Когда-то я был охотником

Я с раннего детства учился одному закону: женщины — настоящие змеи.

Будучи ребёнком, мама использовала меня ради наживы; говорила всем, что я болен, что мне необходимы лекарства. Конечно, я не болел. Не болел настолько, чтоб ради меня жертвовали своими накоплениями. Более того, ей больше верили женщины. Наивные дуры, не видят очевидное прямо перед носом. Когда я чуток повзрослел, эта женщина (у меня язык не поворачивается называть её мамой) просила меня подыграть ей, претворится больным. Если я этого не делаю, она выкидывала меня на улицу.

В семь лет я пробовал побег, однако меня поймали, а эта женщина объявила мне голодовку. Три дня я сидел в своей комнате, без возможности покинуть её. От голода я грыз ногти до самой крови, дабы утолить свой голод. Я сильно похудел за эти три дня, а потому у той женщины появился повод продолжать вымогать у людей денег на «моё лечение». И как она после всего этого продолжает строить из себя озабоченную мать.

Я снова свершил побег через два года, и на этот раз у меня получилось это сделать. Мне было плевать, что там было у неё, плевать я хотел, что она купается в тех деньгах, которых заработала путём обмана. Я надеюсь, что она будет вечность гореть в Аду синим пламенем.

Кое-то время я зарабатывал деньги честным путём: возил грузы, собирал рис, продавал оружия известных кузнецов. Да, я зарабатывал свои деньги честным трудом. Денег я получал не много, но этого достаточно, чтоб я мог купить себе булочку или ещё какую-нибудь выпечку (ну не насекомых и пауков же есть!). Я так и не сумел доверится женщинам. Они для меня слишком слабы, чтобы что-то самой делать. А когда им что-нибудь нужно, готовы притворится невинными и беспомощными — лишь бы получить обещанное.

А в один день я стал свидетелем великого подвига одного человека, который стал для меня чем-то схож кумиром.

Мне было тогда двенадцать, когда я увидел, как парень лет на двадцати и чуть больше снёс голову с плеч демона. Его плавные и одновременно уверенные движения казались элегантными, его непринуждённый вид излучал холодной уверенностью, а тот туман буквально внушал мне, что это всё моя фантазия. Я даже не заметил, как демон превратился в пепел после своего поражения перед смертным.

Я восхищённо наблюдал за ним, и когда всё закончилось, я не смог больше скрывать своё присутствие и выдал себя криком: «Это было невероятно!». Он, увидев меня, сперва растерялся — кажется, он не ожидал увидеть кого-то ещё, кроме демона. Но потом, придя в себя, попросил меня уйти. Я не собирался уходить. Во мне загорелось желание быть таким же истребителем, как он, также защищать людей от демонов, как он.

Нехотя он согласился меня взять в ученики. Его имя Токико Мучиро. Я стал его первым и пока что единственным учеником. Будто мой сон воплотился в реальность. Я учился многому, но главное — технику Дыхания тумана, без которого я точно не смог бы победить демонов. Токико-сенсей подметил, что я довольно быстро бегаю как для того, кто почти на месте стоит и работает.

За несколько лет я научился сражаться, прошёл финальный отбор и стал истребителем демонов, как мой наставник. Даже не верится, что я среди избранных, среди тех, кому удалось обучится боевым навыкам и стать одним из охотников. Ещё через несколько месяцев я стал хаширо. Токико-сенсей ушёл из корпуса после тридцати лет своей жизни, а потому я занял его пост. Не понятно, почему, но мне захотелось показать всему, чему научился, всем в своей старой деревне, где я родился.

Но, когда я пришёл, деревня моего мрачного детства был опустошён. Из нескольких сотен осталось лишь жалкие семнадцать людей. Один из жителей деревни, который первый попался мне в поле зрения, рассказал, что почти все люди бесследно пропали. Некоторые просто покинули деревню и строят новую жизнь в городах. А когда я спросил про свою мать, при этом описывая её внешность (за те годы я забыл её имя), то тот рассказал утешительную для меня историю:

— Она позабыла о тебе. Сразу, как только ты пропал. Она купалась в деньгах, позволяла себе всё, что угодно, пока не потеряла все деньги. В этот раз ей не поверили, ибо как она может просить денег на лекарств для сына, который пропал восемь лет назад? Более того, люди перестали ей помогать в финансовом плане, поскольку она лгала всем про тебя и твою болезнь, которой не было никогда.

