ПЛАН 3

Остальные, кроме Луизы переглянулись, мол продолжай. — На стадике: со своей бандой приебенился к нам, подвалил...тогда чуть ОМОН не загрёб, ну, пнишь я сказыл тип драка была между Рубином и ЦСКА? Уот, там ещё местные с «Ультраса» были: Гелен, Анапа, Новор между собой пиздились ещё, да... Галина посмотрела сначала на Луизу, потом в стену, словно ища там ответы на вопросы по расширенному курсу тригонометрии, кивнула. —...только не надо ща бухтеть за провокации, махачи, проходки, фанат недоделанный! Мухазахах! Встрепеннувшийся было Майский, кому бывшая начальница едва не отдавила ногу и причинное место, пробубнил во сне, что всё так и есть. Точно! — Галя!!! — Коля, блять, — она показала ему фак, — сходи принеси пожрать, пиздец. Отходняк, ёба...эх... Круглов ушёл, доставая на ходу новую порцию травы, отчего стоять нормальному человеку было практически невозможно. Новая гроза. — Султаныч, ёб твоего Галицкого в рот, это ваще возможно? Тот смеялся, разглядывая паука, тыкал в его палочкой. — Ты про чо? — Хуй...ладна, гроза...потом куда? Действительно. Храп усиливался. — В Южную Америку махнём? *** Махнули. Проникли незаметно в трюм грузового корабля — было страшно, грохот, гул, гвалт. Тихонов предупредил, что какое-то время их «насекомая маскировка» отведёт. Вот такие события на исходе четвёртого года когда-то возможно продолжавшей существование службы. — У нас были бы и другие, — с Майским попёрлись его музыканты, никто особенно не хотел их брать, но. Султанов вернул детей, но не совсем — железное требование: прекратить пить, материться и начать наконец вести социальный образ жизни. Аргентина встретила недружелюбно. *** Жара. Неизвестные болезни. Резкая смена часовых поясов и слишком быстрые, по мнению живших в Москве людей, закаты. — Это не решает проблему: найдёт нас и здесь. Главный вопрос. Вот. Луиза стала впадать в уныние. «Блин...» Дочь осталась в Польше, страшно таскать человека с ограниченными возможностями через континенты. «Потом она меня не вспомнит, вон, ребёнок Галины смотрит на неё странно. Боже!» Что за у них организация — самопровозглашённая служба? Переемница ФЭС, состоящая целиком из маргиналов и неудачников? От бедности тошнило, от непонятности тоже тошнило и хотелось домой. Хоть в саратовскую квартиру, где ремонт делать надо, тараканы, клопы, соседи выживали оттуда и до работы тяжело добираться. Зато там хоть какое-то понятие дома. Дома, не в хибаре или лачуге на границе с грязным грузовым морпортом и вечно странными докерами под боку. Некоторые на докеров не походили совсем. — Кажется, срисовали нас, ребятушки. Майский огрызнулся, мол вали к маньку в лапы, если хочешь. Мол настроение им портит. Хотя... *** То были не докеры — слишком прилично одетые и хорошим английским. Машина дорогая, умение обращаться с оружием, навыки ведения боя, приёмы. — Не, Серёг, она права, попали, — Круглов, сейчас прищурившийся и выглядящий сильно загорело, покачал головой, — бля, я того типа знаю, — то ли воздух повлиял, то ли близость моря, но курить дурь и пить он стал в несколько раз меньше, все остальные тоже, — на учениях был...в качестве наблюдателя, мне тогда федералы весь мозг съели, мол следи, иначе башку оторвём. Как в воду смотрели. — Главное, чтобы он тебя не узнал, — Рогозиной новости не понравились, такая же загоревшая и очистившаяся, — Ваня дал ж какие-то приборы? Он дал — техника в режиме реального времени маскировала голос, меняя на похожий, но акцент неотличим. С некоторыми огрехами, русская диаспора тут была. — Их требуется периодически заряжать, а ещё...