Глава 8. Разговор руководителей

      Ощущения Освальда после диалога с Джейн и Августом были не слишком уж приятными. Он подозревал, что эти двое даже несмотря на его запрет могут что-нибудь выкинуть, и Дивер всеми силами хотел этого не допустить, даже если этих ребят придётся связать и приковать к батарее. Пока, конечно же, Освальд не знал, насколько мисс Килтон свойственно ослушиваться чужих приказов, и насколько сильно она любит идти против воли начальства. А хорошие отзывы с предыдущего места работы, оставленные в досье детектива, не давали ответа на этот вопрос. Но давали в очередной раз понять Освальду, что досье — это такой документ, которому нельзя доверять. И с учётом того, какие слова там были написаны, Освальд полагал, что девушку оттуда буквально выперли, желая как можно скорее от неё избавиться. Но ему было более чем интересно, как это создание вообще у них оказалось и что о нём думало вышестоящее начальство. Потому что по одной беседе мужчина не торопился делать выводы, но без дополнительных подробностей это было сделать нельзя. Так что сразу же после обеда, Дивер стоял у дверей руководителя. Он постучался, ожидая ответа на его стук, и рассматривал табличку на двери, думая в процессе над тем, что он будет делать, если его ослушаются. Ведь пока было не понятно, чего ему вообще ждать. А непонимание будущего пугало Дивера сильнее, чем комната, полная пауков и тараканов, в которой надо провести неделю.       Адам Флок, директор бюро лет 50, сидел в своем кабинете и медленно пил остывший кофе. На столе был небольшой бумажный беспорядок. Но он бы назвал его тем самым "творчески-рабочим", когда всегда знаешь, где найти нужный документ. Темно-карие глаза под светом офисных ламп становились такими же холодными и, как могло бы показаться, равнодушными. Они смотрели сквозь монитор компьютера, куда-то в пустоту, не выражая эмоций. Кабинет был обставлен вполне обычно для директорского. Черная мебель, обилие света и достаточное количество пространства для совещаний. Тишина не давила, а скорее вызвала приятное расслабление.       Руководитель Флок, допив кофе, решил оторвать глаза от монитора и встал возле окна, рассматривая пейзажи внизу, периодически зажмуриваясь, прогоняя неприятные ощущения от долгой работы на компьютером. Он, скрестив руки на груди, переводил взгляд с быстрых машин на яркие билборды с рекламой, а затем и на людей, шагающих по тротуару, бегущих по своим делам. Любил мужчина это занятие, смотреть на городскую жизнь. Такая быстрая, но при этом такая медленная. Словно начинаешь существовать вне этого места и времени. Ему легко потерять счет, поэтому Адаму приходилось периодически одёргивать себя, чтобы не провести так несколько часов в непрерывной медитации. Это лучше всего успокаивало, избавляло от ненужных мыслей и освежало голову для очередного прыжка в работу. Не успел он сполна насладиться этим прекрасным состоянием, как услышал стук в дверь. По одному только звуку, твердому, уверенному и жесткому, директор понял, кто желает с ним побеседовать. — Войдите, — громко и четко, словно озвучивая приказ сказал Флок, отворачиваясь от окна и переводя взгляд на дверь, ожидая лейтенанта. — "Интересно, с чем он пришел на этот раз?" — проговаривая про себя вопрос с тяжелым вздохом, он уже ожидал этого ледяного, словно сталь взгляда.       