Пролог. Назад во времени

      Скалл задыхается.       Ему нечем дышать. Кажется, что он прямо сейчас захлебнётся кровью. У него пробито лёгкое, множественные ожоги, куча переломов, но он как-то да двигается. Стоило признать, что с трудом. В обычной ситуации от подобного рода травм у него не осталось и следа меньше чем за десять минут.       Маги, да и пламенные, твари живучие, обученные метаморфы уж тем более, а всё вместе это настолько ядерная смесь, что каждому несчастному, что попадётся на пути такому вот чуду природы, прийдётся молиться, чтобы не… Вот просто «Не», ибо Пламя Посмертной Воли было способно сжигать души, а метоморфы, если у них было соответствующее обучение, эти души могли есть подобно демонам.       — Кха…       Он недовольно поморщился. Сделал довольно простой вывод — пуст. Снова поморщился, хватаясь за треклятый хроноворот не единожды выручавший его из той задницы в которой он неизменно оказывался. Неважно была тому виной его собственная удача или дебилизм окружающих. Уже совсем нет, ибо… Да, кончилось. Грёбанное везение, когда нужно никогда не работает так как нужно.       — Кха… Носта-, кха, -льгия. Ёпт. — прикрыл он глаза, несмотря на удивительно пасмурное небо. Почти такое же, как и много лет, назад, во время сражения против Пожирателей.       Времена идут, а ничего в сути своей не меняется. Только на этот раз у него нет крестража Волан де Морта во лбу, что примет весь урон на себя, удачно отправившись на тот свет. Ну, или не совсем. Всё-таки он — некромант, а у этих ребят отношения со смертью всегда были особенными. Вот прям такими, что об этих ребятах всегда говорили с оглядкой и желательно шёпотом. Кто как не некромант может узнать самые постыдные секреты рода уделив всего часик на «пообщаться» с душой мёртвого?       Скалл пуст.       Разве что пара капелек Облачного пламени и магии теплится где-то там, на самом дне, но если он воспользуется ими сейчас, то получит тяжёлые травмы энергетики. Ему сейчас настолько дерьмово, что их связь с Аркобалено еле теплиться на краю воспалённого горячкой сознания. Он совсем не удивится, если эти придурки уже в который раз посчитают его мёртвым. Связь оборвана, но никуда не исчезала.       Крови он потерял столько, что в пору удивляться, как его ещё не вырубило. Обычный человек на его месте давно бы отправился на встречу со смертью, а там и на перерождение не далеко.       Он ощутил, как в него вливается энергия убитых им мафиози. Противные, булькающие хрипы конкретно так раздражали, но он прекрасно знал, что это временно. Как, собственно говоря, и умиравшее постепенно тело, которое ему прийдётся потом долго приводить в порядок. Бытие высшим умертвием имеет свои плюсы, несмотря на ярое неприятие этой стороны его дара.       Энергия мёртвых стекается к нему всё активнее, конечности холодеют, раны затягиваются, без этого бледная кожа белеет ещё сильнее, а фиолетовая радужка, мигом наполняется ядовитой зеленью, белки глаз чернеют.       Скалл продолжает дышать.       Дышит он скорее по привычке, чем из реальной необходимости. Всё-таки он мёртв. Ничем не лучше Виндичи. Разве что стоит на несколько эволюционных ступенек выше. И не разлагается, способный при некотором желании и усилии сойти за живого. Вот только, Скаллу это не нужно. Даром не сдалось.       Он пытается сесть, но предательское тело мигом сообщает об необходимости избавить организм от всего не нужного.       Его тошнит.       По-хорошему, ему бы стоило убраться с места устроенной им бойни как можно скорее, но вот парадокс — облачное пламя разлитое в воздухе настолько сильное, что перекрывает след некротической энергии.       