Часть 122

Я сидел на диване в гостиной, облокотившись на собственные колени, обдумывая то, что услышал только что. Альбина приходила утром, поскандалила с Лизой, и оскорбила её мать. И теперь Наталья Степановна вкурсе, что моя бывшая невеста ждет от меня ребенка, и собирается родить. Мы с Лизой обсуждали этот момент, и оба сошлись во мнении, что не будем пока посвящать её родителей в эти нюансы. Скорее, она была категорически против что-то им рассказывать, по крайней мере, сейчас. И я её поддержал. Могу себе представить, что она почувствовала, когда увидела Альбину на пороге нашей квартиры. Черт бы побрал эту ненормальную. На консультацию ей захотелось съездить. Можно подумать. Она отлично знала, что меня уже нет дома, и специально пришла, чтоб еще больше задеть или унизить Лизу. — Я не знаю, что вам еще сказать, Наталья Степановна. Вы все узнали не от меня с Лизой, а вот таким образом, что, конечно же расстроило вашу дочь. — начал я, посмотрев на женщину, сидящую напротив. — Интересно, а когда вы собирались сказать нам с отцом? И собирались ли вообще? Или это была бы твоя семейная тайна? — она говорила достаточно жестко, и я не мог винить её в этом. — Да какая тайна… — я вздохнул, и поднялся с дивана. — Твои родители знают? — вдруг услышал я. — Да. — услышав ответ, женщина усмехнулась. — Но узнали так же, как и вы, не от меня… Всё вышло случайно и спонтанно… — Я вижу, вы практикуете спонтанность и случайность в своих отношениях. — съязвила она, а я повернулся, наткнувшись на осуждающий взгляд. — Я хочу знать, Егор, что дальше? — она тоже поднялась, подходя ближе. — Что будет дальше с моей дочерью, когда эта женщина родит тебе ребенка? Что будет с ней, когда ты наиграешься и оставишь её? Какая судьба её ждет, Егор? — от её слов я поморщился, как будто мне дали по морде. — Я не понимаю… — начал я, нахмурившись, но она перебила меня. — Не понимаешь? Что же тут непонятного? Я приняла тебя у нас дома, как человека, которого безумно любит моя дочь. Я видела, как вы смотрите друг на друга, как ты беспокоишься о ней, как ревнуешь. Я подумала тогда, он хороший парень, хоть и не нашего поля ягода. Неужели моей девочке повезло, и она нашла человека, за которым будет как за каменной стеной? Ведь она так счастлива, она светится, когда рядом с ним. Я поверила, что это так. — женщина говорила спокойно, но очень решительно, и я понимал, что это далеко не всё, что она хочет мне сказать. — Что же изменилось сейчас? — спросил я, запихивая руки в карманы брюк. — Я увидела вашу жизнь здесь. Увидела, насколько мы далеки от всего этого, как меняет столичная жизнь мою дочь, как она меняется. — поправив светло-бежевый платок, который лежал у неё на плечах, Наталья Степановна как будто закуталась в него. — Если Лиза и меняется, то не в худшую сторону, поверьте мне. То что она научилась красиво одеваться, привыкает к другой жизни, чем в деревне, не значит, что это плохо. Она взрослеет, и я не вижу в этом ничего страшного или осудительного. — я пытался понять, о чем она думает и чего недоговаривает. — Да, она взрослеет. Но у неё нет еще жизненного опыта, как у меня, и даже у тебя. Она еще слишком наивна и верит в сказки. Верит, что ты её принц, что вы будете жить долго и счастливо. Но так ли это? — она прищурилась, собираясь с мыслями, и я не стал ей мешать. — Ваши отношения… слишком запутаны и сложны. — наконец-то проговорила она то, о чем думала на самом деле, а я усмехнулся. — Я согласен с вами. — ответив, я посмотрел на женщину. — Я, как любая мать, хочу счастья своей дочери. Ты скоро станешь отцом, и сам поймешь, какого это. Когда за своего ребенка ты готов всё отдать, всё без остатка, даже собственную жизнь. — Я не понимаю, к чему вы клоните? — нахмурившись, я провел рукой по волосам, замирая. — Лиза не заслуживает того, что происходит в её жизни сейчас. Она не заслуживает тех слёз, которые её ждут, когда родится твой ребенок, и я уверенна, что она уже немало их пролила. Она не заслуживает тех страданий, которые у неё впереди, если она останется с тобой. — от её слов у меня пересохло во рту, а руки мгновенно стали ледяными. — Все, что сейчас происходит, это всего лишь цветочки, Егор… — женщина как-то странно усмехнулась, от чего холодок прошелся по спине. — Как я поняла, эта Альбина далеко не проста, а её отец тем более. Да, Лиза рассказала мне, кто он. — ответила она, заметив мой удивленный взгляд. — Она не оставит тебя в покое, не позволит тебе спокойно жить с Лизой, строить ваши отношения, она будет отравлять их каждый раз, как только будет такая возможность. А так, как вы будете связаны ребенком, этих возможностей будет предостаточно. — вздохнув, Наталья Степановна, провела рукой по лицу, немного отвернувшись от меня, потупив взгляд. — Лиза не оставит тебя сама, она слишком привязана к тебе. Она будет рыдать ночами в подушку, стиснув зубы терпеть всё, но не оставит тебя. — посмотрев на меня, я заметил слёзы в глазах женщины. — Отпусти её. — Что? — я опешил, не поняв до конца, что она имеет в виду. — Отпусти