Часть 6. Мужчина - глава семьи, но женщина - её сердце

Дима вернулся домой не сразу, уже у подъезда он развернул машину и заехал в круглосуточный гипермаркет, выбирая там экзотические фрукты. Начитавшись различных медицинских статей, из которых, взрывающийся от волнения за жену мозг, смог вникнуть лишь в информацию о том, что вкусовые пристрастия беременной женщины могут претерпевать серьезные изменения. Поэтому домой актер вернулся с большим пакетом различных ягод и фруктов, надеясь, что хоть какие-то из них понравятся его беременной жене, которую уже не первый день мучает ужасный токсикоз. Тамара ещё спала, он аккуратно разложил цветы на прикроватном столике, оставив там же клубнику, тихо разделся и лёг рядом, осторожно обнимая любимую. Несколько минут певица похоже даже не замечала его присутствия, а потом стала шевелиться, но вопреки опасениям актёра, что ему всё-таки пришлось потревожить её сон, Гвердцители подвинулась ближе к мужу и прижалась к его тёплому телу. «Озноб»… — пронеслось в мыслях у Дмитрия, когда музыкальные пальчики обхватили его поясницу. Дюжев так и не спал всю ночь и успел найти в интернете подходящую клинику в Израиле. Отправив паспортные данные Тамары, которые он заучил наизусть ещё в день их бракосочетания, ему оставалось только ждать. Ответ пришёл быстро, певицу готов был принять на платный приём сам заведующий отделением гинекологии буквально через 8 дней. Упускать подобную возможность Дмитрий не собирался, поэтому уже бронировал билеты на самолёт, конечно, в глубине души он понимал, что вначале следует посоветоваться с Тамарой, но собственные страхи не давали ему спокойно сомкнуть глаз, спящая рядом супруга была очень неспокойной, постоянно переворачивалась и никак не могла удобно устроиться. Актёр был особенно растерян, ведь раньше певица выглядела гораздо лучше, чем сейчас и он снова почувствовал огромную вину за её плохое самочувствие именно на себе. Тамара всегда любившая поспать, сейчас к тому же проживала первый триместр беременности, поэтому сонливость сопровождала её регулярно, так же, как и плохое настроение и самочувствие. Поэтому утро началось с капризов и недовольства грузинки, стоило Дюжеву только заикнуться об уже спланированной поездке в Израиль. — А со мной посоветоваться?! — возмущалась Гвердцители, повышая голос на мужа, сидя за столом и с практически нетронутым завтраком. — Это я беременна, а не ты! Как ты можешь вот так распоряжаться всей моей жизнью?! — Милая, я не распоряжаюсь… — стараясь быть как можно деликатнее и точнее подбирать слова, начал Дюжев. — Но мы уже обсуждали это, и пришли к выводу, что необходимо мнение более опытных докторов. — И поэтому ты уже всё решил, да?! — возмутилась Тамара, отодвигая тарелку и складывая руки под грудью, она очень боялась дальнейших перемен, которые неизменно привнесёт в её жизнь эта беременность. — Тамуня, — ласково, но строго начала Инна Владимировна, поддерживавшая идею зятя отвезти дочь в Израиль. — Тебе сейчас придётся думать не только о своей карьере, но и о ребёнке… причём не только о нерожденном… ещё Сандро… он должен узнать как можно скорее, его нужно подготовить… Упоминание любимого сына, которому певица с детства обещала, что он будет для неё всегда самым главным и единственным… окончательно привело певицу в панику. — Нет! — певица схватилась за голову. — Сандро… Боже… я не могу… не могу… мой сын… У неё начали трястись руки и буквально грань до истерики. Дюжев тут же встал со своего места и обхватил лицо жены ладонями, поднимая её голову вверх. — Успокойся! Не переживай! Я сам поговорю с ним! Тебе нельзя нервничать! Певица ухватилась за его сильные руки, поднимаясь на ноги и даже так оставаясь всё равно ниже высокого супруга. — Нет! Не надо! Только не ты! — повышая голос, возмутилась Гвердцители, стараясь скинуть руки супруга, чувствуя себя сейчас в подчиненном положении. Но Дима упрямо удерживал ладони на лице Тамары, не позволяя ей даже отстраниться. — Ты — моя жена и мать моего ребенка! И сейчас! И все последующие 9 месяцев! И всю нашу оставшуюся жизнь, которую мы проведём вместе! Ты будешь слушаться! — убедительно, но не повышая голос начал ставить условия Дмитрий. Актер уже ясно понимал, что в сложившихся обстоятельствах ему следует всё-таки напомнить Тамаре о её втором месте после мужа и необходимости отдать бразды правления в семье ему, а ей наконец-то почувствовать себя слабой и защищённой. Дюжев уже успел убедиться за столько месяцев отношений с Тамарой, что её темперамент и женская эмоциональность