По всем прикидкам у него есть часов шесть, чтобы скрыться как можно дальше, пока какой-нибудь заинтересовавшийся местный некромант не заглянул на огонёк и не попытался подчинить себе новообразованную нечисть. Всё-таки Гарри, в своё время, находясь в поисках способа снять проклятье, многим успел нервы попортить. Да и, коллеги-некроманты молодого выскочку, даже если он наследник древней фамилии не слишком уж и жаловали. Точнее не все. С тем самым Кощеем, ну тем, про которого русские в своё время ещё те сказки сочиняли, они вполне неплохо ладили. Впрочем, это могло быть мнение одного только Скалла.       Его рвёт непонятной массой и он даже вглядываться или понимать что это не хочет. Зная его удачу там могли быть частицы его внутренних органов. Скалл вполне себе допускал, что на службе у Бьякурана состоят не только пламенные или обычные люди, но и маги. У него в Каркасса полным-полно было что тех, что тех, что и вовсе третьих, включая какие-нибудь самородки, что в себе умещали оба таланта, а ведь большинству доподлинно было известно, что магия с пламенем в одном сосуде редко когда гармонично уживаются.       Ты либо маг, либо пламенный, либо обычный человек. Смешанный вариант это чаще всего сквиб с активным пламенем или маг со спящим атрибутом. Такое, чтобы это было у Скалла, когда магия и пламя одинаково сильны и активны одновременно — редкость. Большая такая редкость, не редко когда требующая особых обстоятельств для пробуждения. Это вам не Реборн с его идиотскими пулями заряженными Солнечным атрибутом, которые он прямо перед своим мальчишкой называет пули «Вонголы».       Ага. Скалл ему верит. Вот настолько, что готов показать пару факов никого не таясь и сказать во всё услышанье «Пиздит, ублюдок несчастный!»       Так о чём это он? О, точно! О самородках волшебно-мафиозного мира, что без особых проблем могут вписаться и туда и туда, которых на деле ещё меньше, чем тех же волшебников или пламенных. Но отчего-то большинство подобного рода драгоценностей обретается как раз таки в Каркасса, хотя если подумать, то ничего особенного Скалл для этого даже не сделал.       Возможно, тут всему виной та поговорка, где «подобное тянется к подобному».       Он закатывает глаза, когда пытается себя осмотреть. Выглядит Скалл весьма и весьма дерьмово. То есть он, как бы, и в обычные дни выглядит не очень, несмотря на все его фишки, а тут вот прям целый швах, что так и хочется спросить у самого себя: «На какой помойке ты, скотина, шлялся?!»       Больше экспрессии. Больше!       Не то, чтобы в самые напряженные моменты, после очередной стычки с Пожирателями смерти от которых они были вынужденные уносить свои ноги, что есть мощи, ебашарясь по лесам Туманного Альбиона вместо седьмого курса, он выглядел лучше. Ладно, возможно, и правда лучше, учитывая что большую часть времени пожирателям до них либо не было дела, либо с ними откровенно говоря игрались. В смысле да, Том вытащил тех болезных из-за решётки, более или менее на ноги поставил, но уже взрослый Скалл мог с лёгкостью сказать, что… Ребят не долечили.       Плевать на обстоятельства и любые ответы на вопрос: «Как это вообще так получилось?» Главное — они выжили. Точнее он и этот предатель Уизли.       Иногда Гарри задумывается, что лучше бы умер он или этот предатель, а милашка Греинджер осталась жива.       Любил ли он Гермиону?       Исключительно как сестру и самую близкую подругу, что когда-либо у него вообще была. Такой, как бы не было противно или иронично это признавать у него, никогда больше не было и не будет. Да и, как думалось временами Скаллу, когда он сжимал в кулаке хроноворот — единственное, что напоминало о верной подруге в одинокие бессильные ночи, когда на небе не виднелись звёзды, едва ли она примет его такого. Всего из себя ужасного взрослого волшебника, коим некоторые маги пугали своих маленьких непослушных детишек.       Он убивал, грабил, обманывал, жертвовал чужими душами, творил многое за что его могли осудить даже в магическом сообществе.       — Хах. — он иронично усмехнулся. — Из меня вышел паршивый взрослый. — как не посмотри, а Скалл проебался по всем фронтам. Доверил свою жизнь не тому, вечно бежал от самого себя и всех окружающих, долго утопал в ненависти к самому себе и своим деяниям, а по итогу стал ничтожеством, позволяющим помыкать собой кучке пламенных, что даже толковых справок на него за столько-то лет навести не удосужились.       Чёрт возьми, большой Д, ты маленький пиздобол и ублюдок, по крайней мере был им в детстве, но какого чёрта уже взрослые Аркобалено ведут себя не лучше школьных хулиганов, что даже начальную школу ещё не закончили, начиная с их первой встречи?       Бля, ну откуда ему — подрабатывающему нелегальным курьером, вместе с работой в цирке, было знать, что предложив работу, его тем самым пригласили на очередное сборище одарённых? Только не магов, а пламенных.       Он выставил грязную руку вперёд, со следами смешанной с грязью крови, что начала уже было подсыхать, В ней тут же оказалась боевая коса — старшая палочка, наследие Перевеллов, признавшее в нём хозяина и принявшая такую вот причудливую форму для боя. Он снова попытался подняться, про себя костеря на все лады непослушные конечности. На сей раз маг опирался на собственное оружие.       «Боже, что ж я не свалил от тех придурков ещё в самом начале?» — Скалл, конечно, не особо верующий, но увидь его сейчас Гермиона снова назвала бы придурком, который лезет на амбразуру.       По-хорошему он бы самовыпелился из этого мироздания давным-давно, ещё во время той битвы за Хогвартс. Только Гарри Поттер оказался слишком ответственным для этого. Вот прямо настолько, что отказался помирать, когда в него прямой наводкой угодила Авада. Да и сейчас что-то отправляться за грань не особо спешил, хотя, по-хорошему, стоило бы. Сердечько-то не бьётся. Затихло. И если он в ближайшее время не откачает самого себя или ему кто-то с этим не поможет быть ему высшим умертвием и дальше.       Действительно…       Что мёртвым до заморочек живых, когда ни дышать, ни есть, ни гадить для своего существования им не нужно?       Скалл потихоньку поковылял, опираясь на свою боевую косу, что тут же обратилась элегантной тростью. Спасибо придурку Дадли, что вечно забывал свою деревяшку не пойми где. Благодаря такой забывчивости кузена Гарри пару раз смог отбиться от хулиганов и не только хулиганов, когда стал старше, ибо времени приноровится правильно держать ту у него было достаточно.       Он недовольно нахмурился, наблюдая то, как клятая пустышка падает на окровавленную землю, но своих действий отойти как можно дальше от эпицентра, чтобы суметь переместиться при помощи припрятанного порт ключа, не прекратил.       Если нужно, пустышка вернётся к нему сама. Гарри знает. Стоит ему только стать чуть лучше, а сердцу застучать в груди, как проклятая пустышка тут же вернётся на своё законное, он бы хотел сказать нет, место у него на груди.       Скалл недовольно плюхается на землю, совсем рядом с клятым схроном, в паре десятков метров от места бойни. Успей они до него добежать ему бы не пришлось идти на такие крайние меры, но что уж тут говорить? Де Морту, если подумать, было нечего терять, даже если другие Аркобалено увидели то, как он пользуется портключом. В своё время тот был курьером всякого рода запрещёнки, совсем не удивительно, если бы среди его знакомых водились такие, которые могли бы достать ему такой вот портключ.       Хотя, конечно, Реборн и другие, излишне гордые Аркобалено на подобное, скорее всего, оскорбились бы. Даже у него — величайшего киллера столетия, как самого-самого, едва ли не пупа земли, не было чего-то подобного, так как подобного рода вещицы могли водиться у их бессменной Шестёрки?       Он начал медленно копать, пока не добрался до самой обычной с первого вида коробки внутри которой хранился спичечный коробок. Каждая спичка которого была маленьким одноразовым порт ключом. Вот вам и «Девочка со спичками» называется. Только, вместо зажигания огонька, спичку надобно было сломать пополам. Этакая необходимость перестраховки от любого другого идиота, который бы нашёл припрятанный скарб.       