Её зверь. Деви/Доран, NC-17

      Деви почти галопом неслась по имению Шарма, совершенно не заботясь о том, что разбудит слуг — на них ей было наплевать. Она опасалась гнева одного-единственного человека, сейчас – особенно, потому как этот самый человек битый час дожидался ее в её же покоях. А ведь известно всем: господин Басу ох как не любит ждать…       За работой она и не заметила, как стемнело. Должно быть, было уже далеко за полночь, а встречаться они с Дораном условились всегда в десять. Подхватывая ускользающий подол сари, Деви гневно задрала его чуть ли не до ушей, чтобы не мешался, и, взволнованная и взвинченная одновременно, быстро миновала длинный пролет лестницы, ведущей наверх. Ее бег был настолько же изящным, насколько черный цвет — белым. Но изящность в данный момент ее совсем не заботила. Была мысль поважнее: что сделает с ней Доран за опоздание?..       Проклятье… Сансара, жди меня. Снова.       Ноги предательски подкосились. Деви впечаталась в цветочный горшок, стоящий на входе ее комнаты, и тот упал, с грохотом разбившись. Чертыхнувшись вслух, она пнула его ногой и дернула ручку на себя.       В комнате царил мрак. На секунду ей подумалось, что Доран ушел, так и не дождавшись её, и от одной мысли об этом на душе заскребли кошки. Стало погано, как никогда.       Какая же я дура!       Закрыв за собой дверь, Деви тихо обратилась куда-то в темноту спальни, особо и не надеясь получить ответ:       — Доран?..       И ответа ожидаемо не последовало. В угнетенных чувствах она отяжелевшими ногами протопала к кровати. И вдруг замерла, услышав шорох. Обернулась в сторону звука.       Темный, но узнаваемый силуэт хищника, примостившегося на открытом окне, запустил парад крупных мурашек по всему телу. Его голова склонилась вбок, и раздался шумный, тяжелый полувыдох-полурык. Деви не видела его взгляда, но отчего-то была уверена, что палач смотрит на нее и всенепременно видит в этой кромешной темноте… Послышался треск деревянной рамы, сдавленной, по-видимому, сильными руками.       — Ты заставила меня ждать. — Произнес Доран низким, недовольным голосом. Таким она его еще никогда не слышала. А слышала она всякое…       — Прости, задержалась… Я…       Силуэт резко двинулся, и Деви, обрывая так и не успевшую сформироваться в слова мысль, сделала шаг назад. Непроизвольно. Инстинктивно… И снова раздался этот его голос, не предвещающий ничего хорошего:       — Стой на месте, если жизнь дорога.       Она судорожно глотнула. Усилием воли замерла. Перед глазами вновь замаячила Сансара…       Палач беззвучно спрыгнул с окна.       Дыши, Деви…       Мягкой, обманчиво ленивой поступью двинулся в ее сторону.       Глупая! Не убьет же он тебя, в конце концов?..       Доран и не собирался — его планы на госпожу Шарма были иными. Зачем убивать добычу, если куда слаще ее изводить? Он прекрасно об этом знал.       Деви вздрогнула, когда ощутила его дыхание где-то поблизости. Но где? Он двигался, словно тень, бесшумно и плавно, и от этого факта становилось просто убийственно жутко. Желая поскорее избавиться от томительного ожидания приговора, она шагнула вперед: сократить дистанцию, достигнуть Дорана самой было как будто бы не так страшно… Но впереди его не оказалось. Деви не знала, на что рассчитывала, ведь ловить палача — это тоже самое, что хватать воздух голыми руками. И в этот самый момент ее саму схватили сзади за горло, прижали к себе так стремительно, что она даже не успела ахнуть или опомниться. Горячая, крупная рука Дорана сдавила шею, другая — талию. Самые настоящие смертельные тиски… Своим опозданием она довела его до того состояния, когда в нем оголяется самое что ни на есть животное нутро, и сама не знала, ругать себя за это или гордиться собой?..       — Есть, что сказать в оправдание? — Вкрадчивый голос над ухом.       Ругать. Однозначно, ругать…       Она попыталась мотнуть головой.       — Хорошо… — усмехнулся Доран, затем с нажимом провел пальцами выше, взял ее за подбородок, вынуждая закинуть его настолько высоко, насколько возможно, и повернул голову Деви вбок, открывая себе доступ к нежной коже шеи. — Это очень хорошо, что ты не пытаешься искать оправдания. Их быть не может, Деви. Не со мной. И, что расстраивает меня сильнее всего, ты прекрасно осведомлена о том, как я не люблю ждать… Так что же мне с тобой делать?       Она не слышала ничего, кроме его уверенного голоса и тяжелого, удивительно спокойного дыхания над ухом; не чувствовала ничего, кроме обжигающего тепла его тела.       