Джесси

Стояла жара. От нее плавился мозг и выжигалась трава на куцых газонах, окружавших однотипные белые сайдинговые дома. Горячий воздух волнами колыхался над асфальтом. Отвратительно время для прогулок, но Агнес не жаловалась — все лучше, чем сидеть дома и читать что-то из списка литературы на лето. Пуританская школьная литература тошнотворнее уроков английского. Она уже успела побывать в книжном, где с удовольствием полистала нон-фикшен про космос, приглядывая себе очередную книжку по квантовой физике, и теперь направлялась в супермаркет купить мороженого. Она шла и время от времени щупала горячую макушку, гадая, успеет ли до конца дороги схватить солнечный удар. Все-таки неприлично жаркое лето. Надо закругляться и скорее оказаться под кондишном. По пути она увидела нечто интересное. Сложно сказать, что именно привлекло ее внимание. Возможно, темные нечесаные патлы до лопаток? Черная одежда в столь адскую жару? Или острое, вытянутое, как у лошади, лицо? А может, этот полный восторга взгляд? Прыщавые щеки и подбородок? Наверно, все сразу. Агнес раньше не видела этого парня. Она невольно подумала, а не напекло ли ей голову и не привиделось ли ей. Она свернула с привычной дороги до магазина и отправилась вслед за ним — на расстоянии: так, чтобы он не спалил слежку. Он шел, сунув руки в карманы, и засматривался на напряженно-голубое небо. Потом опускал взгляд под ноги и в конце по-птичьему оглядывался по сторонам. Сдерживал глуповатую улыбку. Агнес показалось, что они ровесники. Может, он будет помладше, но это вряд ли. Несмотря на то, что шмотки были абсолютно не по погоде, выглядели новенькими, особенно кроссовки. В целом он производил впечатление благополучного пацана. Попетляв по знакомым улицам, она сделала вывод, что он… тоже гуляет. Это было обидно, потому что ей хотелось знать, где он живет, чтобы затем навести справки. В конце концов они дошли до пустыря, где стояла пара одиноких полусухих деревьев, и Агнес отошла ближе к крайнему заброшенному дому с выбитыми окнами, у которого можно спрятаться. В нем часто спали бомжи, и внутри все было завалено шприцами и банками из-под пива, поэтому в него она решила не залезать. Парень пересек высокое разнотравье и ловко забрался на крупную ветку, где любила сидеть сама Агнес. Ей не понравилось, что он так грубо посетил ее тайное секретное место для размышлений о жизни и других вечных темах. Сразу захотелось окликнуть его и спросить, что он здесь забыл и как вообще оказался на ее родных улицах, но вот так спугивать его — испортить все наблюдение человека в естественной среде. Ей он одновременно нравился и не нравился. С одной стороны, он не производил впечатление обычного гоготливого пацана, угорающего по спорту и всяким мальчишеским штукам — на это указывало его мирное, безмятежное лицо — а с другой, он обошел всю ее территорию и облюбовал дерево и вообще был некрасивый. Их что-то с первого взгляда роднило. Агнес показалось, что у такого не должно быть друзей — иначе бы он не гулял так самодостаточно. У нее тоже не было друзей, ей не нравилось общаться с людьми, в особенности со сверстниками. Ее тоже нельзя было назвать красивой из-за плохо сочетавшихся друг с другом азиатских черт и чисто европейских — хотя, быть может, она просто загонялась, и, что называется, ее внешность была «необычной». Хотя в школе ее за глаза называли узкоглазой. У этого штриха же глаза были огромные, ясные, чуть ли не на выкате, что тоже не добавляло симпатичности. Единственное, в чем у них была по-настоящему разница — он по-доброму улыбался сам себе. Агнес же всегда ходила хмурая и ловила в свой адрес обвинения в угрюмости и враждебности. Осматриваясь по сторонам, незнакомец скользнул взглядом по дому, рядом с которым затаилась Агнес, что-то заметил и вгляделся в угол, за которым она стояла. Он явно почувствовал слежку, и она смутилась. Но раскрывать карты она не собиралась, поэтому замерла, боясь вздохнуть. Незнакомец почесал за ухом и отвернулся, переключившись на пару ворон у соседнего дерева. Мысли о мороженом накатили с новой силой. Агнес решила, что еще чуть-чуть — и она точно перегреется, поэтому пора сматывать удочки, хотя как назло до дома было идти довольно далеко. А еще повсюду летали кусачие мухи, от которых приходилось отбиваться — пожалуй, единственный минус этого места. Если сидеть на дереве повыше, то было терпимо, но в траве что только тебя ни кусало. Подождав еще минут десять и поняв, что парень никуда не собирается, она начала осторожно пробираться к следующему жилому дому, который стоял на перекрестке и у которого легко перейти на соседнюю улицу с новеньким асфальтом. Она дошла до перекрестка и сделала вид, что пришла той улицы и уже не скрываясь поспешила домой. Надо будет обязательно разузнать о нем. Глупо сразу прогонять его со своей территории, может быть, он станет новым объектом ее наблюдений. Наблюдение за людьми было ее хобби. Она бесконтрольно собирала информацию про всех вокруг, будто бы компенсируя недостаток общения. Узнав человека, она довольно быстро теряла к нему интерес, будто хорошо с ним подружилась, и переключалась на другого. В редких случаях полученную информацию она использовала себе во благо и для запугивания школьных врагов. Кажется, в миру это называется «собирание слухов» и «преследование», но Агнес интерпретировала это иначе. Это натуралистика. Вдруг с другой улицы вырулил молодой человек колледжного возраста. Он тоже был весьма примечательным: такой же патлатый, как и вторженец, правда, светловолосый. Он был в цветочной рубашке и светлых брюках с черным ремнем и в белых найках. Лицо его выражало лютый страх перед незнамо чем. Агнес поняла, что он направляется к ней. На улице, кроме них, не было ни души. Она напряглась. — Эй! — окликнул он. — Чего? — крикнула она в ответ. Он почти подбежал к ней. Вблизи он был еще более напуганным. — Ты не видела тут парня в черном в футболке с пауком? С длинными волосами еще? Агнес засомневалась, размышляя, сдавать вторженца или нет. В итоге решила сдать, ведь нефиг разгуливать по ее родному пустырю. Она быстро сориентировала молодого человека и, видя, что он не очень понимает, куда идти, вызвалась проводить. В корыстных целях, разумеется, ведь ей захотелось узнать, что происходит. — Спасибо, — вздохнул от облегчения незнакомец. — Не знаю, как тебя отблагодарить. Он смотрел на нее так, будто она спасла ему жизнь. — Купи мороженое. Шучу. Ты кто ему? — полюбопытничала Агнес: вдруг это какая-то тайна, и она к ней прикоснется? — Я… Он и правда как бы не хотел отвечать, но от прямого вопроса хрен отвернешься. — Я его брат. — А-а. Пон. — Только ты это… Если что, ты нас не видела. Странная просьба, но Агнес просто ответила: — Без б. И они молча дошли до пустыря. — Ну, короче, вот он, — она показала рукой на дерево. Вдруг незнакомец резко зашипел, как змей: — Джесси, твою мать! Джесси обернулся на звук — вот это слух у него — и бодро спрыгнул с дерева побежав куда-то вперед, где простирался огромный грязный лес. — ДЖЕССИ, СУКА! Брат Джесси снова впал в ужас и ринулся за ним. Они пробежали немного: брат на адреналине гнал, как гепард. Послышались крики, и издалека было видно, как Джесси дают затрещину. Джесси отбивался, как антилопа, но тщетно. Агнес хехекнула. Да-а, за такими придется наблюдать, и долго. Она побрела обратно, заинтригованная.