Долгожданная карма всё же настигла её. Я не мог не нарадоваться, что судьба наказала её за все те годы обмана, те коды притворства, годы скотского отношения ко мне. Поняв это, я решил добить её, показав себя таким, каким я стал без её ругательств, наказаний, обмана.

Честно, я ожидал, что моя мать продолжит жизнь в том доме, в котором мы проживали вместе в ненависти и в обмане. Но не думал, что её судьба так накажет её, что вместо дома моего ужасного детства останутся лишь развалины. Везде были обломки дома, бумага сожжена, повсюду летали мухи, пробегали крысы. По центру всего этого ужаса сидела знакомая и давно забытая мне фигура. До чего же она жалкая: грязная, исхудавшая, в чёрных пятнах, бледная. Но мне не было её вовсе жалко. Я хочу, чтоб она увидела, что я стал другим, не смотря на ужасное детство.

— Мам, я дома.

Я сохранял свой холод на лице, но мне хотелось усмехнутся злорадной улыбкой и сказать, что без неё я смог прожить и заработать достаточно денег, а она без меня потеряла всё. Боже, лицо этой женщины бесценное: стоило ей повернутся ко мне, как её утомлённые глаза округлились, как две золотые монеты. Но чего я точно не ожидал — что она попытается меня обнять. Я угрожающе попросил держать со мной дистанцию, оголяя свой клинок, как если б я столкнулся с демоном. Я думал, она осознала, что поступила не правильно по отношению ко мне и ко всеми, кого обманывала.

Как же я ошибался…

Она включила свою старую роль озабоченной и тревожной матери, и попросила поделится с ней немного денег. Ещё обещает вернуть долг, что меня это ужасно взбесило. Эта женщина ещё смеет вести себя так, будто ничего такого не было?! Будто она не причиняла мне боль, не лгала всем в деревне, и не жила себе в шоколаде до последней иены! Она не изменилась характером: такая же хитрая и эгоистичная.

Я быстро покинул деревню, слыша, как та женщина, которую я когда-то называл мамой, кричала мне слова-проклятья, кричала, что родила меня, и если б не она, я бы ещё в младенчестве умер. Я лишь закатил глаза и больше не вникал в её крики.

Проходят года. Я так и не стал снова проведывать эту женщину. Я даже не ступал в деревню своего детства. Продолжал вести службу в корпусе, убивал демонов, получал похвалу как от главаря семьи Убуяшики, так и от Токико-сенсея. Но один день изменил моё восприятие.

Я вновь встретила её. Но уже в демоническом образе. Она стала демоном. По собственной воле или её насильно сделали такой — это для меня не имеет значение. Важно было то, что во время сражения с ней я получил смертельное ранение, однако смог отрубить ей голову. В последние минуты жизни она обозвала меня неудачником (похоже, она забыла меня, стоило ей стать демоном), сказала, что мне суждено было умереть, когда я только тренировался. Я не выдержал и рассказал ей всё, что удерживал в душе:

— Ты сама виновата, что решила лгать людям! Ты манипулятивное, эгоистичное, самонадеянное и лицемерное существо, которого я когда-либо встречал! Почему тогда не убила меня сразу, как появился или пока был у тебя в животе, если не хотела детей?! Лучше б я имел другую маму, которая не пользовалась детьми и сочувствую людей. Ты ещё тогда была испорчена. А сейчас ты… окончательно сгнила.

Я не услышал, что демонесса сказала на последок. Кажется, она сказала «Прости», но, возможно, меня слух подводит — я постепенно умираю.

Однако кому-то не хотелось, чтоб я умирал. Как я стал демоном — не помню. Помню лишь то, как пожирал людей, не мог сдерживать свой звериный инстинкт. Ставши демоном, я тоже оказался испорченным, как и моя мамаша. Правду говорят: «Яблоко от яблони не далеко падает». Только яблоня давно перестала давать плоды, а в яблоко давно поселились черви…