её, Егор. Вы слишком разные, ваши отношения слишком сложные для неё. Она еще совсем девочка, всё это не для её нежной души. — она выпрямилась, а мое дыхание сбилось от услышанного, но глубоко вздохнув, я пришел в себя после слов матери Лизы, и сделал паузу. — Я, может быть, не до конца понимаю ваших чувств Наталья Степановна, как матери… И вы правы во всем, наши отношения слишком сложные, запутанные, у нас много проблем, было и есть… Знаете, я может быть не романтик, и прагматичности, цинизма, во мне намного больше, чем веры, но… Я люблю Лизу, всем сердцем, и всей своей зачерствелой душой. Люблю, как никогда и никого не любил. И все, что я могу вам ответить… Нет. — выдохнул я, чувствуя, как противный ком встал поперек горла. — Нет? — переспросила женщина, хмурясь. — Я не могу. Клянусь вам, даже если бы хотел отпустить, я не могу. У меня не хватит сил это сделать. Да, вы не ослышались. — она охнула, и я заметил её удивленный взгляд. — У меня не хватит сил оторвать её от себя. Я слишком сильно её люблю. Слишком сильно прирос к этой девочке, которая наполняет мою жизнь смыслом. — Но это эгоизм, Егор. Ты думаешь о себе, о том, чтоб тебе было хорошо с ней. Ты не считаешься с тем, что будет с ней… — начала она, но я не стал слушать дальше. — Неужели вы думаете, что я не понимаю ответственности, которую я несу за неё? Неужели думаете, я не осознаю, что должен сделать всё для её счастья? Наиграюсь? Вы считаете, я играю с ней? Она приручила меня, поменяла все мои взгляды на жизнь, на отношения, на семью, на детей, а вы считаете, что я играю с ней? Да, вы меня не знаете, и можете сомневаться, но вы хорошо знаете свою дочь. Как вы считаете, она бы оставалась с человеком, если бы была несчастной? Она бы оставалась со мной, если бы не чувствовала мою любовь и заботу? Я уверен, вы знаете ответ на этот вопрос, Наталья Степановна. — нехотя поднимая голос, я старался держать себя в руках, ибо меня потряхивало от того, что я услышал, и что меня попросили сделать. Женщина тяжело вздохнула, и отвернулась от меня, опуская взгляд на пол. — Я тоже знаю… — услышав родной голос, мы оба повернулись к двери, где стояла Лиза. Её глаза были полны слёз, а губы дрожали. Она с таким отчаянием смотрела на меня, что у меня сжалось сердце. — Малыш… — произнес я, вздыхая, поняв, что она всё слышала. — Я не понимаю, ты же не была против того, что мы вместе, и приняла Егора сразу, даже быстрее, чем папа. Что изменилось? — всхлипывала брюнетка, а мне хотелось просто обнять её, высушить слёзы и укрыть от всего мира. В два шага я оказался возле Лизы, и не думая больше ни секунды, крепко прижал её к себе, обнимая обеими руками. Она с такой силой прижалась ко мне, что перехватило дыхание. Мой милый котёнок шмыгал носом, а рубашка моментально пропиталась соленой жидкостью, намокая, но я не отпускал её, не мог оторваться. — Лисенок… — её мать сделала шаг к нам, но остановилась, вытерев слезу, что скатилась по щеке, и посмотрев на нас еще несколько мгновений, вышла в ванную, закрыв за собой дверь, оставляя одних. Лиза все так же всхлипывала, держась за меня, прижимаясь всем телом, и мне показалось, что она дрожит. Чуть отстранившись, она подняла на меня карие глаза, и прикусив губу, замерла. — Не отпустишь? — прошептала она, глотая слёзы, а у меня сердце кровью обливалось, понимая, как ей тяжело сейчас и страшно. — Никогда. — уверенно произнесся одно единственное слово, что моментально всплыло у меня в голове, я сильнее прижал её к себе, целуя в макушку. Когда из ванной вышла Наталья Степановна, мы все так же стояли, обнявшись, и женщина тяжело вздохнув, подошла ближе. — Я знаю, что ты злишься на меня, из-за того что я сказала Егору… — начала женщина, и Лиза отстранилась от меня, посмотрев на мать. — Но я имею на это право, Лиза. Я переживаю за тебя, и то что пришла сегодня эта Альбина, повергло меня в шок… — Не только тебя. — ответила девушка, взглянув на меня. — Это точно. — я подтвердил. — Я не знаю, как ты с этим справишься, и знаешь… я ошибалась в тебе. — от её слов я напрягся, боясь услышать какие-то упреки в сторону Лизы. — Ты намного сильнее, чем я думала. — продолжила женщина, а я выдохнул. — Я бы, наверное, не смогла… у меня бы не хватило сил и терпения… Но ты… точная копия своего отца, который идет до конца, что бы не встало на его пути. Я всегда удивлялась такой черте его характера, но сейчас вижу это в тебе, и … понимаю, что наверное, это то что нужно сейчас в современном мире, иначе пропадешь. Ты очень сильная, Лиза. Сильная, и умная, моя девочка. Прости меня. — на последних словах её голос сорвался, а слёзы опять потекли из глаз, а Лиза больше не выдержала, и подошла к матери, обняв её. Боже, неужели всё это нужно нам, для того, чтоб стать сильнее? Неужели мы не можем обойтись малой кровью, чтоб обрести счастье? Сколько еще испытаний ты нам приготовил, сколько еще предстоит пройти? Может, хватит? Может этого достаточно? Ведь мы не супер-герои а обычные люди, которым не так много надо, всего лишь быть счастливыми…