могут снова стоить ему этого брака, а терять супругу он не собирался, слишком уж любил эту зеленоглазую сирену. — Что ты сказал?! — возмутилась Тамара, ударяя мужа в грудь. — Ты кем себя возомнил?! — Ты будешь слушаться! — повторил Дима и посмотрел прямо в обиженные омуты супруги и мягко добавил. — Врачей. Инну Владимировну. Меня. — Не сравнивай! — возмутилась Тамара, буквально физически ощущая как её крылья Дима ломает и засовывает в золотую клетку, да, золотую слитую из заботы и любви, но всё же клетку. Дюжев решил прибегнуть к испытанному методу, уже не стесняясь Инны Владимировны, которая сейчас наблюдала за супругами, всё-таки он в этом доме уже не гость и не коллега её дочери, а зять и законный муж Тамары Гвердцители. Поэтому актёр убрал одну руку и обняв Тамару за поясницу, прижал к себе, второй ладонью поглаживая её щеку. — Я буду заботиться о тебе как бы сильно ты этому не упрямилась, моя королева! — мягко, заталкивая своё задетое мужское эго как можно глубже, заявил актёр, нежно притягивая супругу к себе поближе и оставляя напоследок на её губах трепетных поцелуй. Этот способ действовал на Тамару одинаково успокаивающе в любом состоянии, несмотря на сегодняшнее буйство гормонов в её крови в связи с беременностью, она стала только ещё более нежной и восприимчивой к ласке и вниманию. Музыкальные пальчики сами собой, минуя мозг и обиды, обняли мужа за плечи. Словно читая её мысли, Дима продолжил, стараясь предупредить женские страхи, не давая им времени распустить свои щупальца и прорасти в её нежной душе: — Сначала поедем в Израиль, и уже потом мы вместе со всем справимся. Я поговорю с Руссо, чтобы у тебя остались концерты, но с гораздо более щадящим график, тебе сейчас нужно больше отдыхать, но я хорошо тебя уже знаю и прекрасно осознаю, что без музыки ты счастлива не будешь. — Спасибо… — прошептала Тамара, чувствуя слабость, эмоциональный всплеск стоял ей немалых сил. — Завтрак! — хлопнула в ладони Инна Владимировна, поначалу даже не поверившая, что зятю удастся нивелировать конфликт буквально на корню ссоры. Дюжев послушно опустился на стул, усаживая жену себе на колени и обхватывая её талию, легонько сжимая, чтобы ей было комфортно. Заметив на столе графин с насыщенно желтым напитком, певица вдруг оживилась, полностью переключая своё внимание и не возражая против такой, чего греха таить, интимной сцены, на глазах Мамы: — Что это? — указывая на напиток, поинтересовалась Тамара, у которой глазки загорелись прямо как в детстве. — Сок из дыни и манго… — объяснила Инна Владимировна, улыбаясь долгожданному аппетиту и заинтересованности дочери в еде. — Дима привез фрукты… попробуй… может тебе станет легче… Наливая в тоненький бокал сок, Инна Владимировна подала дочери, с надеждой накрывая её ладонь, потянувшуюся к напитку: — Когда ты была беременна Сандро, очень любила гранаты… И Кофман и Дюжев с напряжением смотрели на певицу, она сделала глоток и улыбнулась, не чувствуя подкатывающий к горлу ком тошноты: — На вкус… ничего… — выдохнула певица и улыбнулась уголками губ. Дима шумно вздохнул и поцеловал супругу в плечико, зарываясь носом ей в волосы. Тамара не спеша допила сок и съела несколько ложек каши, снова отодвинув тарелку, с интересом посмотрела на мужа. — Откуда такие познания о вкусовых пристрастиях беременных? — с напускным подозрением уточнила певица. Дюжев, сделавший глоток кофе подавился, он ещё плохо понимал настроение свой кавказской супруги и уж точно стал особенно мнительным после визита Татьяны в этот дом. Инна Владимировна, прекрасно понявшая по искоркам в глазах дочери, что её маленькая Тамунечка попросту хочет поиздеваться над мужем за утреннюю ссору, поспешила прикрыть как бы невзначай ладонью рот, чтобы зять не увидел её смех. — Я статьи в интернете читал… там правда много заумных слов… — оправдывался Дима, но заметив, что теща уже отворачивается от стола, а её плечи подрагивают, неверяще посмотрел на Тамару и возмутился. — Ты издеваешься?! Я же искренне волнуюсь! Гвердцители расхохоталась, озаряя кухню своим звонким смехом и обняла мужа, а вытирая слезы с лица, ткнула ему пальчиком в грудь. — Поделом тебе! А то раскомандовался! — надув губки, объяснила певица, убирая его руки со своей талии и пересаживаясь на стул, пододвигав к себе блюдо с виноградом. Дюжев сидел с ошарашенным видом, оказывается и в его любимой жене могла просыпаться капризная и обиженная особа. Инна Владимировна смогла взять себя в руки и снова повернулась к столу, но смотреть в глаза зятю ей было неловко. Однако