мы климат сменили, часть вышла из строя. Вот. — Понятно. Султанов поселился в доме по улочке выше, небольшой такой, цветной. Белой с Катраном и их сыном — тоже практически рядом. Майский поселился с группой практически на пирсе, вечером они подрабатывали тем, что грузили лодки, сапы и доски. Иван устроился айтишником в местное кафе — учить других и подбивать статистику, говорил, что после тюрьмы даже хижина, но на курорте, рай земной. — Он хуже всех живёт? Султанов кивнул — ели они всё равно вместе, в небольшом пространстве между домами. — Да, Луиза, — Руслан единственный кто не бросил привычки покикуривать травку, — грешен. Он один, самый колоритный подумай, яркий что ли, а семейными замаскировали. Вряд ли кто-то догадается, что в халупе куча техники — реально очень дорогой, ха-ха-ха. — Откуда? — ФЭС. Кто-то хотел отмыть деньги, сука, на мне, а меня посадить...за дерзость, видите ли замминистра, товарищ генерал, детишек пожалел, никто из этих блядей и не думал давать зелёный свет ФЭС...так, девочка моя, только в кино бывает... В первые девушка видела слёзы человека, мужчины, обладающего весомым словом и большой властью, а сколько прошло? — И вы их украли? — Всё равно бы спиздили и на меня, а потом, знаешь...при попытке к бегству. Я патриот, да, но дерьма хватает и там, — резкий жест вниз, — и там, — наверх, зло смахивает слёзы. А Луиза смахивала желание его поцеловать. Что с ней? Султанов улыбнулся. Потрепал по щеке и захихикал. — Нет, зачем я тебе? Стареющий мусор-наркоман... — Мусора...эээ преступники? — Если всматриваться в бездну...а мы сейчас не преступники? Её проняло, но поселилась идея. — Вам нравится Рогозина. Хмыкание. И когда успел повернуться к ней спиной? — Ты даже не спрашиваешь, представляешь: да. Но я не...не буду им мешать. Посмотри, — отдёрнута штора с резким характерным звуком, шелест, — эй, вода холодная, ааа, прибор разряжен... — Ветер, — Луиза почти не расстроилась из-за отказа, почти; наверное, предпочитает постарше. — Кстати, Мбхциелла Цукрман интересовалась, где вы живёте... Руслан рассмеялся. — Белая не простит мне, хотя...ты права, молодец...беги, — он будто задумался, — кажется, знаешь, Олоев Олег тобой интересовался... *** Олег Олоев — её головная боль, заноза в заднице и давний товарищ. Сначала менеджер, а потом сменщик Майского на вокале, когда внезапно дела у группы пошли в гору, а врач запретил так много петь. Сначала Олу или Ола фанаты не воспринимали вовсе, а то в штыки. Со временем многие не представляют теперь без из знаменитой триады — Майский, Ол и Катран на беке, иногда со своей мамой, иногда она вместо сына. Своеобразный персонаж. Собственно, тот самый парень, в итоге бросивший, пришёл в момент, когда Луиза внезапно сама хотела перенести отношения с Олегом в другое русло. С чего? Разглядела в нём что-то. И не задумывалась, что фамилия фронтмена цепляется за что-то в памяти. — Привет, — Олег присел на ступеньках, — ты какая-то сумбурная... — Да так, сколько мне лет? Глаза друга стали огромными. — Ты чо, Лавицкая? — Я Терентьева, — Лавицкая фамилия, взявшаяся буквально из ниоткуда, — понимаешь, я забыла кто я. И сколько мне было в две тысячи седьмом. Представляешь? — Мудак. Не Гор, а маньяк тот. — Но как? Я и родителей забыла напрочь, ощущение, что мы не жили тогда с ними: взрослая я была, так что мне под тридцать должно быть, а не меньше двадцати...внешность такая, тогда всё сходится.