Образцовый муж. Камал/Сара, PG-13

      Спустя месяц после свадьбы положение дел изменилось. Сарасвати забеременела, что совсем не входило в её планы на ближайшее совместное будущее с Камалом. Она едва открыла для себя целый новый мир, в котором делать ее счастливой, любимой, удовлетворенной во всех смыслах способен мужчина, и закрывать дверь в него так скоро казалось преступлением.        Сара была уверена, что в беременность близость между супругами постепенно сходит на нет. Тело женщины неизбежно меняется, становится толстым, и живот новоиспеченной госпожи Рай, распухающий с каждым лунным циклом все сильнее, подобно тяжелому пузырю с инородным содержимым, служил тому прямым доказательством. Назойливая мысль не давала покоя: какой же мужчина такую захочет? А ведь Камал — самый настоящий мужчина…       Он оказался любовником страстным, неутомимым. Несмотря на то, что был почти вдвое старше неё, в жажде близости ничем не уступал молодой жене, в венах которой текла капля крови Махакали — самой яростной, «голодной» формы Шакти…       Радха и Деви подкалывали Сару перед свадьбой, мол, не переживай, господину Рай много не потребуется, а если и потребуется, то возраст не позволит. Они никогда еще так не ошибались, и каково же было Саре видеть их разинутые до пола рты в тот день, когда поведала им о безудержном нраве Камала. День и ночь, день и ночь… Без устали. А порой и по множеству раз на дню. Сара ликовала, утопала в счастливой замужней жизни.        Не без труда перекатившись на бок, отбрасывая роящиеся в голове мысли, она встала с постели и отекшими ногами протопала к зеркалу. Повернулась и, оценивая пузо, заключила про себя:       Доликовалась.        Пошел только шестой месяц, а живот уже казался ей огромным. Каким же он будет дальше?.. Осознавая габариты мужа, Сара испытывала животный ужас. Радовало её сейчас только одно: их страсть с Камалом пылает все также. Ну или почти…       Следующие рабочие недели выдались для господина Рай особенно насыщенными. Деви только вступила в права законной наследницы, и он передавал ей дела со всей присущей ему ответственностью. Помимо этого, Камал налаживал сделки с новым партнером и ездил на собрания дюжины. Он выбивался из сил и, возвращаясь домой куда позже обычного, ложился к уже спящей жене. Сгребая её в свои теплые медвежьи объятия, забывался крепким, беспробудным сном.       Сара стала переживать: эта тенденция ей не нравилась. А потому одним утром пробудилась с рассветом и так не смогла заснуть, как ни ворочалась. Да и поворочаться у неё уже особо не получалось… Злобно взглянув на мирно сопящего под боком Камала, виновника всех своих бед, не удержалась и толкнула его в плечо. Он моментально разлепил веки, встревоженно взглянул на неё:       — Сара? Болит что-то?..       Ну образцовый муж! Даже не пискнул.       Камал резко поднялся на локте, свободной большой ладонью нежно накрыл живот полусидящей на постели жены. Затем приблизился к нему, поцеловал и вновь поднял свой еще мутный от сна взволнованный взгляд:       — Милая, не молчи. Что-то с малышом? Или просто толкается? Хотя, вроде бы не…       — Да всё с ним хорошо! — Перебила его она, вспыхивая, как спичка.       Камал спросил ласково:       — А с тобой?       Сара фыркнула, отвернулась от мужа и попыталась встать, но он осторожно поймал её кольцом своих рук, не отпустил. Затем промурчал ей в ухо, прижимая спиной к своей широкой груди:       — Ну нет, так дело не пойдет… Ты никуда от меня не пойдешь. Выкладывай, как на духу, госпожа Рай, иначе зажму и зацелую.       — Зажмешь? Зацелуешь? Да ты в мою сторону уже две недели как не смотришь, Камал!        — Как это — не смотрю? На одну тебя и смотрю только, глупенькая моя…       — Сам ты глупый! Раз не понимаешь… Очевидных вещей… — буркнула Сара себе под нос, глотая подступившие слезы.        Чертовы гормоны… Плакать еще не хватало!       