Разве может добыча в лапах хищника ощущать что-то еще, кроме лап самого хищника?       Деви вдохнула поглубже в попытке успокоить свое учащенное сердцебиение, но это не помогло, сделало только хуже... Аромат дорогой кожи и табака, исходящий от Дорана, смешиваясь с его собственным, несравнимым ни с каким другим, предательски коснулся ее носа. Внизу запульсировало, белье внезапно пропиталось влагой, как будто она была уже близка… До этого момента настолько яркие ощущения она испытывала только в процессе занятий любовью с ним. Тогда отчего же вот так сгорала теперь? Что же её вот так завело? Его запах? Или все дело в поистине опасных для жизни обстоятельствах, в которые она собственноручно себя поместила?..       Опалив кожу на шее Деви горячим дыханием, Доран едва ощутимо коснулся её губами и замер. Она перестала дышать, готовая к болезненному укусу, кои палач так любил, и почти взмолилась, негромко простонав, но не из страха — из невыносимого желания. Госпожа Шарма переняла все привычки господина Басу, даже самые потаенные, темные, но такие прекрасные в своей необузданности… Однако Доран лишил ее этого удовольствия. Мазнув своим ртом по тонкой шее, он резко развернул Деви к себе лицом и склонился так близко, что блеск его глаз стрелой пронзил ее сквозь полумрак. Точное попадание в цель… Во взгляде читались гнев и похоть, злорадная усмешка и страсть, желание наказать и сделать настолько хорошо, чтобы в итоге стало плохо... Колени задрожали, а бедра сжались сами по себе. Деви задыхалась в его руках:       — Д-доран, я… Я прошу…       Он перебил ее, съедая своим хищническим взглядом:       — О, не-е-ет… Не пытайся просить меня, Деви. Сегодня я не буду делать то, чего тебе хочется. Даже спрашивать не буду, как тебе хочется. Все будет так, как хочу я.       Едва договорив свой приговор, он вдруг отпустил её, разжал свои пальцы-тиски, и она тут же попятилась от него. Упоенный её реакцией, Доран хмыкнул, словно только того и от неё и ждал, когда освободил из капкана своих лап, и неумолимо шагнул следом. Деви засеменила ногами назад, не видя, куда идет. И только упершись в подножие кровати, осознала: он вовсе не отпускал её, а играл, загонял в ловушку…       Палач навис над ней и одним быстрым, нетерпеливым толчком в грудь повалил её на постель. Сердце усевшейся Деви, танцуя чечетку, норовило выскочить из груди. Нарочито нежно проводя большим, чуть шероховатым пальцем по ее нижней губе, Доран произнес, глядя сверху вниз:       — Плохая девочка, но какая хорошая добыча…       Одурманенная всеми чувствами сразу: страхом, желанием, благоговением перед всем его существом сейчас, Деви задышала часто-часто и услышала бег собственной крови. Казалось, еще немного, и ее хрупкое тело взорвется от количества испытываемого напряжения. Он не мог не заметить ее дрожи, спросил с явной издевкой в голосе, совершенно не собираясь это ее состояние прерывать:       — Боишься меня?       Лгать смысла не было, а потому кивнула:       — Боюсь…       Затем судорожно, громко сглотнула.       — А вот этого не надо… — Доран надавил на нижнюю губу Деви, нагло, собственнически раскрывая ее аккуратный рот. — Не глотай. Ты только скажешь себе спасибо, если влаги тут будет много. Мне понадобится вся.       В следующий миг произошло сразу несколько вещей. Во-первых, Доран резко запустил большой палец внутрь, лишая Деви возможности что-то ответить; во-вторых, на простыни под ней ощутимо проступило мокрое пятно; и, наконец, в-третьих, измученное всеми палитрами чувств ее сердце пропустило удар. Последняя рациональная мысль улетучилась, и страх снова уступил место невыносимому возбуждению, от которого уже некуда было деться. Деви вмиг стала подконтрольной ему, и это ощущение показалось ей самым естественным на свете, будто для того и была рождена — всецело принадлежать Дорану. По телу горячими волнами растеклась ядерная смесь из адреналина и желания. Желания безропотно подчиняться этому большому, сильному, безжалостному зверю…       И оно только усилилось, когда он задвигал пальцем внутри, с нажимом касаясь ее влажного языка, почти до боли сжимая остальной частью громадной руки маленький подбородок. Деви простонала, инстинктивно принимая палец, всосала его, на что палач издал рык. Сделал еще несколько нетерпеливых толчков и звучно вынул палец, с упоением размазывая слюну по ее губам и подбородку. Затем отошел от нее, но только затем, чтобы снять с себя шервани.       