Часть 72

Утром, проснувшись раньше Лизы, я лежал рядом с ней на кровати, смотря в её заплаканное лицо, все еще чувствуя какую-то тяжесть на душе. Мы часто ссорились с Альбиной, и очень часто достаточно серьезно, иногда с употреблением ненормативной лексики, но мне никогда не было так тошно, как сейчас. Мы вроде все решили, выяснили, высказались, но почему-то сердце все равно не на месте. Погладив девушку по щеке, я слез с постели, и потер руками лицо, надеясь, что вид у меня не слишком помятый. Поднявшись, я добрел до ванной, и приведя себя в порядок, вернулся к брюнетке, которая все еще мирно спала, одетая, сверху на покрывале. Я стоял и смотрел на её хрупкое тельце, слегка спутанные волосы и вздернутый носик, даже во сне она выглядела независимо, что заставило меня улыбнуться. Заказав в номер завтрак, и огромный букет красивых роз для моей малышки, я вышел на балкон, вдыхая утреннюю свежесть города. Солнце уже заливало улицу своими лучами, только что открылись маленькие кафешки напротив, ожидая посетителей, которые спеша на работу, не успели выпить кофе дома, а птицы уже давно пели песни, напоминая, что день начался. Все что мне хотелось сейчас, это остаться с ней в этом маленьком отеле, черт знает где, и просто побыть вдвоем. Забыть все обиды и колкие слова, сказанные в адрес друг друга, и просто побыть вместе. Услышав шум за спиной, я повернулся, и увидел милейшую картину. Лиза сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, одной рукой обнимая букет, а второй пыталась налить себе сок в стакан, хмуря носик. — Доброе утро, малыш. — проговорил я, улыбнувшись, а девушка вздрогнула, явно не ожидая меня увидеть, что меня немного удивило. — Доброе утро. — опустив глаза, она уткнулась носиком в цветы, вдыхая их аромат, а я напрягся. — Ты не хочешь меня видеть? — серьезней спросил я, подходя к ней ближе, запихивая руки в карманы брюк. — Нет, нет… Я думала ты уехал… на работу. — девушка подняла на меня глаза и сильнее прижала к себе розы. — И оставил тебя здесь одну? Хорошего же ты обо мне мнения… — я вздохнул, подойдя к столику, наливая сок во второй стакан. — Спасибо за цветы… они очень красивые… — брюнетка улыбнулась, но все же какая-то странная, едва уловимая грусть, читалась в её глазах. — Лиза, я не хочу больше так ссориться. — решительно сказал я, ставя на столик графин с соком, посмотрев на неё. — Я тоже… — еле слышно проговорила она, а я громко поставил стакан на столик, разливая его, и отвернулся к окну, проводя рукой по волосам. — Со мной первый раз такое, и это чувство мне жутко не нравится. — еле слышно сказал я, злясь на самого себя. — Какое чувство? — спросила Лиза. — Чувство вины, растерянности и желание вернуть вчерашний день обратно. — я повернулся к ней, заглянув в карие глаза. — У меня внутри какой-то горький осадок, и я не могу ничего… Черт… Мне физически дерьмово, когда мы ссоримся, понимаешь? Тем более так… — подойдя ближе, я смотрел на неё сверху вниз, желая просто обнять и прижать к себе. — Понимаю… — она прикусила губу, а у меня мурашки прошлись по телу. — Мне жаль, что все так вышло, и я обидел тебя… Я не хотел, чтоб ты уходила, не хотел, чтоб плакала, чтоб пряталась от меня… — я вздохнул, и запрокинув голову назад, закрыл глаза. — Ты любишь меня? — вдруг ее голос вернул меня к действительности, и я посмотрел на девушку, вопросительно подняв бровь. — Просто скажи, что любишь меня, и больше ничего не надо. — она была на удивление спокойна, и выглядела совсем девочкой с розами в руках, но я был потерян в этой девочке. — Я люблю тебя. Люблю, малыш. Очень люблю… — подойдя к ней вплотную, я обхватил руками лицо брюнетки, целовал её пухлые губы, глаза, лоб… Отбросив цветы, она потянулась вверх, хватая меня за руки, с пылкостью отвечая на поцелуй. — Прости меня. — прошептала девушка, чуть отстранившись, чему я удивился. — Мне не стоило… в общем, я тоже была не права. Прости меня… — Моя девочка, моя малышка… — зарывшись руками в её волосах, я притянул её к себе, опять страстно целуя, чувствуя её теплый язык у себя во рту. Голова кружилась от переизбытка эмоций, сердце колотилось с бешеной скоростью, а наши тела горели от переполняемых чувств, и через мгновение, я повалил Лизу на кровать, накрывая собой… Подъезжая к кофейне, где работала Лиза, я держал её за руку, сплетая наши пальцы. — Тебе ничего не будет за то, что опоздала? — спросил я, повернув к ней голову, сворачивая к парковке. — Надеюсь что нет, Оля обещала прикрыть перед Татьяной. Надо спросить, что она придумала. — улыбнулась девушка, а я заглушил мотор, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Ты в порядке? — я погладил её по щеке, проводя большим пальцем по нижней губе, которую она все время кусает, от чего меня бросает в дрожь. — Да. — Тебе было хорошо? — Очень. — я улыбнулся, все еще чувствуя на спине