ЗЕМЛЯНКА 2

Луиза, сейчас притаившееся за креслом, моргала: боялась маргиналов, страшно всегда в их компаниях. Все знания о детях-мужьях-мамах, спросила-таки у Марка, оказавшегося странным, но приличным малым. Теперь же эти знания, как и отстранённо-озлобленный вид Татьяны, наводили мысли о верёвке. Казнях. Почему-то публичных. — О! Плохо. — Таня... — Майский, свали, — Белая вздёрнула бровью, — а эта чё тут делает? Кто ваще: видок, смарю приличный...жаль, не допилась ещё, хэ-хэ, или горячка? Слишком, сука, весело выглядишь... «Весело?!» Хрусть. Кажется, Рогозина сломала Белой нос и зашипела. — Слышь, Танюха, заебала, варежку завалила быстро и упала на стул, иначе сломаю чё-то ещё, поняла?! Дура ёбанная, вечно из-за тебя в говно влипаем, блять!!! Тут уже зашёл Круглов, хмуро оглядел всех собравшихся, молча повернулся и сел на кривой, слегка с истлевшим покрывалом, продавленный диван: за его спиной маячили Антонова, Султанов и Тихонов. Луиза поразилась в очередной раз свой феерической способности запоминать информацию, нахера ей это только. Хотелось купить и кофе литров сто, покрепче, чтобы чёрная, смоляная... — Отпустили?! Отрицательный жест. — Он сбежал, — судя по спокойному тону Руслана, это никак его не волновало, — кстати, по моему приказу; эти оху...ха-ха, пусть так и будет, эта оговорка... Галина развернулась, прищурившись, снова будто меняя оболочку пропоицы на личину той самой, со всяких больших букв. — Ты ебанутый? — Галя! —...где солянка, — пошутил неловко кто-то, — у меня отмена!!! В разрозненном голосовом хохоте потонуло всё, последним был электронный смех Ивана. Валентина лечила Татьяну. *** Султанов же посвятил в детали: это он наводил органы опеки. Он... —...поймите, — почти шептал, морщась из-за жары, — другого выхода не было и ещё мы должны...короче, официально я, мёртвый... Луиза догадалась, когда она пыталась навести справки, то бывший куратор ничего толком не говорил. Вообще. Будто не помнил или делал вид. Потихоньку выбрались через пару внутренних дверей: ключи были и растворились. Забрались в какую-то землянку, после того, как проехались в пыльном, пропахшим коровьим навозом, хозвагоне. Снаружи падал снег крупными хлопьями. Наконец Тихонов заговорил. — Я слишком умный...сделал им биометрическое распознавание, такое массо... — Знаем. Луиза виновато потупилась, но встретила наклонённую к ней голову с вызовом и гордостью. — Молодец. Память хорошая. Проблемы с ребёнком? Малознакомый мужчина, вдруг заинтересовавшийся особенной дочерью, вмиг напряг. Таня посмотрела намного теплее, рассматривая с интересом, но боль сильная, наверное. — Прости. Боишься? — Опять. — Не завидую... Уже косые на Майского. — А я чё? Я ни чё! Саксофонист наш...история какая-то у...а ты сама, Танюш, чего? Лампа качалась. — Ничего. Как будто гроза! Гром! Ступор: не бывает их в это время, толь...ничего. *** Иван ловко, но аккуратно, вынимал чипы, вживлял то в улей, то в термитник, то... — Неужели насекомые и мы одно и то же? — Для этих устройств: да, были бы те самые, про кото... Смешок из дальнего угла, злобный. Синдром отмены? Плохое настроение? Муторно? — Ваня, харе, — Рогозина причёсывала голову, словно забыла, когда в последний раз это делала, — башка трещит... — зевнула. — Ща бы пивка-а-а! И в клуб...бляха, у-у-у, ногтям пизда, ёб, надо было с тех денег, ла-а-адно... Перехмыкивание от шкафа с паутиной и разводами, неясные тени в зеркале. — Тебе нельзя пивка, о-хо-хо, — Майский теребил сосок, такой же проколотый и пару браслетов, — зачем тряпкой? Убери! Я ссал на неё ночью... Красный огонёк прикура. — Фу, — Галина зыркнула на Луизу, покачала головой, — о, Коль, чё это? Пожилой бывший майор, нарисовавший пылью себе подполковничьи звёзды, развеселился и курлыкнул нечто нечленораздельное. Вылез из ниоткуда Султанов. — Трава это...