И Камал все понял. Догадался наконец, чем вызвано недовольство молодой беременной жены. Тогда прислонил её к своей мускулистой груди покрепче, поцеловал в висок и потерся по нему приятной, слегка колючей щекой. Сара размякла в его горячих руках, выпуская слезы наружу:       — Ты не хочешь меня, Камал. А ведь я знала, я говори-и-ила тебе, что так будет… — Заунывно растягивая слова, плакалась ему она. — Пропадаешь целыми дня-я-ями… Не желаешь меня не то, что касаться… Даже ви-и-идеть, да ведь? Признайся!       И поток рыданий нахлынул на неё с новой силой. Камал, умиляющийся этой картиной, не смел своего умиления выказать: для бурлящих гормонов Сары всё было серьезно. Он осторожно повернул её голову к себе, принялся успокаивать, шепча слова любви и всякие нежности, целуя в щеки, нос, губы. Он всегда был участлив к её переживаниям, а сейчас участливым хотелось быть особенно.        — Ну что ты, моя хорошая, — приговаривал, одной ладонью гладя Сару по голове, другой — по животу и изящным рукам, — как могла о таком помыслить даже? Просто дел навалилось, ты же знаешь. И Деви…       — Деви то, Деви это! — Вновь перебила она. — Знаю я про все твои дела… Мужские!       Камал хохотнул. Не выдержал. Подумать только: Сара ревнует его. Да еще к кому — к Деви, которую сама сто лет знает! Затем сразу же смолк, поняв, какую ошибку только что совершил. Разъяренная, она выпуталась из его объятий, села и полоснула по Камалу свирепым взором:       — Ты что, смеешься надо мной, Камал?!        — Прости, малыш, ради бога. Но как уж тут сдержаться — ты такая милая, такая сладкая… Ревнуешь меня…        Он потянулся, чтобы ее поцеловать, но Сара резко вскочила, будто тяжелого живота и не было вовсе. В крови забурлил гнев. Захотелось что-нибудь разбить. И лучше всего лицо Камала, застывшее в снисходительной, ласковой улыбке.       — О нет, Сара… Давай без битья на этот раз. Чего бы то ни было.        Сара злобно ухмыльнулась:       Как скажешь, любимый.       И одним махом снесла вазу с ближайшего стола. Раздался звонкий звук битого фарфора.       Камал, привыкший к нраву Басу, самой яркой представительницей которого, без сомнения, являлась Сарасвати, как никто другой знал, что в такой ситуации нужно делать. В конце концов, он всегда был главным советником Видии, как господин рода Рай. Но отчего-то сейчас совсем не хотел остужать пыл Сары. С ней он, большой и сильный медведь, превращался в доброго, мягкого, понимающего кота. А потому лишь поднял руки вверх в примирительном жесте, капитулируя перед своей маленькой, необузданной женщиной.       Сара сощурилась: провокация не сработала.        Образцовый муж…        Тогда вбила руки в бока и с силой топнула ногой, почти рыча на Камала:       — Ты… Ты просто невыносим! Почему так спокоен?!       Он пожал плечами, улыбаясь:          — Потому что люблю тебя. А ты — меня.       — А вот и не люблю!       — Любишь.       — А вот и нет!       — А вот и да.       — Нет!       — Ну хорошо, нет так нет.        — Как это — нет?!        Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз, с минуту. Сара — надуто и гневно, Камал — с глубокой любовью и смешинками в глазах. А затем… Одновременно расхохотались.       Камал развел громадные руки в стороны, приглашая жену вернуться в свои объятия:       — Идем ко мне, моя буйная женщина.       — Ракшас… — буркнула Сара, улыбаясь и меж тем послушно плетясь обратно в постель.       Он помог ей устроиться поудобнее, затем поцеловал нежно-нежно, тем самым выбивая из Сары последние остатки недовольства.       — Значит, любишь меня еще… — Шепнула она ему сквозь поцелуй.       — Больше жизни люблю.        — А хочешь — все так же?       — Сильнее, чем когда-либо.       — Хорошо. Это хорошо…        Немного понежившись в его ласках, Сара опомнилась:       — Чтоб больше не приходил домой так поздно. Иначе Архата позову твой супружеский долг исполнять.       Камал поднял брови:       — Архата?..       — А что тебя так удивляет? Он довольный милый. И горячий… И…       — Мне определенно не нравится то, что говорят твои гормоны. И думать не смей, бессовестная.       — Заставь меня…