Одна пуговица… Вторая… Третья…       Доран нарочно не спешил, играя на её ощущениях. Деви заерзала, сжимая простыни руками в сладостном ожидании того, что же он будет делать с ней дальше.       Наконец сбросив верх одежды, палач явил свое мускулистое полотно груди, изрисованное импульсивными мазками шрамов. Каждый дефект на его теле, появившийся случайно, как бы по ошибке, казался чем-то неотделимым от его существа. Чем-то правильным. Безумно красивым... От представшей перед взором картины Деви пришлось вспомнить, как дышать. Вышло не сразу. Возмутительно притягательный в своем естестве и безукоризненно догадывающийся о том, какое действие на неё производит, мужчина приблизился к ней вплотную, почти упершись в лицо бедрами. Затем поднял обе руки и ухватился за самый верх каркаса кровати, до которого без малейшего труда доставал, и тот жалобно скрипнул по его силой. Каким же огромным он сейчас казался, нависая над ней вот так… Широкие плечи закрывали от ее глаз остальную комнату. Он будто бы был еще больше, чем обычно, хотя куда еще?..       Подумать только: этот неистовый зверь выбрал ее… В одно мгновение Деви стало все равно, что он с ней сделает. Готовая сгореть дотла, она в предвкушении облизала губы. Доран спросил надменно:       — Засмотрелась, драгоценная госпожа?       — Ты такой красивый сейчас… — Вымолвила она, ощущая, что белье промокло насквозь.       — Красивый? Сейчас?       Доран хмыкнул, мотнул головой, отбрасывая с лица черные кудри, и томно продолжил, кивнув на свои штаны:       — Стяни их и увидишь, какой я сейчас на самом деле.       Не помня себя и как ее вообще зовут, взвинченная Деви потянулась к кромке его одеяния. Большая, напряженная плоть буквально выскочила из штанов — слишком сильно дернула их вниз… Доран прошипел и молниеносно схватил ее одной рукой за голову, стягивая волосы на затылке. Она извиняющимся тоном спросила:       — Больно?..       На что он усмехнулся:       — Тебе придется постараться, чтобы сделать мне больно. А лучше… — Палач прервался, оттянул ее волосы чуть сильнее. Глаза сверкнули из-под нахмуренных в ухмылке бровей. Голос вновь приобрел стальной оттенок, не терпящий возражений. — Постарайся сделать мне хорошо. Потому что от этого будет зависеть, как скоро я прощу тебя за то, что заставила ждать меня так до-о-олго.       Вспотевшими руками Деви обхватила его плоть, украшенную узорами вен, у основания, раскрыла рот и осторожно облизала головку. Та сразу же запульсировала, и тогда Доран непоколебимо сказал:       — Открой рот, Деви. Мне не нужны прелюдии.       Она еще раз провела языком — было слишком вкусно… Затем все же послушалась, и он, не церемонясь, вогнал член внутрь. Только половину, но даже этого хватило, чтобы Деви закашлялась. Доран был внушительных размеров, она это уже знала, но еще никогда он не был с ней настолько суров… В глазах заплясали мушки, и она крепко схватилась за его бедра, пытаясь чуть оттолкнуть от себя. Он не позволил, крепок сжав ее затылок своей большой ладонью:       — Не смей, Шарма. Старайся. Ты можешь глубже…       Вопреки словам, он все же немного отодвинулся, однако, сквозь пелену наваждения снова отчетливо вспомнил, как сидел в ее спальне. Не меньше трех часов. В ожидании. Один. Нет, сегодня он не даст ей отдышаться…       Новый толчок ей в рот. С губ Деви сорвался приглушенный стон, умоляющий Дорана то ли пощадить её, перестать сразу так беспощадно вгонять плоть, то ли продолжить и никогда не выходить... Палачу понравился этот победный звук, каждая из двух его тональностей, каждый из вложенных в него смыслов, которые он безоговорочно уловил. Голос Деви опьянил его, развязал сдерживающие путы окончательно, а потому он безжалостно ускорился. И Деви стала стараться, принимала его самозабвенно, окутывая своей влагой. Да, он определенно не соврал ей: понадобится вся…       Едва привыкнув, она осторожно задвигала головой навстречу. Доран нахмурился, остановился и выдохнул, протянув довольное:       — Моя у-у-умница. Правильно, давай сама.       То, каким тоном он ее похвалил, с каким упоением провел рукой по ее голове, подстегнуло Деви, захотелось стараться еще больше, еще сильнее. Для него, для себя самой… Кто из них этого желал больше? Кто из них просил об этой ласке сильнее?..       Она и раньше делала Дорану минет, а потому сейчас, когда он предстал перед ней в самой темной своей ипостаси, освободил внутреннего зверя окончательно, она осознала, насколько он ее щадил… До этого момента.       