Глава 10.

Глава 10. Люди всегда шли за силой. Это заложили в них боги, которые создали их. И это правильно. Слабый человек не может защитить себя и свою семью — род таких людей обрывается, даже не успев толком закрепиться. Сильный человек способен не только защитить семью, но и повести её за собой, повести за собой других людей, которые поверят в него. Сила бывает разной: телесной и умственной. Учёных в столице славят наравне с воинами. И это правильно — сила тела без ума ничто. А уму не всегда нужно сильное тело. Кому-то сила передавалась с молоком матери, кто-то взращивал её упорным трудом, а кто-то шёл на поганые деяния. Много людей добровольно отдавало свой дух во власть Чернобога, дабы взамен получить частичку его огромной силы. Но не каждый, воззвавший к тёмному богу, выживал. Не каждый был способен впитать его мощь и срастись с нею, продолжить совместное существование. Ещё меньшее число было способно этой силой управлять. Черномагов всегда было больше, чем Белых Воронов, и, конечно, больше, чем Теней. Но их число не бесконечно. В одно время жило не больше двух дюжин Черномагов. Но все они были достойны носить это имя, достойны повелевать божественной силой, способной изничтожить всё живое при должном умении. Черномаги всегда действовали тайно, из тени. Поднимали мертвецов, проводили кровавые ритуалы и подношения своему тёмному богу. Были времена, когда Черномаги подбирались слишком близко к князю или королю, нашёптывали ему на ухо страшные мысли, заставляли проливать кровь. Борьба Черномагов и Воронов, казалось бы, должна существовать вечно — как и битва Тьмы и Света, Дня и Ночи. Но однажды Воронам удалось победить — не без помощи тех, кто не открывает лица простому народу, пусть и помогает ему, не без помощи Теней Мораны. Но одному всё же удалось выжить, а опечаленные потерей Вороны и Тени не заметили этого... *** Черномаг уже не молод. Походка его хромая, неровная, дыхание — хриплое, тяжёлый кашель то и дело вырывался из его рта вместе со сгустками тёмной крови. Но дело не в годах, что он прожил на земле. Дело в глубокой ране, пересекающей его живот. Проклятые Тени, проклятые Вороны. Он лакомился истерзанным видом младшей девчонки, когда та поняла, что проиграла, хотя Черномаги пали. Только это заставляло его продолжать идти дальше, а не упасть замертво и сгнить. Он кубарем ввалился в тёмную, глубокую пещеру, которую все Черномаги звали домом. Подземная деревня. Никто из давно живущих, самых старых тёмных колдунов не знал, откуда она взялась, кто вырыл или сотворил её. Но здесь творились вещи, за которые иные боги не простят человека, а Чернобог похвалит с кривой улыбкой. Черноглав захрипел, прижал руку к ране сильнее, постарался остановить кровь — без толку. Меч Ворона и силы Тени — поганая смесь для Черномага, яд, разъедающий его плоть и отравляющий кровь. Он опёрся на каменный стол. Все трещины были залиты давно высохшей кровью — много ритуалов он повидал. Сейчас даже на самый слабый и простой не было сил. Черноглав поковылял дальше, оставляя за собой кровавый след. Шаркающие шаги эхом отскакивали от каменных стен. Черномаг шёл на ощупь — света от маленькой свечи было недостаточно. Он знал эти ходы, но сейчас сознание было заполнено лишь болью, которая затмевала все другие чувства. Черноглав споткнулся о каменный выступ, который ранее всегда обходил, постарался ухватиться за стену, но лишь изодрал правую руку. Колени пронзило новой болью, кровь пульсирующими толчками продолжала течь из раны на животе. Он распластался на холодном полу и больше не сумел подняться. Если бы Черноглав испустил в тот день свой последний вздох, Черномаги прекратили бы своё существование, а Вороны и Тени одержали победу. Редкий человек захочет связывать себя с Чернобогом, не имея тех, кто наставит его на путь зла. Трусость и слабость не позволят им зайти далеко. Только Черноглав не торопился в холодные руки Мораны — на той стороне такие, как он, никогда не обретают покоя. Он цеплялся за свою грязную жизнь, полз вперёд, преодолевая путь до комнаты, пахнущей отчаянием и страданиями. Кожа на ладони, которой он цеплялся за трещины и тянул себя всё дальше, стёрлась до мяса, потеряла чувствительность. Черномаг замер перед деревянной клеткой. Она была так мала, что даже собака была бы вынуждена сидеть в ней с опущенной головой. Но в ней, скрученный и исхудавший, свернулся человек. Мужчина, не видевший солнца долгие месяцы. Он захрипел, разбуженный хрипами и кашлем. Покрытые туманной пеленой глаза различали лишь тёмные образы — не видели всего, не видели лица умирающего Черномага. Черноглав просунул руку между прутьями и схватил чужое предплечье. Тонкое, костлявое. На посеревшей коже было множество шрамов от неправильно заживших порезов. Кровь этого мужчины подпитала множество ритуалов Черномагов, а теперь должна была спасти одного из них. Черноглав прикрыл глаза и принялся шептать страшные слова, что призывали жизнь покинуть одно тело и войти в другое. Человек корчился от боли, выл, как раненый зверь, пытался