Часть 111

Следующие несколько дней мы почти не разговаривали. Ну, то есть, не разговаривал он, я же старалась говорить без умолку, что-то спрашивать, рассказывать, советоваться. Я чувствовала свою вину, и не могла избавиться от этого противного ощущения, что он отдаляется от меня. Нет, он больше не злился, и если я начинала разговор, он поддерживал беседу, отвечая на мои вопросы о соусе, или что бы он хотел на ужин, но сам инициативу не проявлял, что меня дико бесило. Но сегодня утром, когда я пришла к нему в душ, как часто делала это раньше, он ушел. Просто вышел из кабинки, когда туда вошла я, прикрывшись тем, что уже помылся и спешит на работу. Это больно ударило по моему самолюбию, и в любой другой ситуации, я бы высказала все, что думаю, но именно после всего, что он сказал мне в тот вечер о доверии, и его потери, я просто прикусила язык, и промолчала. Он отвергал меня даже в близости, и все вместе это очень давило. — Завтра приезжают мои родители… — сказал парень, стоя на кухне, на ходу допивая кофе, когда я вошла, завязывая пояс на халате после душа. — Мама очень хотела попасть на спектакль Безрукова, но не могла достать билеты. — продолжил он, осмотрев меня с головы до ног. Волосы собраны в небрежный пучок, не накрашена, и кажется, на моем лице было написано огромными буквами, в каком я сейчас настроении. Красивая картинка, ничего не скажешь. — Ты достал? — догадалась я. — Да, и… если ты не против, провести вечер с моими родителями, то я взял 4 билета. — Как-то осторожно сказал он, делая глоток ароматного напитка. — Ты хочешь, чтоб я пошла с вами? — я не смогла скрыть удивления, а какое-то непонятное чувство внутри вернуло мне надежду на возможно скорое примирение. — Именно это я и сказал. — черт, этот человек непробиваем просто. — Хорошо. Конечно… — тихо ответив, я смотрела на него, прикусив губу, подавляя в себе желание коснуться. — Ты сегодня долго? — вдруг спросила я, когда парень поставил чашку в раковину, собравшись выходить. — К шести освобожусь. Могу заехать за тобой. — пройдя в прихожую, Егор обулся, и взяв ключи с тумбочки, поднял голову, а я замялась. — Мне сегодня к Софье Эдуардовне… Так что… буду позже. — Боже, как же все это сложно. — Ясно. Хорошо. Тогда до вечера. — в его глазах не было никаких эмоций, ни единой, даже малюсенькой, чтоб я могла хоть за что-то уцепиться, и понять, что он сейчас чувствует. Блондин как будто закрылся от меня, отгородился. Я привыкла, что он всегда рассказывает о своих чувствах, всегда делиться, или хотя бы показывает эмоционально, но не сейчас. Эти пару дней он непробиваемая стена, и это больно ранит, ведь я не этого хотела. Точнее, я совсем этого не хотела. Стоит ли говорить, что я не удостоилась даже маленького поцелуя на прощанье? Закрыв за ним дверь, я вернулась в спальню, и взобравшись на кровать, больно прикусила губу, думая над тем, что мне сделать, чтоб вернуть все как было. Поразмышляв еще немного, ну и пожалев себя, как любая девочка, я взяла с тумбочки телефон, и набрала номер. — Мам, привет, не разбудила? — проговорила я, услышав нежный голос матери в трубке. — Нет, Лисенок, я уже папу на работу отправила. А ты что так рано? — улыбалась она, от чего стало как-то спокойней на душе. — А я Егора… Мам… мне нужно поговорить с тобой… — решив не откладывать в долгий ящик, начала я. С кем еще я бы могла поделиться, если не с мамой. Поработав до вечера как на автопилоте, я и не заметил, что пора собираться домой. Всеми возможными и невозможными способами я пытался не думать о Лизе, и гнать от себя обиду на девушку. Но ничего не мог с собой поделать. Мне было очень больно понять, кто я для неё на самом деле. Было больно понимать, что она скрыла от меня вроде бы ерундовую вещь, ну не сказала о работе, которую выполняет два раза в неделю, что такого то? Но если она смогла умолчать о такой незначительной вещи, то сможет умолчать и о чем-то более важном. Разве между двумя близкими людьми, которые любят друг друга, живут вместе, могут быть недомолвки? Я и сам не святой, и понимаю, что тоже не раз косячил, она прощала. И я простил. Но забыть то чувство, ощущение горечи, когда я говорил с ней по телефону, и она врала, при чем уверенно врала, не могу. Я сам возвысил её на пьедестал, поклонялся её невинности, её наивности и честности, и сам же за это поплатился. Я так долго не подпускал её к себе, так долго и упорно противостоял её чарам, которые, подобно волшебству, окутывали меня с каждым днем все сильнее и сильнее. Старался держать дистанцию, не поддаваться чувствам, но все же проиграл, и полностью открылся перед этой девочкой, впуская в свой мир. Наверное, именно поэтому я воспринимаю все так болезненно… На душе было до отвращения тошно. Тошно от собственной никчемности, в которой я внезапно оказался. Сумасшедшая любовь боролась внутри меня с обидой, что так глубоко поселилась в душе, повиснув на ней тяжким грузом. Я понимал, что долго не смогу продолжать поддерживать хладнокровие, но, тем не менее, переступить через себя я не могу. Не сейчас. Меня как мальчишку, задело, что все усилия, что я прикладывал, чтоб стать ей ближе оказались напрасны. Я с таким трудом