м-м-м, как действующий мент: я должен, но...дай! Ёб, Петрович ты где этот конский навоз достаёшь? Смех. Луиза закашлялась и вышла в другую «комнату», там уже был Иван — вернулся к закряхтелому телевизору, пузатому (в противовес современным) и сеге с денди, стыренной с одного рынка. Белая примостилась рядом. Был тут и какой-то мужик, там же, где и Антонова. Обилие новых людей, звуков и запахов создавали эффект отбойного молотка напополам с кувалдой, да ещё и основательно вымазанных в дерьме. С импровизированного потолка свисало что-то неприятное. Что это?! — Успокойся, Гринди, — у Ивана слезились глаза, — ёбаные пауки: мы под кладбищем, хэ-хэ. Кент один рассказывал, эх, всё никак от речи...сука, не хотел я становиться зеком в полной мере!!! Похеру — подельнички его того, закопали, ну, он успешно делал вид усопшего...а потом, ха-ха-ха, — этот наждачный смех как отдельный вид натужного, чрезмерно страшного, пугающего и кошмарного искусства, — ёба. Всех прикопал...не убил никого, хотя... Чихание. — Степан? Лу, о, крутое имя, нравится? — искривленные губы девушки проигнорированы. — Муж нашей ненаглядной врачихи последнего дня, о да, о! Получи в рожу сраная черепашка!!! Названный мужем поднялся, прошёл и сонно уставился в игру. — Салага! Ёб твою бригадиршу, — огляделся, — дебилы строили?! Не-е-ет, Жорик? Точно, скажи как мне, бля, ктоже так играет!!! Скажи как, мышь машины, кент твой Пригорин? Иван кивнул. Луиза поправила подобие пледа Татьяне, которая пыталась петь явно песни бедных чёрных кварталов. Белая поёт чёрное: сука, ирония. Вернуться бы, пофиг на запах, маску надеть? — Маски, Лу, нет, — Тихонов был задницей, — ещё я ухо не рекомендовал бы напря...давить туда в общем...вентилятор возьми, Гоша таким образом могильную пыль гонял. *** Галина, отобрав косметичку Сергея и шикнув на него, треморной рукой пыталась навести марафет. — Так как так, Султаныч, ты детей...перехватывал? Руслан вздохнул, раскачиваясь на диване. — Хватит косплеить богомола, — Майский заржал, докуривая остатки косяка, изобразил стыд и хлопнул ладонью по лбу, тут же болезненно зашипев, — Галя!!! Последние мозги пропила?! Она вяло огрызнулась, но позволила исправить. — Да как как... — Султанов и в самом деле перестал, складывая руки по швам, чихал. — Догадывался, я же не идиот или, сука, Органист игра...ет с нами. Луиза смотрела в упор. Зло клацнула. Прошла к гнилой тумбе, дёрнула ручку. Села. «Значит, специально, — хотелось табака, но не дури, ей хватило, — неизвестно отчего у дочери...» Если где-то и грызло чувство вины: далеко, дочь спрятана (спрятана ли?) в другой стране. Польша. И у мудаков — хорошие родственники... — Хорошие ли, — вслух внезапно сказала Луиза, — блин. — Сомневаешься? Руслан Султанович ехиден и весел, покрутил головой в разные стороны. — Конечно. Что-то не так, но...ну... Пришлось объяснять, мол прабабушка парня нормальная, и прадедушка, а вот? Или это чип? Или? — Знал бы я про чип, Луиза... Рогозина дёрнула уголком рта. — Хм...в списках родственников жертв...сука, блять, Луизы нет. Она не попала и под каток журнашлюх ёбанных, с чего бы тебе помнить? — похлопала себя. — Табак есть? Не дурь. Круглов отрицательно поцокал. Сергей захрапел, подложив дреды как подушку. — В пирсинге на сосках были у него, — Султанов, видимо, забыл про бывший высокий статус, — хотя там шмурдяк покрепче, ха-х...