себе, больше не двигаясь. Разлившееся внутри тепло окончательно добило и её, и мир вокруг рассыпался на множество мелких осколков. Она повисла на его руках, потеряв остатки сил. Кажется, отключилась.       Дотторе оставил её на кровати, удалившись в соседнюю комнату, а когда Люмин вновь открыла глаза — он сидел рядом, сжимая её руку. Тёплая улыбка коснулась его губ, и он вновь взял её на руки, куда-то неся. Девушка доверилась. Вновь зажмурилась, открывая глаза лишь тогда, когда тело погрузилось в тёплую воду. Раны начали печь, и она стиснула зубы, ослабленными руками опираясь на бортики деревянной купели, чтобы выбраться. Его уверенная и сильная рука коснулась плеча, не давая сделать задуманного.       — Тебе нужно потерпеть, малышка. Вода расслабит и вернёт силы.       Она послушалась. Он сидел рядом, уже одетый, причёсанный, а на лице вновь красовалась маска. Кажется, будто совсем ничего не произошло между ними. Повернувшись в сторону небольшого окошка у самого потолка, Люмин заметила, что уже была ночь. На сколько же времени она отключилась? Но, возможно, ей это было нужно. Небольшой отдых восстановил силы. Она хотя бы была уверена в том, что сможет дойти до дома одна.       Через несколько минут Дотторе любезно помог ей встать, вытереться, и одеться. Свободное длинное платье, которое он подготовил, отлично скрыло все раны, в то же время не оказывая на них болезненного давления. На плечи девушки он накинул плащ. Очередное мягкое прикосновение к лицу, нежный поцелуй в лоб, и мужчина ушёл.       Путешественница засеменила следом, неуверенно ступая в страхе упасть. Уже у самого выхода из дома Дотторе её окликнул, и девушка обернулась.       — Малышка Люмин… Я буду здесь ещё некоторое время. Если захочешь моей компании… Возвращайся в любое время.       Она склонила голову в пол, закусывая губы. Неужели он действительно надеялся её увидеть ещё раз после всего, что произошло сегодня? Сколько же в нём самоуверенности… И тем не менее её тихий голос разорвал тишину между ними последний раз.       — Я приду.       Дверь захлопнулась, оставляя учёного в одиночестве.       Любопытно.