встать, разломать клетку своим малым весом, но не смог опереться на слабые руки. А потом упал замертво — рот остался раскрыт в последнем крике, обнажая оставшиеся гнилые зубы. А Черноглав выпрямился. Смертельная рана исчезла, словно её никогда и не было, но он по-прежнему был слаб. Братья, питавшие его и питающиеся от него, — мертвы. Слишком много сил он потратил на сражение с Тенями и бегство. Быстрое поглощение чужой жизни помогло лишь наполовину. Ему стоило отыскать того, кто моложе и сильнее. Это поможет ему жить — пока он не соберёт новых Черномагов или не возродит тех, кто поклонялся злу задолго до него. *** Век Черномагов прошёл. Черноглав пытался шептать и уговаривать, только немощного старика никто и слушать не хотел — каждый гнал прочь, не пускал в дом. Зло больше не привлекало. Все гуляли и восхваляли Воронов, оплакивали тех, кто пал от рук Черномагов. А Тени... Случившееся заставило Черноглава ликовать. Погрязшие в скорби и самолюбии Вороны стали превращать их в простую сказку — и не получили сопротивления. Теням не нужна была чужая любовь, чтобы приходить на помощь тем, кто в ней нуждался. Черноглав жил в тени, как крыса, выходившая на свет лишь ради поиска пищи. Почти двести лет жалкого существования. И только оборванные жизни позволяли продлевать ему свою собственную. Все Черномаги занимались подобными злодеяниями — этим они отличались от Воронов. Если избранники Белобога покорно уступали своё место, то Черномагами всегда двигал эгоизм. Зачем умирать и передавать знания младшим, если можно продлевать жизнь? Поэтому от старости или болезней Черномаги не погибали — лишь от рук Воронов, Теней или нечисти. Идеальный порядок вещей: не требовалось постоянно обучать новых Черномагов и учить их существовать с вечной тьмой в душе. Две дюжины сторонников Чернобога, которых уже нельзя было назвать людьми. Этого количества было достаточно, чтобы Черномаги контролировали огромную силу. А жизнь им продлевала чужая жизнь. Несколько страшных слов — и один человек мёртв, а Черномаг проживёт ещё тридцать лет, а может, и больше. И всё по новой. Когда их было много, ритуалы были кровавее. Люди гибли десятками, чтобы утолить непомерную жажду. А иногда они заходили дальше — и совершали подобные ритуалы и с нечистью... *** Откопать кости Радамиры было нетрудно. Ведеслава не закопала её глубоко, а вот с камнями пришлось повозиться подольше. Лишённые плоти кости арка приняла охотно. Хотя Черноглав знал: подобного она больше не потерпит. Арке нужны живые Тени, чтобы заполучить всю их силу. Поэтому Ведеслава всё ещё дышала — только поэтому. Тень полудня они отыскали быстро — прошло всего несколько месяцев после смерти Радамиры. И долгие годы держали её в плену. Именно её смерть ознаменовала начало открытия врата. Она погибла, когда Владиславу отправили к Ведеславе. Ритуал начался. Черноглав вернулся в крепость, когда солнце было в самой высокой точке. Краем глаза он заметил человека в рваной одежде, которого уводили в темницы под землёй. Подобных ему там было много. Черномагу потребуется выпить до капли не меньше сотни человек, чтобы хватило сил на открытие арки. А затем к нему обратились — и практически завершённый план усложнился во много раз. Младшая Тень сбежала вместе с Вороном. — Твой младший сын оказался неверен нам, Михаил, — хрипло сказал Черномаг, сдерживая внутри все тяжёлые слова, что рвались наружу. — Если арка не будет открыта, вина будет на тебе. А наказание у Черномагов одно — смерть. Старик не запугивал — говорил прямо, глядя на Михаила Гордеева из-под чёрных бровей. Оправдываться Михаил не собирался. По правде говоря, ему нечего было сказать. Младший сын выбрал малознакомую девчонку, связанную с Мораной, а не родную мать. — Надо было убить его в лесу. Что скажешь, старик, арке придётся по нраву плоть Белого Ворона? — Николай сказал это играючи. Жизнь брата значила для него ещё меньше, чем жизнь жука, которого он с большой охотой раздавил, пока шёл в эту залу. Николай криво усмехнулся и потёр шею. Следы от силы Младшей Тени были видны особенно отчётливо. Их было не скрыть даже за поднятым воротником рубахи. — Так убил бы, — Чеслав, стоящий у стены, сделал несколько шагов вперёд и оказался в центре залы. — Твой острый язык, Николай. А меч в ножнах всё такой же чистый и невинный. Измажешь его кровью — сможешь бросаться такими словами, — мужчина почесал короткими ногтями отросшую щетину на щеке. — И это ты позволил Ведеславе увидеть свои мысли, старик. Себя тоже накажешь смертью? Черномаг не ответил. Он уже был в своих мыслях — думал, как отыскать выгоду в случившемся. Как придать Младшую Тень ножу, а потом напоить её кровью арку и земли, осквернённые её тёмной силой. И нашёл её. — Ведеслава сильна и горда, — прокряхтел Черноглав. — Как и мальчишка. Она узнает, когда арка может пасть, и явится к нам в этот день. И мы завершим то, что начали. Но воины всё равно были отправлены в Чернолесье на поиск Тени и Ворона. И никто из них не вернулся обратно. Нечисть не была рада гостям — особенно король Чернолесья.