Исповедь. Доран, G

      Я никогда не знал любви.       Глубокое уважение, дружба, привязанность… Желание, конце концов. Да что угодно, только не эту странную помесь чувств, которую в книгах так и норовят романтизировать, вместо того, чтобы хоть раз задуматься над ее природой.       А стоило бы.       Потому как тогда в большинстве описанных случаев наверняка имело бы место что-нибудь иное. Страсть, похоть или, скажем, притяжение. Что-то понятное, естественное, не нуждающееся в разъяснениях. Реальное.       Ни один брак на моем веку не основывался на «любви». Конечно, кто-то может сказать, что это не доказывает моих убеждений, ведь мало кто из нас вообще женится по собственной воле. Судьба рода, под знаком которого ты родился, предопределяет расклад заранее. Если только кто-нибудь не решит смешать карты интрижками, но порой даже это ничего не меняет. Радха тому в пример. А я-то всё гадал по приезде в Калькутту, отчего меня одна физиономия наследного дубейского сынка так из себя выводит? Чутье не подвело. Хотя, правильнее уже будет сказать, не подводило. До столкновения с ней.       Маленькая Дивия Шарма. Большая проблема. Хрупкая сестра Кайраса, которую я мог бы переломить играючи, оказалась нерушимым камнем преткновения. Только вот преткновения чего? Не ведаю до сих пор.       Виной ли моему помешательству тонкий стан, облачаемый из раза в раз во все более восхитительные тряпки, подчеркивающие изгибы, подобно алым чернилам — самое важное в тексте, то, что нельзя забыть; искрящиеся глаза ли с налетом рационального страха передо мной, гордости и одновременно усмешки; взгляды ли, так непредусмотрительно бросаемые ею и Камалом друг на друга в совершенно ложном убеждении, что никто их не заметит?.. Всё это — туда же, к приличному списку неприличных вопросов, которые роятся в голове, надоедливо жужжа.       Судьба, верно, насмехается надо мной сейчас. И я не могу не оценить её иронию, хотя и нахожу её весьма… Кхм… Неприятной.       Ревность. Вот еще одно чувство, которое я никогда не испытывал. Сопряженное с… Привязанностью, оно толкает людей на глупые вещи. Например, на то, чтобы набить морду старому товарищу, или на то, чтобы уволочь объект ревности к себе в покои и заточить там вплоть до наступления самой Кали Юги. Чтобы не смотрел на других. Чтобы смотрел на тебя. Чтобы она смотрела на меня так, как смотрит на него.       Идиотское положение, в котором я оказался, выбивает из меня способность мыслить здраво. А я не люблю чувствовать себя идиотом. Но что-то подсказывает мне, что теперь останусь им при любом раскладе. Как бы там ни старался его смешать.       Да и что я могу сделать? На что претендовать? Я бы, конечно, без особого труда мог соблазнить, по всей видимости, еще не искушенную Деви — Камал тянет почем зря, знаю наверняка. Но тайная интрижка, помешанная на тайную интрижку, вряд ли даст хороший результат. Не в смысле правильный — на это мне плевать — а желаемый. Тот, который бы меня устроил.       Я не хочу думать о ней. Не хочу смотреть в её сторону. И все равно продолжаю это делать, точно сопливый мальчишка. Все доводы разума разбиваются об одно простое, терзающее душу осознание.       Я не хочу ее ни с кем делить. Но я опоздал.