Услышав ответ, Освальд зашёл в кабинет и подошёл к столу, встав напротив него. Он развернулся к руководителю, соблюдая между ними дистанцию примерно в метр. Особенностью этого человека также был и тот факт, что он, в отличие от некоторых, всегда выдерживал эту самую дистанцию и никогда не заходил в кабинет к человеку раньше, чем ему говорили: "войдите", к кому бы он ни приходил. Когда как некоторые люди, напротив, предпочитали раскрывать чужие двери сразу же после стука. — Добрый день, сэр, — сказав это, Освальд мягким движением убрал руки за спину, и слабо взялся ладонью за запястье другой руки. Голос Освальда звучал по-прежнему жутко и ненавистно, как будто бы и к своему руководителю он относился с глубоким презрением, да и смотрел он на него так, как будто бы он уже давно мечтал вырвать его сердце голыми руками. Хотя Дивер и старался говорить вежливо и учтиво. Выходило дурно — в актёры этому человеку точно было нельзя. — Хочу верить, что добрый, лейтенант Дивер. Ибо радостным вас можно назвать с натяжкой, — ответил директор Фолк, возвращаясь на свое рабочее место, — что у вас случилось? — Надеюсь, что ваше "сегодня" было хорошим, когда как про своё я такое сказать не могу. Я познакомился с детективом, которого вы мне привели. С мисс Джейн Килтон. И у меня есть много вопросов. Очень много вопросов, и первый из них: "за что вы так меня ненавидите?". Я, конечно, понимаю, что я работал в своё время в детском саду, что вам более чем известно. Но это же не значит, что надо превращать в него мой отряд — как вы знаете, я занимаю свою должность уже давно. Уверен, давнее, чем вы. Но неужели у нас в городе такой кадровый голод, что в последние месяцы все, кого нам сюда приводят, воняют слабоволием и необразованностью? Как мне отправлять на задание человека, который рассыпается от простых вопросов и дуется, как ребёнок, и который так бестактно общается с подозреваемыми. Нет, вы меня, конечно, простите, я постараюсь что-то из этого слепить, это моя работа. Я ещё посмотрю, может быть я что-то не разглядел. Но скорее всего всё закончится также, как и с предыдущими двумя, которые пришли сюда такими же детьми — слезами, кровью, ошибками и увольнением с запретом работать в данной сфере. Могилой и психушкой, как уже было. И было совсем недавно, я вам напомню. Мы только оправились после этой истории — неужели вы хотите повторения? Или вы считаете, что я слеп и я чего-то не знаю? Расскажите, кого вы ко мне привели; чем этот человек занимался на предыдущем месте работы и что о нём говорило начальство. Потому что то, что вижу я, мне не нравится. И потому что я не хочу трупов — вы можете мне пообещать, что ручаетесь за этого человека, и что нам не придётся из-за него кого-то, включая её саму, отдирать от асфальта?  — Долго ли вы ещё будете напоминать мне о том случае, лейтенант? — Фолк немного опустил голову, протирая лоб, — не всех же под одну гребёнку.       Дивер хмыкнул и слабо, печально улыбнулся. — Три последних набора — каждый с перерывом в два месяца — худшие в моей жизни. Я не виню вас в плохих кандидатах. А вот того, кто нам этих людей присылает, ещё как виню. Что я уже говорил ему в лицо. И, понимаете, сэр, когда что-то происходит трижды подряд; когда трижды подряд у нас одна и та же картина — неосознанно начинаешь думать, что такое повторится и в четвёртый раз. Потому, должен признать, что я заранее настроен к Килтон скептически, пусть и стараюсь быть непредвзятым. Ей не повезло. Она пришла невовремя. И я напомнил вам об этом случае не для того, чтобы содрать корку со старой раны. А потому, что на моей ране корка ещё вовсе не образовалась, я до сих пор не отошёл от этого события и я ожидаю плохого. И ваша работа в том, чтобы дать мне спокойствие. Ваша работа поручиться за Килтон. И если вы за неё поручитесь; если вы скажете, что вы верите, что из неё выйдет что-то дельное — я соглашусь с вами и не буду спорить. Но я хочу от вас это услышать. Я хочу, чтобы вы дали мне гарантию. Надежду, если хотите — что всё будет в порядке. Потому что я, на данный момент, в это верю с трудом. Но это не та вера, которую нельзя пошатнуть.       