Возбужденная не меньше самого палача, Деви открыла веки, подняла на него мутный взгляд. Напряженные кубики пресса, на котором блеснула, стекая, капля пота; часто вздымающаяся широкая грудь; пухлые приоткрытые губы с чуть выдвинувшейся вперед челюстью; почерневшие из-за расширенных зрачков глаза; сведенные к переносице густые брови… Весь вид Дорана выдавал испытываемое им неподдельное удовольствие, и Деви снова простонала, осознавая, насколько ему приятна такая ласка. Глубокая. Совсем не изящная. Животная.       Она не знала, что он все-таки контролировал ее ощущения, потому как не хотел, чтобы Деви было по-настоящему больно или неприятно. Но она и не чувствовала себя как-то не так, быстро свыклась с размером и напором, стоило лишь найти удобный для себя темп и угол. Палач был настолько вкусным, что любой дискомфорт проходил сам по себе, уступая место приятному чувству наполненности во рту. Доставлять ему удовольствие казалось так естественно, так правильно, что она тоже отпустила себя, без стеснения и робости принимая все твердеющую, ширящуюся плоть.       Доран слегка пошатнулся, простонал низким, хриплым голосом. Деви тут же опьянела, завелась донельзя от этого потрясающего звука… Он схватился за каркас кровати второй рукой, вверя все дело ей. Затем откинул голову чуть назад и прикрыл глаза, издавая повторный стон. Он собирался наказать ее, подчинить себе, а что в итоге? Сгорал в ее руках сам…       Как сладко было чувствовать ее влажный язык… Она брала его плоть почти целиком. Разошлась.       — Стой… — шепнул Доран, осознавая, что начинает терять контроль.       Она не послушалась. Не остановилась, а только усилила напор и, помогая себе руками, обхватывая член сильнее, задвигала головой еще яростнее, почти не чувствуя собственных щек — мышцы онемели от непривычно долгого напряжения. Но Деви так возбудилась, что ей непременно хотелось довести дело до конца. Довести Дорана.       — Проклятье, Деви… Стой!       Он не успел сдвинуться, не успел выйти раньше, чем следовало, чтобы не кончить. Палач совсем не ожидал, что она окажется такой напористой… Просто не был к этому готов. Балка кровати, сжимаемая его руками, с громким, оглушительным треском разломилась на две части. Доран издал низкий рычащий стон и, резко выходя изо рта Деви, накрыл пульсирующий член рукой.       Изможденная и довольная, она стерла лишнюю влагу с губ. Вокруг глаз растеклась тушь. Волосы на затылке сбились от касаний его рук. На изящной, тонкой шее и груди проступила испарина. Он еще никогда не видел ее такой красивой… Вытерев руку, не говоря ни слова, Доран склонился над ней и жарко, благодарно поцеловал. Затем, не отрываясь от поцелуя, подхватил ее под бедра и уложил на кровати. Стал раздевать, то и дело путаясь в тканях сари, что вскоре ему надоело.       — Да чтоб тебя…       И одним рывком разорвал верх ненавистного одеяния. Нетерпеливо, но аккуратно, причиняя непоправимый вред только самому сари… Деви дернулась:       — Ох, Доран! Оно так мне нравилось…       — Куплю тебе новое. Десять.       — Но… к чему вообще такая спешка? Ты ведь уже… В смысле, тебе, наверное, нужно время…       Доран продолжал нещадно рвать сари, уже доходя до уровня ее бедер. Ответил, не отвлекаясь от дела:       — Не нужно, Деви. Как и сказал, я ждал тебя о-о-очень долго… И, между прочим, ты ослушалась меня. Я велел остановиться.       — Что, накажешь меня еще и за это?! За то, что захотела доставить удовольствие до конца?.. — Спросила Деви обиженно.       Наконец Доран откинул тряпье по обеим сторонам от её тела. Наспех сжал оголившуяся, упругую грудь, спустился руками по её животу вниз, приподнял бедра и сорвал промокшее насквозь белье. Усмехнулся довольно, но никак этот факт не прокомментировал — не хотел тратить время… Затем по-хозяйски устроился между ее ног, улегся там и поцеловал в самые нижние губы, смело размазывая ее влагу своим языком. Деви громко ахнула, блаженно закатывая глаза, выгнулась и вцепилась одной рукой в его густые волосы. Тогда он взглянул на нее потемневшим взглядом и оторвался от нижних губ только для того, чтобы ответить:       — Моя влажная… Разве это похоже на наказание?..       И снова приник к ней внизу, тщательно выводя дорожки напряженным языком. А когда следом к этой ласке Доран добавил сразу два пальца, заскользил ими внутрь, вместе с удовольствием Деви прошибло шальное, изумительное осознание: чем сильнее этот зверь стремился показать свою власть над ней, тем больше желал ей принадлежать... Придется опаздывать чаще.