Глава 1. Долгожданное признание.

Гвердцители растерянно посмотрела на Маму, рассчитывая на поддержку, но поймав её утвердительный кивок, повернулась к мужу, заглядывая ему в глаза. И на одном дыхании призналась: — Дима… я… я… я беременна… Пауза затянулась, актёр не мог поверить своим ушам, он растеряно посмотрел на Тамару: — Ты… что? — едва смог произнести мужчина. У Гвердцители пересохло во рту, слёзы подступали к горлу, она надеялась на другую реакцию, но отступать уже было некуда: — Я… беременна… — повторила певица, с трудом поднимаясь на ватных ногах. — Правда? — Дима не поверил собственным ушам, чувствуя себя ребёнком, которому родители дарят самый долгожданный подарок, на который он даже не надеялся. — Но… как? Инна Владимировна нервно сжала подлокотник кресла, она как никто знала, что сейчас Тамуня особенно нуждалась в поддержке. Гвердцители судорожно вздохнула, ресницы увлажнились, и она опёрлась на спинку дивана, увереннее произнося: — Срок 4-5 недель… выходные… выходные на даче… это твой… твой ребёнок… — слова давались с трудом, ей было тяжело осознавать, что Дима допустил о ней подобные мысли. Но Дюжев чувствовал себя словно его после холодного душа, окунули в горячую ванну, вскакивая на ноги, он моментально поравнялся в Тамарой, запоздало понимая, что его реакция была совсем не той, которая должна была быть. — Милая… — пересохшими губами прошептал Дима и коснулся её плеч дрожащими руками, до конца ещё не веря в услышанное. Актер всматривался в зелёные глаза любимой жены, он только сейчас стал до конца осознавать, какой грандиозный подарок ему сделала Тамара. Дима опустился на колено перед женой и коснулся её живота лбом и губами, замирая и забывая как дышать. Тамара запуталась пальчиками в его коротких волосах и облегченно выдохнула, сердце немного успокоилось: он рад, это самое главное. — Мальчик или девочка? — шепотом спросил Дюжев, обнимая супругу за поясницу и прикладывая ухо к её животику, старательно прислушиваясь к маленькой жизни, зародившейся в утробе любимой жены. — Ещё рано, Димочка! — рассмеялась Тамара, чувствуя себя невероятно уставшей, тяжесть одной тайны рухнула с её плеч, позволяя сделать хотя бы долгожданный вдох кислорода, но ещё одна как заноза саднила в сердце певицы, не позволяя в полной мере обрадоваться реакции мужа. — Мы… это узнаем гораздо… гораздо позже. — Я тебя готов на руках всю жизнь носить! — воскликнул мужчина и подхватил супругу на руки, кружа по комнате и хохоча. — Моя Тамарочка! Моя… Но договорить ему не позволил испуганный крик Гвердцители: — Поставь! Поставь меня… — и певица закрыла ладошкой рот. Дюжев тут же замер и посадил жену на диван, опускаясь рядом на колено и растеряно всматриваясь в её бледно-зелёное лицо. — Та… Тамара… что… что с тобой? Инна Владимировна тут же подала дочери платок и села рядом, поглаживая певицу по спине. Тамара отвернулась от мужа, закрывая глаза, чтобы не видеть круговерти вокруг, но ещё и из-за противного комка, подкатившего в горлу, норовившего упрямо покинуть её организм. Лёгкий ужин, съеденный накануне, сейчас обернулся довольно неприятными последствиями. У Дюжева от напряжения и волнения задрожали руки, едва прикасаясь к плечам и локтям жены, он всматривался в её бледное лицо, не зная что предпринять и чем ей помочь. — Тамуня… — позвал певицу ласковый голос. — Выпей немного воды. Кофман протянула дочери стакан, и Гвердцители послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как ей становится чуть лучше и тошнота отступает, а зеленоватый оттенок лица исчезает. Такое единение тещи и жены тут же вызвало в душе Дюжева сомнения, а память стала услужливо подбрасывать воспоминания совместных отъездов Тамары и Инны Владимировны. И потом, зачем далеко воспоминать: ведь ещё сегодня в Останкино у любимой была рвота, но она категорически отказалась показываться врачу. «Потому что уже тогда знала, что с ней!» — осенило вдруг Дюжева. Червячок обиды тут же стал грызть сердце актёра, ведь он мечтал о детях, а она скрывала от него такую радостную новость! — Милая… а ведь тебе сегодня уже было плохо, — издалека начал Дмитрий, наблюдая за реакцией жены. — Ты уже… уже не один день знаешь… что с тобой… что ты… ты беременна? Казалось бы совершенно безобидный вопрос, но он выбил у Тамары почву из-под ног, особенно интонация супруга, которую музыкальный слух тут же уловил. Певица поняла: он задет её недоверием и умалчиванием такой важной новости для их семьи. Очередную острую ситуацию в их браке уже в который раз сглаживает и спасает Инна Владимировна: — Так! Больше никаких расспросов и обсуждений! Сегодня день был и так слишком наполнен эмоциями! Тамаре теперь нужно больше отдыхать. Последнее предложение тёща специально произнесла чуть громче, зная, что стоит упомянуть здоровье дочери, как зять моментально обо всём забывает и готов ради неё на всё. — Да, конечно! Вы абсолютно правы, Инна Владимировна! — тут же закивал Дюжев, наблюдая как тёща поднимается на ноги, и поспешил занять освободившееся место рядом с супругой, поглаживая её по спине и наблюдая, как бледность постепенно покидает любимое лицо. — Тамуня, я заварю и принесу тебе зелёный чай… — улыбнулась дочери Инна Владимировна. — Спасибо, Мама, — прошептала Тамара, чувствуя себя уже чуть лучше, но не решаясь пока посмотреть на мужа. Дима мягко обнял певицу за плечи и уложил себе на колени, подложив ей под голову подушку. — Ты сердишься… на меня… — едва шевеля губами спросила Гвердцители, осторожно посматривая на мужа из-под полуопущенных ресниц. — Что я не сказала тебе… сразу? — Я никогда не могу по-настоящему злиться на тебя, — признался Дюжев, ласковым движением убирая пряди волос ей за ушко. — Тем более сейчас… Он, затаив дыхание, осторожно коснулся пальцами её живота: — Сейчас Вас двое, самых дорогих и важных для меня людей… Гвердцители накрыла ладошкой его руку, прижимая ближе к себе, тепло его тела дарило покой и на время прогоняло страхи, которые успели родиться после её визита к доктору. Но Мама была права, она сейчас заслужила отдых в объятиях мужа. Пусть все разговоры подождут до завтра: волнения, неурядицы, страхи, они обсудят все их потом. Сейчас для них не время, Тамара облегченно выдохнула и прижалась ближе к руке супруга, ласково перебирающей её волосы. Когда через четверть часа в гостиную вернулась Инна Владимировна с чашкой ароматного зелёного чая, певица уже дремала на руках мужа. Пальцы супругов были переплетены и скрещены на животе певицы. Дима, затаив дыхание, смотрел на жену, у неё всё ещё был очень бледный вид, и в его голову закрадывались неприятные сомнения, и что ещё хуже — страх. Он всегда отбрыкивался от возраста своей Тамарочки, считая разницу в годах между ними абсолютно незначительной, а сейчас суровая реальность словно нарочно щёлкнула его этим фактом по носу: ей уже за сорок, и беременность может сопровождаться большими рисками…