Взгляд Освальда стал более тяжелым, напряженным, и он, не моргая, посмотрел в глаза Адама, ожидая ответа. Он хотел получить... поддержки, хотя и не выглядел как человек, которому это нужно. Но он хотел знать, можно ли доверять Джейн; уверен ли Фолк, что с ней можно работать, и двигаться уже от этого, от мнения руководителя, а не от собственного поганого первого впечатления.       Сам же директор откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и стал терпеливо слушать своего, как он его считал, коллегу и верного товарища по службе. Неожиданно в голове вновь возник вопрос "за что вы меня так ненавидите?". Неосознанно на лице промелькнула радостная улыбка. Но пришлось быстро взять себя в руки. Мужчина даже достал ручку и стал записывать вопросы Освальда, чтобы ничего не забыть. После длинного монолога, ему наконец представилась возможность ответить. Он смотрел в стол, вертел ручку, обдумывая слова максимально правдивые, зная как Дивер не любит ложь. — Ненавидеть мне вас не за что, дорогой коллега. Побаиваться, признаюсь честно, да, есть за что. Но уж никак не ненавидеть. И я не собираюсь превращать ваш отряд в ясельную группу, — он серьезно и холодно посмотрел на Освальда, твердо объясняя свою позицию, — мы с вами знакомы уже очень давно и мне известно, как вы относитесь к своим подопечным. Вы очень любите испытывать людей на прочность любыми методами. Я догадываюсь, какую проверку вы могли неосознанно устроить мисс Килтон. По-вашему, это слабость, когда человек, незнакомый с руководством, так ещё и встречающий подобного ВАМ, — Адам показал рукой на Освальда, отмечая такую его особенность общения, — руководителя, который за один лишь вздох, кажется, готов расстрелять, не жалея пуль, может вести себя, как вы это назвали, "как ребенок"? Тогда почему, если она так слаба, как вы говорите, то ещё не попросила о переводе в другой отдел? Я видел это дело. Как вы считаете, может ли она в первый же день раскрыть ПОДОБНОЕ преступление. Теперь уж вы меня извините, но это явно не бабушка, которая украла у невестки золотую цепочку и та теперь требует сдать ее в дурку. С подобным первым делом даже у матёрого детектива, простите за сленг, возникнут затруднения, а тут новенькая.       Руководитель встал, настроенный решительно, опираясь кулаками на стол. Взгляд стал более жёстким, испепеляющим. Он обошел стол, подошел к лейтенанту, остановившись на расстоянии метра, не отводя взгляд. — Вы и сами знаете, что вы - человек специфичный. Ваши методы необычны, новому человеку нужно к вам как минимум привыкнуть к вам и новой работе. Сюда мисс Килтон попала вовсе не из-за красивых глазок, а из-за своих способностей. Досье у вас есть, думаю, вы его уже не раз просмотрели, там написано почти все, кроме клички ее кота в детстве. Да, она немного безрассудна, наивна и юна, но не стоит думать, что слаба. Детективу, а особенно директору нельзя полагаться на интуицию, но я это скажу. Что-то мне подсказывает, что она еще покажет себя. Она утрет носы многим. А потому я бы вас попросил не сильно душить девушку, дайте ей освоиться и я уверен, она покажет достойный результат. Особенно, в паре с мистером Сэффменом. Вы явно не слепы, ещё не те годы, но разглядеть многое ещё только предстоит, - мужчина тяжело выдохнул, словно отбился от толпы львов и медведей,— надеюсь, у меня получилось ответить на все ваши вопросы, что-то ещё?  — Я понимаю, о чём вы, сэр, и я согласен с вами в том, что я и мои привычные повадки — это уже своеобразная проверка на прочность. И, да, я люблю проверять людей далеко не самыми гуманными методами. Я люблю пытки, я люблю издеваться над людьми, этого у меня не отнять — но я ещё не начал, а она передо мной уже впала в дрожь, - Дивер хмыкнул, говоря это с неким удивлением, возмущением, и по лейтенанту было видно, что он не был доволен результатом, - если вы позволите, я сяду? — Дивер указал рукой на один из стульев, а после занял его, положил ногу на ногу и серьёзно посмотрел на Адама, продолжив свой монолог. После этой просьбы, Адам одобрительно кивнул, переведя взгляд на стул и сложив руки в замок на столе. — Но речь не о том, как она отреагировала на меня. Речь о том, что вышло из её уст — ужасные глупости, крайне сомнительные предположения и идеи, а ещё ужасный допрос — она провела его слишком некорректно, — Освальд покачал головой, не сводя взгляда с директора, — и моё первое впечатление негативное. Уверен, её тоже. Потому что, как я уже сказал, я был недоволен тем, что я услышал. И я не увидел в ней того, о чём я прочитал в её досье — из-за этого у меня возникло чувство диссонанса. Непонимания, что ожидать и кто она на самом деле. Потому я и пришёл с этим вопросом к вам — я доверяю вашему мнению. Я доверяю вашей оценке и вашим словам, и я хотел услышать, какое первое впечатление было у вас.       Освальд прервался и встал напротив Адама. Близко к нему, но всё равно выдерживая некоторую дистанцию. Он относился к своему руководителю с уважением, и он относился с уважением к его мнению, и действительно ему доверял — потому и хотелось послушать другого человека, так как собственное впечатление было размазанным и смешанным. — И, я могу вас порадовать: как бы я ни был расстроен нашим первым диалогом, я не стал сразу же убеждать себя в том, что она низкоквалифицированная сотрудница. Для того, чтобы оценить степень её знаний; твёрдость её характера и понять, что она из себя представляет, я попросил её зайти ко мне по окончании рабочего дня. Для того, чтобы поговорить, и чтобы либо подтвердить слова, указанные в досье, либо их опровергнуть. Одной беседы мне будет достаточно, — Дивер пожал плечами и на минуту отвёл взгляд, задумавшись, — вы знаете, что я резок и напорист — но именно поэтому мои показатели высоки, и именно поэтому мои детективы умны и профессиональны. Я не даю им расслабляться. Но я хотел бы услышать, как вы предлагаете мне действовать с мисс Килтон? Вы считаете, что мне нужно постараться быть с ней помягче, и что если я её раскушу — она не выдержит? И я рад, что она не пришла к вам сразу же, как только её шокировал я. Это что-то да и должно сказать, — Освальд хмыкнул, — но стоит брать в учёт, что она не одна: с ней Сэффмен, и он мог её успокоить. Да и я не то чтобы давил на неё — я общался так, как обычно общаюсь с людьми.       Освальд ещё раз пожал плечами и снова задумался, точно забывая, что он давит на человека даже простым своим "привет". — Подскажите, как мне стоит действовать? Мне нужна инструкция по обращению с Килтон от вас. Что, по вашему мнению, мне стоит делать? Как следует себя вести? Потому что в ваших словах я слышу: "не так, как обычно", и мне нужно понять, как. — В данном случае, вы субъективны. Недовольство реакцией лежит на ваших плечах, не стоит перекладывать ответственность на мисс Килтон. Ее реакция вполне обычна, когда вам, как мне кажется, хочется зрелищ и поединков гладиаторов, - с недовольством высказался директор, — повторюсь, это дело одно из самых сложных. Именно поэтому на данный момент очень много догадок и идей, выпущенных в воздух. Посмотрите на это с другой стороны. Она старается хоть что-то найти и предоставить вам. Да, это нелогично, глупо и даже по-детски. Но нельзя осуждать за старания и ошибки, все мы когда-то начинали.       