***

Дома мать развела воду с лимоном и сахаром и успела приготовить овощи с курицей. Агнес выхлебала половину графина перед тем, как ее остановили и сказали оставить отцу. Затем поела овощей, и в самый разгар поедания цукини пришел отец. — Прикинь, я сегодня видела какого-то всратого парня… — начала было она рассказывать, но затормозила, подумав, как скучно звучит новость со стороны. — Короче, он ходил в черном по жаре с блаженной лыбой и сидел на моем дереве. — А, это наверно с той улицы у библиотеки? В тот двухэтажный дом кто-то заселился на днях. Говорят, глава их семьи устроился ректором в научный центр у нас под боком. — Правда? — спросила мать. — Что-то дом долго стоял пустой, хотя место хорошее. — Парень, случаем, не светловолосый, такой, длинный? Я видел, как он заходил в дом, — продолжил отец. — Не-а, брюнет был. Слухи — то, к чему стоит готовиться при заселении в новый дом. Ты занимаешь новую территорию, и местные тут же начинают судачить о тебе, гадая, какой ты будешь: проблемный или беспроблемный, чем увлекаешься, кем работаешь и сколько у тебя детей и благополучная ли у тебя семья. Отец, по натуре общительный человек, против воли собирал сплетни коллег, друзей и знакомых, чтобы поддержать беседу, поэтому им с Агнес всегда было что обсудить. — Значит не оттуда, — он пожал плечами. — Оттуда. Это брат его, скорее всего. Я и его видела, — сдала всех с потрохами Агнес. — Он искал его и спросил у меня, не видела ли я его. А я видела. Отец задумался. — Правда? Я думал, у них один ребенок… — Логично, что двое, иначе бы двухэтажный не снимали, — Агнес отправила в рот кусок сладкого перца. — Может, и трое. Кто их знает. — Да хватит вам сплетничать! — не выдержала мать. — Как школьные подружки, ей-богу! Они хихикнули, прямо как «школьные подружки». На том и покончили. Но Агнес уверилась, что узнала сегодня что-то интересное.