пытался подобраться к ней. К её душе, и тогда, когда казалось, мы уже переступили через этот этап, она вонзила мне в спину нож, тем самым возвращая в самое начало наших отношений. Черт. Как же это сложно. Поддерживать и сохранять нормальные отношения. Ещё ни разу я не оказывался на таком бессмысленно перепутье в отношениях с девушкой. И это пугало. Пугало и завораживало одновременно. Приехав домой, я открыл дверь своим ключом, не зная, дома ли Лиза, или еще на этой чертовой работе. Но запах чего-то вкусного, что доносился из кухни, сразу же развеял мои предположения. — Привет. — девушка выглянула из-за дверей, поправив выпавшую прядь волос за ухо. Она была прекрасна, как будто специально подчеркивала, что я теряю, игнорируя её. Слегка завиты волосы, бордовое платье, что красиво обтягивало её фигуру, такое строгое, но такое сексуальное. Легкий макияж, улыбка… что-то здесь не так. Это заговор? — Привет. Я думал, тебя еще нет. — спокойно сказал я, и обойдя девушку, зашел в гостиную, снимая пиджак. — Я быстро справилась, и решила приготовить нам что-то вкусное. Ты голоден? — войдя за мной, она слегка повернулась, чтоб выключить яркий свет, оставляя лампочки только по периметру потолка, и я увидел оголенную спину брюнетки. Почти до талии. Что за платье такое, спереди чуть ли до шеи, а сзади все открыто… Черт… — Не совсем. — соврал я, пытаясь унять урчание в животе от вкусного запаха. — Ну, я думаю, тебе понравится. — девушка говорила осторожно, пытаясь поймать и настроится на мое настроение. — А ты всегда, когда приходила от Софьи Эдуардовны, врала мне, что задержалась на работе? Или были еще какие-то оправдания? — бросив пиджак на диван, я принялся развязывать галстук, а она замерла, так и смотря на меня. — Ты еще долго мучить меня будешь? — её настроение вдруг изменилось, а улыбка вмиг сошла с лица. — Я и не собирался этого делать. — чуть лениво ответил я, чем вызвал бурю эмоций в глазах девушки. — Может мне собрать свои вещи и вообще уйти, чтоб не мелькать у тебя перед носом? — уже чуть громче произнесла брюнетка, резко включив яркий свет, от чего я поморщился. — Как у тебя все легко, Лиза… Чуть что, сразу уйти, расстаться. Отношения, это не сказка, над ними нужно работать, если ты еще не поняла. — покачав головой, я посмотрел на нее. Девушка была напряжена, и вся миловидность, которую она пыталась мне показать, куда-то исчезла. Я увидел, что она и правда мучается от того, что сейчас происходит между нами. — Серьезно? А игнорировать меня 4 дня, это называется — работать над отношениями? Или это какой-то новый психологический прием издевательства? — выпалила она, скрестив руки на груди, сверкнув глазами. — Что? Какое издевательство? — опешил я, но заметив слёзы, что выступили на глазах у девушки, замолчал. — Ты вымотал меня морально этим. Не подступиться к тебе, ни обнять. Холодный, как камень, отдалился от меня черт знает на сколько, даже в душ не пустил. Что это? Наказание за мою ошибку? Если да, то я все поняла, осознала, только хватит меня мучить. — её голос срывался, но говорила брюнетка твердо, от чего в одно мгновение мне захотелось просто обнять её, прижать к своей груди и успокоить. — Это не наказание, Лиза. Мне сложно переступить через себя, и сделать вид, что все хорошо, когда у меня внутри все нихрена не хорошо. Меня больно задело то, что ты утаила от меня вторую работу, что солгала мне… — Прости! — прокричала она, уже не сдерживая своих эмоций. — Прости меня за это, я поступила неправильно, и всё поняла. Я могу еще тысячу раз попросить прощение, если хочешь, только перестань игнорировать меня, и относиться как к чужой. Это невыносимо, находится в одной квартире, и быть невидимкой… — всхлипнув, девушка закрыла руками лицо, а мое сердце сжалось. В два шага я преодолел расстояние между нами, и обнял её, убирая руки. — Перестань, слышишь… Лиза… — девушка прятала лицо, шмыгая носом, пока я пытался заставить её посмотреть на меня. — Малыш, перестань плакать. Черт, я не хотел… — наконец-то она убрала руки и рывком прижалась к моей груди, обнимая за торс. Приобняв брюнетку, я выдохнул, поняв, чего мне не хватало все это время. Её объятий, её нежности, запаха. Её любви, которая просто сводит с ума, заставляет забывать все на свете. — Я не хочу потерять твое доверие. И больше никогда так не поступлю. — проговорила она, не отлипая от меня, на что я улыбнулся. — Прости меня. — отстранившись, девушка заглянула мне в глаза, и я поднял руку, погладил её по щеке. — И ты меня прости. Было слишком жестоко отлучить от себя своего котёнка. — прошептал я, нежно касаясь её солоноватых губ. — Это было просто невероятно жестоко. — проурчала она, встав на цыпочки, чтоб дотянуться до меня. Зарывшись руками в её шелковых волосах, я выдохнул, понимая, что нам обоим было невыносимо это молчание, и все наши ссоры приносят очень много боли. — Так ты голоден? — улыбнулась брюнетка, часто дыша, обжигая кожу горячим дыханием. — Маленькая сучка… — прошептал я, заметив, как она прикусила губу, от чего все мысли разлетелись в разные стороны, и сильнее сжав девушку в своих руках, проводя рукой по оголенной спине, я жадно поцеловал её…