Адам мягко, но твердо и настойчиво объяснял свои мысли, как и подобает "главарю". Он понимал эмоции Освальда после встречи и выходок новенькой, но так же понимал поведение Джейн. Он не собирался вставать ни на одну из сторон, желал придерживаться нейтральной позиции. — Вы правы, лейтенант, скорее всего, ей самой не нравится результат своей работы. И, я склонен предположить, она захочет это исправить.       После вопроса о первом впечатлении о Джейн и окончании монолога Освальда, оставаться в стороне уже было сложно. Адам немного подумал, смотря в стол, а после поднял взгляд на Дивера, смотря на него снизу вверх, и ответил. — Мое первое впечатление было более приятным, чем у вас. Она показала себя коммуникабельной, быстро адаптировалась, была открыта к диалогу и понимала, чего от нее хотят. Меня радует, что вы не судите ее по первой встрече. Да, я действительно хотел бы, чтобы вы были с ней хотя бы на каплю мягче. Насчет того, выдержит она ваш напор или нет, не могу ответить, не мне решать за другого человека. Она сама покажет, какая она на самом деле. Не сегодня, так завтра, будьте терпеливы, я знаю, вы это умеете. Судя по моему общению с ней, она умеет держать себя в руках, когда это нужно. Но и правду в лицо скажет, если этого желании собеседник. Себя она охарактеризовала, как "человек, не любящий ложь и притворство, каким бы оно ни было". Поэтому, я склонен верить, что со временем вы поладите, учитывая то, как вы сами любите докапываться до истины. В этом и состоит работа детектива. Через недовольство, непонимание и злость, но вы поладите. Ведите себя как обычно, но лучше утихомирить желание растерзать ее одним лишь взглядом.       Адам искренне радовался в душе, что лейтенант понимал, в каком положении пришлось оказаться мисс Килтон. Даже на лице промелькнула мягкая, отцовская улыбка, словно он слушал своего сына, пусть этот "взрослый ребенок" и был намного старше него самого. Ему нравилось, что в такие моменты жестокость и любовь к истязаниям у Освальда постепенно пропадают. Он встал и посмотрел в глаза не с позиции директора, а с позиции друга и товарища. — Могу вас уверить, лейтенант Дивер, из нее точно выйдет хороший детектив и работник. Потребуется время, но результатом вы будете довольны. Я могу за нее ручаться и уверен, что с ней ничего не случится, какие бы безумства она не сделала. Девочка аккуратна и думает о безопасности, как своей, так и коллег. Все обязательно будет хорошо и никак иначе.       Адам захотел обнять Освальда, похлопать по плечу, давая тактильную поддержку, но он понимал, что такой человек вряд ли примет подобное. Поэтому, даже словами, он постарался его утешить, надеясь, что это получилось.       Однако, слова, употреблённые им, вызвали у Освальда возмущение. И это самое возмущение выразилось на лице лейтенанта, чем-то напоминая ярость и дьявольский гнев. Гладиаторские бои? Осуждать? Наводить на кого-то ужас? Вызывать страх? Всё это было слышать чертовски неприятно, и Дивер почувствовал себя оскорблённым, что было видно в тот момент по его лицу, передавшему боль, разочарование и злость. Освальд подумал о том, кем же его видел этот человек, раз говорил такие слова, и раз точно большая часть мыслей оставалась невысказанной. Дослушав Флока, молчать он уже не стал. - Мне? Зрелищ? Мне хочется спокойствия, качественной работы и уважения. Кем вы меня считаете? - голос Освальда стал грубее, жестче, и возмущение сочилось из каждого слова, несмотря на то, что тона голоса Дивер не повышал. Но он как будто бы кричал, даже говоря относительно тихо. Во всём его голосе слышался грозный крик и желание нанизать собеседника на вилы, - в данном случае, необъективны и предвзяты вы. Потому что вы строите своё мнение, основываясь на первом впечатлении и на том, что было