Глава 2. Первые звоночки

Аромат зелёного чая разбудил Гвердцители, она осторожно покинула объятия супруга и села на диван, поднося к губам чашку с чаем, осторожно отогревая похолодевшие пальчики. Она чувствовала напряжение Димы и с опаской подняла на него глаза: — Ты не рад… — шёпотом констатировала Тамара, тут же делая глоток чая, чтобы чем-то себя занять. — Рад! — не согласился с певицей Дюжев и обнял её за плечи, прижимая к себе, осторожно задавая вопрос. — Ты была у врача? Всё идёт хорошо… или… или есть риски? Гвердцители молчала, подбирая слова. Мысленно она злилась и подозревала мужа, вот откуда он всё знает про беременность?! Или его предыдущие барышни уже ходили беременными до неё. — Тамарочка… — актёр ласково коснулся её поясницы ладонью, поцеловав плечико супруги, он оперся на него подбородком. — Я волнуюсь за тебя… — Я стала настолько старой для тебя?! — моментально возмутилась Гвердцители, вскакивая на ноги и бросая практически полную чашку на пол. Однако тут же об этом пожалела, от резких движений закружилась голова, и женщина пошатнулась, но Дима моментально оказался рядом, поддерживая супругу. Хотя был абсолютно шокирован её реакцией на казалось бы обычный вопрос, как он может быть в стороне и равнодушным, если это касается его любимой? На звон фарфора из своей комнаты вышла Инна Владимировна, напуганная столь резким звуком. — Тамарочка! — взмолился Дюжев, его эмоции тоже стали выливаться наружу, новость была слишком внезапной, хоть и радостной. — Почему ты несёшь всякую ерунду?! Что оскорбительного в моём вопросе? Я твой муж и меня беспокоит здоровье моей жены и нашего ребёнка! — Ерунду?!.. Несёшь?! — возмутилась Гвердцители подобной формулировке, повышая голос и толкая актёра в плечи, стараясь отойти прочь. Гвердцители злилась, она чувствовала страх, ей и так было нелегко изменить всю жизнь и решиться на роды так поздно, теперь ещё и Дюжев начал всюду влезать со своими вопросами. — Перестаньте ругаться! — возмутилась Кофман, подходя к паре. Дима аккуратно подтолкнул Тамару на диван и опустился на корточки, собирая осколки и вытирая салфетками остатки чая, унося всё на кухню. — Что случилось? Тебе нельзя нервничать, — напомнила дочери Кофман и внимательно посмотрела на певицу, у которой уже были глаза полны слёз. — Я боюсь… если я не справлюсь, не получится… он же бросит меня… найдёт другую, которая ему родит… — шептала певица, у которой слёзы потекли из глаз. — А если рожу… у меня вся жизнь, карьера, гастроли… всё закончится… я стольким пожертвовала ради сцены и теперь… потерять всё… Инна Владимировна молчала, не зная, что сказать, тем более скоро в комнате появился Дюжев, повернув кресло и поставив его напротив дивана, актёр сел в него и прямо посмотрел в глаза супруги. — Что сказал врач? Ты наверняка уже была у него, и я имею право знать, раз уж ты не сказала мне о своём состоянии раньше. Я — твой муж и отец нашего ребёнка, — стараясь не повышать голос, потребовал Дима. — Есть риски… — шёпотом отозвалась Тамара. — Какие? — тут же заволновался Дюжев. Видя, что Тамара и супруг сейчас очень накалены, Инна Владимировна решила прекратить расспросы: — Так! Дети мои! Все вопросы откладываются до завтра. Утром поедете вместе к врачу, тем более лучше всё знать из первых уст специалиста. — она внимательно и строго посмотрела на актёра, вынуждая его взять себя в руки и прекратить расспросы. — Вы правы, Инна Владимировна, — понимающе кивнул Дима и посмотрел на жену, ему не давало покоя её бледный вид. И в следующую секунду нервничать актёр уже стал не на шутку: Тамара приподнялась на ноги и почувствовала противный ком, подкатившийся к горлу. Певица поспешила в уборную, где через несколько секунд её снова вырвало в раковину. Дюжев бросился вслед за женой, певица держалась дрожащими руками за края раковины, тёмные локоны свалились на лицо певицы, прилипая к взмокшей коже. Сердце мужчины сжалось: ей так плохо и всё это из-за него… Подойдя чуть ближе, Дима аккуратно убрал локоны ей за плечи, нежно поглаживая по спине. А вспоминая похожий момент в гримерке, поспешил на кухню, принося жене стакан воды прополоскать рот. — Спасибо… — сбивчиво поблагодарила Тамара, принимая помощь. Женщина не возражала, когда Дима словно хрустальную статуэтку, аккуратно посадил её на бортик ванны, пока она оперевшись плечом на стену, приходила в себя. Супруг намочил край полотенца и бережно провёл по лицу певицы, надеясь, что ей будет немного легче. Минут через двадцать Тамара уже чувствовала себя лучше, поэтому в сопровождении мужа покинула ванную комнату. Кофман моментально заметила зеленоватый цвет лица дочери, вспоминая при этом первую беременность Тамрико, такого жуткого токсикоза у неё не было. Гвердцители спала очень плохо, неспокойно. Дима пытался обнять супругу, но певица постоянно старалась перевернуться и устроиться поудобнее, болезненные ощущения в груди не прекращались, и это мешало ей отдохнуть и поспать. В тоже время Дюжев так и не смог сомкнуть глаз, его волновало состояние жены. Его фантазия предательски рисовала страшные картины: он потерял всю семью, и сейчас безумно переживал за здоровье супруги, ведь она такая хрупкая и нежная… Дима ненавидел себя за излишнюю безответственность: он должен был заранее предусмотреть возможную беременность супруги