Будь возможность Скалл бы спрятал порт ключи поближе, но разного рода артефакты рядом с проклятыми особо долго не жили. Исключением были разве что созданные по особой методике или из необычных материалов, как, например, наследие трёх братьев Перевелл, которыми единолично владел Гарри, но тут тоже были свои сложности. Вроде того, что если он не хотел, чтобы его подопечные собирали его по кусочкам, как в какой-нибудь старой легенде про разделённого на множество частей неудачника, то порт ключом, который должен был обладать всякого рода глава собственного рода или на крайний случай его наследник, ему лучше не пользоваться. Целее будет.       — С возвращением. — встретил его на пороге резиденции Перевеллов живой мертвец, притащенный в эту халупу ещё в незапамятные времена, его бродяжничества с цирком. Что было не совсем точным определением, ибо познакомились они в одном не шибко чистом закоулке каких так-то на деле множество. Просто это Скалла, как обычно, в жопу ударенного потянуло на очередные приключения с неплохой такой порцией свалившегося дерьма, что в такие моменты шла как бы бонусом. Но в семейное поместье Перевиллов этого товарища бывший каскадёр притащил значительно позже и уж точно не после самого знакомства. Кто бы что не говорил, а дерьмо в жизни быстро учит тому что излишняя доверчивость не есть гуд.       — Ага. Я дома. — произнёс он довольно усталое, плюхнувшись прямо на пороге, в чужие холодные, но вполне заботливые объятия.       Так-то Скалл сейчас был самую чуточку «мёртв». Из чего выходило, что усталость или температуру он не ощущал. Это был не более чем взбрык усталого сознания, отказывавшегося пока принимать «мёртвый» статус своего собственного хозяина, что сам собой оживёт, дай ему только время. Он сделает это ещё быстрее, если у него будет магия и ингридиенты. Если, конечно, задолбавшийся лечится от смерти, как от очередной ужасной болезни разум не сдаст.       — Мне нагреть вам ванну? — поинтересовался Фейхоа, названный в честь вечно зелёного кустарника из Америки.       — Ммм. — лениво помычал Скалл, уже в который раз отмечая, что талант давать имена вот так сразу и с наскока у него никогда не водился. А ещё свою слабость к азиатам превалирующую только над плохими парнями вроде Реборна. В противном случае чего это он прощал этому гандону многие из его заскоков, за которые любая приличная ведьма давно бы прокляла паршивца на что похуже сломанных рёбер?       — Будем считать это за «да». — слишком живо, как для своего мёртвого состояния он потащил его приводить себя в порядок. Учитывая как бы то, что выглядел сейчас Скалл, как взрослый лоб, который должен был уметь делать это всё самостоятельно, выглядело это как «нянька и её парализованный пациент», но ему давно не было дела до таких подробностей.       Свой стыд Гарри умудрился потерять ещё будучи подростком, о котором что не учебный год, то тут же начинает курсировать новая сплетня. Сложно, знаете ли, иметь муки совести, когда тебя против этой самой совести заставляют идти из раза в раз, выставляя едва ли не на всеобщее усмотрение.       Гарри восстанавливается даже не на четверть, когда уже весь из себя такой чистенький выскакивает из постели, с накинутым на плечи толстым ватным одеялом. В голове горит идея, рука уже привычно сжимает хроноворот, которым Скалл после получения проклятья и не пользовался толком.       Он думает.       В его голове, как птица в клетке, вертится судорожная мысль. Настолько бредовая, что с большой вероятностью выстраивающийся у него в голове план может его и убить. На сей раз с концами. И не поможет ему то, что он — любимец смерти, её повелитель.       Другие Аркобалено практически не ощущаются на краю сознания. Да и, никого из Каркаса тут нет, чтобы остановить его от свершения очередной, как он, практически сам уверен, глупости.       