написано в досье. Вы не знаете мисс Килтон. Вы не проработали с ней рука об руку и месяца - мне работать с ней. Мне её готовить и мне её обучать. И я пришёл сюда не для того, чтобы кого-то ОСУЖДАТЬ. Чтобы кого-то безосновательно критиковать. И я не сформировал своё мнение о ней, что подчеркнул. Я допускаю, что она растерялась, я позволяю ей растеряться и я НЕ СЧИТАЮ, что она глупа и что она мне не подходит по пятиминутной беседе, проведённой не наедине. Я пришёл сюда для того, чтобы выслушать ваше мнение о ней. Получить вашу оценку. И она, уж простите, у вас субъективна, когда как я стараюсь избегать субъективизма и, повторюсь, я НЕ СФОРМИРОВАЛ о ней своего мнения, я не сделал ни единого вывода. А вы рассуждаете, опираясь не на факты, а на "первое впечатление". И я, конечно, намерен прислушаться к вашему мнению. Потому что я пришёл сюда за ним, и я его получил, - Освальд кивнул, - но я должен сказать, что в ваших суждениях относительно меня вы не правы. Вы предвзяты ко мне, и ваши слова, которые только что вылились в сторону меня относительно того, что мне нужно, смешны и оскорбительны. Подобными мыслями вы как будто бы плюёте мне в лицо, заявляя о недействительности и жестокости моих методов, и как будто бы я делаю всё это на потеху себе - но это не так. Это совершенно не приносит мне удовольствие и больше всего я ненавижу, когда я злю людей. Я не пытаюсь никого запугать. Я просто искренен и честен. Всё, что мне нужно, чтобы люди выполняли свою работу и делали это качественно. И я не буду работать с теми, кому я не нравлюсь. Я не буду работать с теми, кто меня боится. Кто меня ненавидит. Потому что я не терплю ненависть и страх по отношению к себе. И ежели вам не нравится, как я работаю, вы можете меня уволить. Если кому-то не нравится со мной работать - я никого не удерживаю, напротив, если я кому-то противен, если кому-то не нравятся и кажутся зверскими мои методы - будет лучше, если нас не будет ничего связывать, - Освальд отошёл к стульям и опёрся о спинку одного из них ладонями, чуть наклонившись вперёд, - и я, повторюсь, что ещё не сформировал своего мнения о детективе Килтон, и что я специально пригласил её на беседу, чтобы с ней познакомиться. Но если мисс Килтон будет меня бояться - я сам не намерен работать с ней. Я сам откажусь от неё. И, к вашему сведению, я не сказал ей никакой грубости. Я не давил на неё, и я не мучал её вопросами. Я спрашивал о том, о чём спросил бы любой на моём месте.       Освальд стал прямо и нарушил дистанцию, которую до того соблюдал, встав в полуметре от руководителя. - Во-первых, я не монстр. Во-вторых, я профессионал. В-третьих, я и без того максимально лоялен и добр к своим людям, несмотря на внешнюю грубость. Я несу полную ответственность за все их действия и я учу их. Я их наставляю, и я забочусь о них в полной мере. Но мне неприятно знать, что вы считаете, что я - изверг. Потому что из ваших уст это звучало именно так.       Освальд прервался, грубым, тяжелым взглядом глядя в глаза Адама. Это правда было неприятно и правда задело Ди, о чём можно было судить по всем вышесказанным словам. - Но, касательно мисс Килтон, я вас понял и я вас услышал, - Дивер кивнул, оставаясь хмурым. Теперь, если Джейн совершит нечто обескураживающее и из-за неё кто-то погибнет, Освальд будет винить одного конкретного человека, - и я прислушаюсь к вашему мнению.        