и предотвратить её. Его эгоистичная мечта о возможности иметь совместных детей всегда почему-то миновала этот важный нюанс — здоровье Тамары. Супруг с трудом дождался утра, но оно было отнюдь не добрым: едва поднявшись с кровати, Гвердцители тут же убежала в ванную. Дима последовал за певицей, но она закрыла дверь и упрямо не открывала её, несмотря на стук мужа, выйдя оттуда примерно через полчаса, устало вытирая полотенцем лицо. — Тамуня… тебе нужно срочно показаться доктору, — взволнованно произнесла Кофман, замечая, как Дюжев сидел под дверью ванной, пока певица не вышла. — Такого токсикоза у тебя раньше не было… — Что?! — в ужасе уточнил актёр, едва касаясь плеча жены, замечая, что ей до сих пор плохо. — Когда Тамуся была беременна Сандро, — подходя к ним ближе и вытирая платочком пот со лба дочери, объяснила Кофман. — То токсикоз был не дольше первых 10 недель, и то, только по утрам… Однако в следующую секунду Инна Владимировна пожалела, что рассказала об этом, её зять побледнел и стал шумно дышать. Отмечая про себя, что с ним лучше поговорить после их визита к врачу, она снова внимательно всмотрелась в бледное уставшее лицо дочери. — Завтракать будете? — заботливо предложила Кофман, которая не начинала готовить, опасаясь реакции Тамуни на запахи. — Нет… — слабо отозвалась певица и села в кресло, обхватывая голову руками и опираясь локтями на колени. Дюжев опустился перед любимой на колени и погладил её плечи: — Милая… может скорую вызвать? Тебе плохо уже второй день… — безумно нервничая, предложил актёр. — Поедем к врачу… только сами… — подняв голову, согласилась Гвердцители. Через несколько часов пара уже была в кабинете акушер-гинеколога, у которого чуть меньше недели назад присутствовали на приёме Гвердцители с Мамой. Женщина-доктор была даже немного удивлена присутствием на приёме мужа пациентки, обычно будущие папы приезжали не раньше УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка, да и то не все. Однако состояние пациентки серьёзно озадачило врача. Пока Тамара оставалась в кресле за ширмой, дама в белом халате уже села за свой стол, заполняя какие-то бумаги. — Анна Максимовна, — прочитав имя на бейджике, обратился к ней Дюжев, сидящей при входе в кабине, его естественно за ширму не пустили и он молча ждал, пока супругу осматривала врач. — Тамаре уже второй день плохо… тошнота… — Ранний токсикоз не редкость, — объяснила акушер-гинеколог, наблюдая как Гвердцители вышла к ним и села рядом с ней. — Я направлю Вас на анализы. Вы уже ели сегодня? — Нет, — покачала головой Тамара и опёрлась на стол, тут же пожалев о сделанном движении, перед глазами всё поплыло. — Плохо? — тут же спохватилась Анна Максимовна, придерживая женщину. — Уже лучше… всё в порядке… — Гвердцители успокоила обоих людей, особенно супруга. — Тогда сегодня сдадите у нас все анализы, а завтра приезжайте ко мне на приём, посмотрим как протекает беременность и встанете на учёт, — приняла окончательное решение доктор. Но тут в разговор женщин вмешался Дюжев: — Какие риски для здоровья Тамары? — его голос выдавал не просто волнение, а панические нотки. — Сначала анализы, потом посмотрим динамику, — врач постаралась уйти от прямого ответа, зная, что хуже беременных нервных мамочек только их мужья. — Какие риски?! — снова повторил вопрос Дима. — Во-первых, возраст, немного поздновато для родов, выше риски отклонений в развитии плода. Во-вторых, у Тамары Михайловны довольно слабое здоровье, проблемы с сердцем, тоже не могу исключить ещё и пониженное давление, при развитии плода, возможны осложнения со стороны сердечно-сосудистой матери, — коротко пояснила основные осложнения акушер-гинеколог и пресекла дальнейшие вопросы. — Остальное могу сказать уже только после анализов. Анна Максимовна протянула пациентке направление на анализы. — Жду Вас завтра, Тамара Михайловна. — Хорошо, — кивнула певица, чувствуя ярое недовольство на мужа. Тамара встала и подошла к супругу, её настроение Дима почувствовал мгновенное. Перепады в эмоциональном состоянии любимой актёр стал остро замечать в эти два дня. И если раньше он легко знал как успокоить темперамент своей жены. То теперь даже не представлял как лучше разговаривать с Гвердцители. Певица молчала, пока в двух разных процедурных кабинетах сдала все необходимые анализы. Уже в машине Дюжев не выдержал этого молчания: — Тамарочка, что с тобой? Я волнуюсь за тебя, за твоё здоровье… — начал сразу оправдываться мужчина. — Поэтому я тебе пузатая сразу стала не нужна, да?! — закричала Гвердцители. — Что ты такое говоришь?! — возмутился актёр. — А как ты объяснишь своё поведение у врача? Ты хотел детей! Думаешь я не видела твои взгляды на коляски на улице? Или не замечала как ты смотришь на дочку Дятлова на съёмках?! Но когда я забеременела, ты теперь ищешь повод избавиться от неё! — закричала на мужа Тамара, которая вместо поддержки в кабинете врача, слушала его страхи её беременности. — Я боюсь тебя потерять! — пытался оправдаться Дима. — Ты для меня самый важный человек в жизни, я боюсь за тебя! А беременность — это риски… Эти слова окончательно разозлили Гвердцители, она замахнулась ударить мужа по лицу, но от дальнейшего скандала её остановил очередной приступ тошноты, заставивший певицу закрыть рот ладонью и искать в сумке платок.