Дима покорно принял виноватую позу и облокотившись локтем на стол, наблюдал за супругой. Однако идиллия длилась недолго, не съев и десяти ягодок, она поморщилась и побледнела, а в следующую секунду уже выбежала из-за стола, скрываясь в ванной комнате. Дима в несколько шагов догнал певицу, не позволяя ей снова спрятаться в ванной одной. Несмотря на её слабые попытки оттолкнуть его, Дюжев упрямо оставался рядом, протягивая жене стакан воды, чтобы прополоскать рот и вытирал влажным полотенцем вспотевший лоб. Лишь когда весь съеденный завтрак покинул организм певицы, ей стало легче, она устала облокотилась на плитку и посмотрела на мужа. Дима аккуратно, стараясь не трясти любимую, поднял её на руки и унес в спальню, укладывая на кровать, Инна Владимировна принесла стакан воды с лимоном и поставила на тумбочку. Тамара подождала пока Мама выйдет из комнаты и притянула Диму за ладонь к себе. Актер оперся спиной на изголовье, положил на ноги подушку, на которую певица и легла, наслаждаясь ощущениями когда муж трепетно перебирает её волосы. — Почему ты не родился раньше… хотя бы лет на десять? — шепотом сетовала Тамара. — У нас с тобой было бы гораздо больше времени быть вместе… Она перевернулась на спину и посмотрела на мужа. — У нас и сейчас, и все дальнейшие годы будет много времени, каждая минута, которая мне отведена я проведу с тобой, — Дюжев постарался заверить в этом жену, он почти невесомо положил ладонь ей на живот. — А совсем скоро нас будет уже трое, и впереди целая жизнь, Тамарочка… — И целая жизнь за плечами, — неожиданно потухшим голосом произнесла певица, отводя глаза в сторону. — Что за пессимистичные мысли?! — целуя её в кончик носа, ласково возмутился Дима. — Я ещё не такой старый и не так плохо выгляжу, чтобы твой отец и брат отказались благословить наш брак! Ты только представь как мне страшно! Зарежут ещё! Имитируя грузинский акцент на последних словах, пожаловался Дюжев. Гвердцители неожиданно рассмеялась: — Не волнуйся, ты получил главное благословение от Инны Владимировны! — И Сандро, — улыбнувшись напомнил Дима, даже не догадываясь, как он сейчас крупно ошибается. Но заметив, как супруга вздрогнула и нервно переплела между собой музыкальные пальчики, поспешил заверить её: — Не волнуйся, он тоже любит тебя и поймет, его место в твоём сердце всё равно не занять никому. — Я обещала, что он будет для меня всегда самым любимым и желанным ребенком, он и вырос таким… а теперь как мне ему признаться, что я в положении? — обнимая свой ещё не округлившийся живот, неуверенно спросила певица, поднимая на мужа глаза. — Не переживай, я никому не дам тебя обидеть, мы всё преодолеем вместе, я буду рядом с тобой, — пообещал Дима и погладил безымянный пальчик певицы, на котором было обручальное кольцо. — И буду любить тебя, пока на бескрайнем небе есть звезды! Гвердцители улыбнулась, смущенно краснея, и закрыла глаза, вспоминая его признание в любви в планетарии. Заметив как в покраснели её щечки, Дима почувствовал, как в сердце разливается тепло, поэтому наклонился и ласково произнес, целуя любимую в нос: — Ты безнадежный романтик, и я люблю в тебе это качество! Тамара рассмеялась, хотя и почувствовала очередной приступ тошноты, поэтому пришлось покинуть такие теплые объятия и потянуться к бокалу воды с лимоном, попивая её медленными глоточками, она всеми силами старалась справиться с тошнотой, которая её уже бескрайне утомила и по-настоящему замучила за это короткое время. Дима тут же сел рядом и успокаивающе гладил супругу по спине: — Принести полотенце? Может хочешь что-нибудь съесть? Ты ведь голодной осталось из-за тошноты… — заботливо спрашивал актер, засыпая её вопросами и волнуясь за любимую. — Не смотри на меня, — отворачиваясь, попросила Тамара, которая старалась подавить противный ком, подкатывающий к горлу. — Милая, и в болезни и в здравии, — ласково напомнил Дима, обнимая жену, едва прикасаясь ладонями к её плечам. Несколько томительных минут, превратившихся в вечность, и певица снова откинулась обратно в объятия супруга, скрещивая его ладони на своем животе и кутаясь в его руках как в коконе, рядом с Димой она чувствовала себя защищенной, её берегут, её ценят. — Люблю тебя… — прошептала Гвердцители, прежде чем закрыть глаза, проваливаясь в сон. Дима расплылся в улыбке и поцеловал супругу в висок, медленно укладываясь обратно на спину, чтобы Тамарочка могла как следует отдохнуть. Ведь завтра им предстояла репетиция последнего выпуска «Двух звезд», финальное шоу, которое задумали продюсеры.