Услышав гнев лейтенанта, Адам сначала удивился и в душе уже успел себя уколоть чувством вины. Но постепенно, вслушиваясь в слова подчиненного, приходило такое неуместное, но приятное чувство облегчения. Облегчения от того, что Освальд высказал то, что его искренне задело. От того, что он высказал свои чувства, которые обычно скрывает, не важно, намеренно или нет. Взгляд его стал мягким, заботливым и душевным. Адам прекрасно понимал, что чувствует человек напротив. От честности собеседника становилось тепло на душе, пусть это и было завернуто в обертку злости и недовольства. Осталось только раскрыть карты. — Освальд, — смотря в глаза Диверу с такой же мягкостью и желанием успокоить, он помолчал несколько секунд, ожидая, когда на него обратят внимание и услышат, — я был неправ, когда высказался подобным образом. Да, я действительно могу придираться к вам. Но только из-за того, что наши методы коммуникации и обучения отличаются, и я не всегда могу понять ход ваших мыслей. Каждый раз я словно заново изучаю вас и искренне стараюсь понять. Это не плохо и не хорошо, у нас просто разные подходы. Мне действительно жаль, что я заставил вас ощущать подобное. Боюсь, мои слова уже мало что решат, но прошу вас принять мои извинения. Моя работа заключается не в том, чтобы унизить вас, сказать, какой вы грубиян и гад. Моя работа - помочь вам найти решение через диалог. Не важно, каким он в итоге будет: мы будем ругаться и злиться друг на друга или мило поболтаем за чашкой кофе. Моя главная задача - помочь вам самим найти ответ на свой вопрос, направить к этому ответу. Вы человек, превосходящий меня во многом, за что я вас и ценю, люблю всей душой, пусть и немного побаиваюсь. Прошу ещё раз меня извинить за сказанное ранее.       Слова звучали от всего сердца, директор действительно вложил в них душу. Взгляд оставался таким же теплым, а на лице проявилась еле уловимая улыбка удовлетворения от всей высказанной правды. — Я хотел бы разойтись с вами на более позитивной ноте, если вы этого тоже хотите. Я уверен в вас и в ваших людях. Поэтому не сомневаюсь, что вы сделаете из мисс Килтон человека достойного зваться детективом.       Освальд выслушал извинения Адама с серьёзным и хмурым лицом, глядя в глаза Фолка и не перебивая его. А когда тот закончил — Дивер кивнул в знак того, что он принимает эти извинения. И он действительно принял их, как и действительно был намерен прислушаться к совету Адама. Пусть пока и плохо было понятно, можно ли это реализовать. — Я постараюсь быть с мисс Килтон помягче. И я постараюсь с ней поладить, постараюсь найти к ней подход — потому что никому из нас не будет выгодно, если мы будем работать в состоянии конфликта. - Я рад, что вы пришли к такому решению. Если что - заходите еще, пишите и звоните, я всегда вам рад, - на прощание сказал Адам, кивнув в ответ.       Освальд кивнул ещё раз, но уже в знак прощания, подытожив, и не имея более никаких слов на данный момент. Те должны были появиться уже после диалога с Джейн. Дивер развернулся и вышел из кабинета, удерживая руки за своей спиной. И планировал сейчас заняться изучением новых дел. Конечно, стоило ещё позаботиться о том, чтобы Килтон познакомилась со всеми остальными коллегами. Так что в общем чате (в котором, помимо Освальда, были его детективы) Освальд написал уведомление о том, что вечером, в пять тридцать, им всем будет необходимо подойти в первую переговорную, так как есть необходимость сообщить им всем одну новость. Джейн стала частью коллектива — кажется, это было уже неизбежным. И начинать её работу здесь с далеко не самых позитивных нот уж точно не хотелось.       После ухода Дивера, Флок выдохнул с облегчением. Он радовался, не скрывая этого. Заулыбался, чувствуя гордость за себя и за своих подопечных. Что у него есть такие выдающиеся профессионалы и новички, неустанно идущие к вершинам. Оставалось только ждать новостей, как все прошло. Но такое приятное чувство быстро ушло, когда мужчина вновь сел за работу, надеясь на спокойное окончание дня.