Есть идея, есть примерный план её воплощения в реальность, а ещё у него есть материалы: он сам, хроноворот оставшийся от мёртвой подруги, и найденный некогда им в закромах убитого мага камень времени.       Игры со временем не то из-за чего его погладят по головке, если хотя бы одна живая душа узнает. Но ему настолько плевать, настолько осточертело это грёбанное проклятье и убивающая каждого из них по малой крупице чуть ли не ежедневно, что он готов отправится ва-банк, лишь бы поскорее всё это наконец закончилось. Скалл вовсе не герой в сияющих доспехах на белом коне, как в какой-то детской сказке. Ему, на самом деле, давно плевать на всех и вся и всё о чем он тихо мечтает это о покое. Возможно, о тихом семейном счастье, что ему не довелось испытать даже в те редкие моменты его детства. Когда он действительно был именно что ребёнком, а не маленьким уродом, монстром и много кем ещё.       Гарри запирается в лаборатории.       Его преследуют извечные расчёты, требующие проверки и перепроверки по десятку раз, ведь шанс у него всего один. Резерв у него все ещё чуть ли не на нуле, а сердце не бьётся, отстукивая давно привычный ритм, но его это, кажется, даже не волнует, что на самом деле не так далеко от истины.       Доверить сложные вычисления магическому компьютеру, основой для которого послужил дух, оказывается достаточно легко. Он сотни раз это делал, хотя, признаться честно, предпочитал делать подобного рода расчёты у себя на бумаге. Да, это было дольше, но так он получал куда больше удовольствия от самого процесса, чем когда за него это делал сам компьютер. Вот только, на сей раз у него было не так много времени.       Интуиция судорожно подталкивала его к действию, заставляла торопиться, если он не хотел проебать этот единственный шанс раз и навсегда.       Гарри не совсем понимал к чему это всё, но послушно торопился закончить работу как можно быстрее, закончив многолетний проект меньше чем за месяц. Или неделю?       Скалл не знает сколько времени он затратил на всё это. Находясь в уже, по сути своей, мёртвом состоянии, отказавшись от «чудесного» воскрешения в собственном теле, в обмен на большее количество материалов для ритуала.       Если бы кто-то когда-нибудь сказал, что его будто бы провели за руку во время его исполнения, то Скалл, наверное, согласился бы с данным утверждением. Ведь в этот конкретный момент он был далёк от адекватности, действуя на каком-то даже кураже, полёте фантазии и интуиции, внося правки в сам ритуал вот так просто сходу и погодя. При этом даже особо не задумываясь.       Ведь это правильно.       Ведь именно так должно всё выглядеть, когда душа, причём не одна, собирается пересечь границы времени и пространства.       Ведь именно три сестры направляли все его действия, благословляя на дальнейшие свершения.       Магия — создала волны, Судьба — дёрнула за нитку и полотно чужих судеб распустилось, Смерть — пнула души в направлении Жизни, позволив тем, кто должен был оказаться в её чертогах оттянуть этот момент достаточно, чтобы пожить как следует.       Нежданные подарки любимому дитя, которое ждёт новая жизнь, в другой реальности отстающей от этой едва ли не на столетие. Не такой сломанной как эта, в которой с получения проклятья создало искривление во времени, а теперь ещё и оставляло эту реальность без магии.       Возможно, когда-нибудь, магия в этот мир таки вернётся, но уж точно это случится нескоро. Не после того, как те люди и шаман посмели тронуть благословлённого трёх сестёр.       А пока им стоит насладиться новой реальностью, в которой хитрая Судьба переплела чужие красные нити так, чтобы их владельцы встретились куда раньше, чем это было в этой реальности. Это был шанс для Аркобалено стать настоящей семьёй. Не позволить их небу разбиться на осколки, от всей взваленной на него тяжести и залечить раны, коими полнилась чужая душа.