жжение, после её острых коготков. — До вечера. — она чмокнула меня в губы, и уже открыла дверь. — Лиза… — схватив девушку за руку, я дернул её к себе. — Только, пожалуйста, не убегай от меня… — мои глаза бегали по её лицу, встревожено смотря в глаза, а брюнетка лишь слегка улыбнулась, еще раз поцеловала меня, и вышла из машины, оставляя в ней свой аромат. — Ты какой-то странный сегодня. — заметил Паша, когда мы вышли из конференц-зала, где только что обсуждали новый проект, который нам предстоит. — Нормальный. — огрызнулся я, заходя в свою приемную. — Егор Николаевич, звонил Фишер, ждет вашего звонка по поводу первого перевода денег. — протараторила Таня, и заметив Чистякова, протянула мне бумажку, сложенную вдвое, когда я поравнялся с её столом. — Спасибо. Можешь идти на обед. — войдя в кабинет, я поспешил открыть записку, и прочитав её содержание, засунул в карман брюк, бросая на стол папку с бумагами. — Что там? — Паша кивнул на карман. — Ничего серьезного. — У вас любовная переписка, на листочках, как в древнее времена? Смски уже не в моде? — насмехался он, а я только вздохнул, не желая тратить нервы еще и на его дурацкие шуточки. — Отстать, Чистяков. — завалившись в кресло, я откинулся на спинку, потирая переносицу. — Ну серьезно, у вас тайный роман? Ты изменяешь Лизе? — от его слов у меня напряглась каждая мышца в теле, и медленно открыв глаза, я повернулся к нему, складывая руки на столе. — Давай без идиотских выводов, ладно? — огрызнулся я. — Так что с тобой такое, Булаткин? — серьезней сказал Паша, садясь в кресло напротив меня. — В каком смысле? — я не хотел делиться с ним своими терзаниями или проблемами, тем более теми, которые касались Лизы. — В прямом, Егор. Ты сам не свой. Весь дерганый, неспокойный, рассеянный. Думаешь совершенно о чем-то другом, нежели о работе. Что случилось? — черт, а он хорошо меня знает, если все мои попытки скрыть свое удручающее состояние накрылись медным тазом. — Мы вчера с Лизой очень сильно поругались. — вдруг выложил я, сам от себя не ожидая. Но похоже мне и правда нужно было с кем-то об этом поговорить, иначе мои мысли меня сожрут. — На сколько сильно? — он нахмурился, и мне показалось что ему действительно не все равно. — Настолько, что она ушла из квартиры, и нашел я её в отеле, хрен знает в каком районе. И она не собиралась возвращаться. — вздохнул я, опять откидываясь на спинку кожаного кресла, а Паша присвистнул. — Ничего себе, старик. А из-за чего весь сыр-бор? — Она услышала мой разговор с Островским, об Альбине… и спросила, остались ли у меня еще к ней чувства. — проведя рукой по волосам, я взглянул на друга. — Ну меня и понесло… В общем наговорил я ей, конечно… Жалею страшно об этом… и вроде помирились, но осадок все равно остался. Гложет что-то внутри, понимаешь? — постучав по груди, я сглотнул ком в горле, опуская взгляд на свои руки. — Это называется — совесть, Булаткин. Я о ней слышал, но самому как-то не случалось сталкиваться. А вот у тебя она видимо, где-то не так глубоко зарыта. — усмехнулся друг, скрестив руки на груди. — Да уж, дерьмовое чувство. — признался я, тяжело вздыхая. — А если между нами, то что ты на самом деле чувствуешь к Альбине? Осталось еще что-то? — вдруг спросил Чистяков, а я задумался. — Нет. — ответил я однозначно. — Она не чужой мне человек, и я хочу, чтоб у неё все сложилось в жизни, чтоб она была счастлива. Но никаких чувств у меня к ней больше нет. Единственная эмоция, которую она вызывает, когда начинает выводить меня из себя, это злость и агрессия. Мне бы не хотелось чувствовать это по отношению к ней, но Альбине видимо нравится даже это, главное чтоб было. — заключил я, расстегивая пуговицу пиджака. — Но с Лизой уже все в порядке? — он резко перевел стрелки на брюнетку, а я нахмурился. — Да. Просто чувствую себя ублюдком… — на столе завибрировал телефон, и отвлекшись от разговора с другом, я поднял гаджет, читая имя на дисплее, усмехаясь. — Что? — спросил Паша, наклоняясь вперед, а я всего лишь повернул к нему телефон, дав прочесть имя. — Да ладно? Нашлась, пропажа? — засмеялся Паша, откидываясь на спинку кресла. — Да, слушаю, Альбина. — сняв трубку, я поднялся и подошел ближе к окну. — Привет. — очень тихо проговорила девушка. — Ты отцу звонила? А то он собирался сегодня ФСБ на твои поиски подключать. — спросил я, покачав головой. Я так и знал, что она никуда не исчезала, и что с ней все нормально. Только вот для чего такие маневры, непонятно. — Да, я говорила с ним утром, и все объяснила. Ну почти все. — её голос звучал странно. Как-то слишком тихо и растеряно. — Что-то случилось? — я немного напрягся, ведь привык слышать Альбину совсем другой. — Нам надо поговорить, Егор. — выпалила девушка, а я вздохнул, удручеенно закатив глаза, предполагая что меня ждет ее очередная уловка в попытке вернуть меня обратно.