Часть 1 Небо

Небо

(Скалл де Морт/

Генриетта Поттер)

      Генриетта тихо, надрывно, но весело засмеялась. Ей было плохо, но в то же время так хорошо, что и не передать словами.       Маленькое, совершенно неподготовленное к такому большому объёму маны, тело била мелкая дрожь, на коже то и дело выступали мелкие бисеринки пота. А ещё, кажется, у неё впервые за долгое время поднялась температура. Но это было неважно.       Всё было совершенно неважным. Потому что она смогла! У неё всё получилось!       Рита, как ласково сокращал её имя маленький Тедди, просто не способный проговорить то полностью в силу мелкого возраста и недостаточного развитого речевого аппарата, вернулась во времени.       Больше не было отбирающего жизнь капля за каплей проклятья Аркобалено.       Не было и навязанной связи атрибутов.       Не было и века различных ошибок, ужасных деяний, магических исследований и различного рода воспоминаний.       Не было больше старых связей.       Не было того тёплого и душевного, пускай и неимоверно странного, круга, состоявшего преимущественно из сломанных людей.       Не было любимых придурков из Каркассы.       Горячие, практически обжигающие слёзы хлынули из глаз. Да, она избавилась, наконец-таки от висящего над ней подобно дамокловому мечу проклятья, но какой ценой? Ведь Гарри снова потеряла практически все, что у неё было. Всё, что ей было дорого. Даже если она начнёт всё с самого начала, соберёт вокруг себя все тех же людей, это будет всё равно, что гнаться за призраками прошлого. Никто из них никогда не станет тем, кого Гарри ранее знала. Даже придурки Аркобалено, чтоб им икалось!

***

      Он в прошлом уже неделю.       За это время она успела, хотелось бы сказать, что многое, но нет. Жизнь в Литтл Уингинг, маленьком городке графства Суррей текла своим тихим и размеренным темпом. Не чета к так привычному шуму большого мегаполиса, где под сенью софитов в своё время сиял блистательный Скалл де Морт. Или галдежу вечно мельтешащих, по какой бы то ни было причине, каркасавцев. Не было это и похоже на подобную мёртвой тишину родовых библиотек.       Литтл Уингинг просто был собой. Ничем не примечательным маленьким городком. С красивыми, можно даже сказать, аккуратными лужайками, выстроенными, словно под копирку домиками, приветливыми жителями, что живут своей размеренной обычной жизнью и никакого волшебства.       В детстве, с этими их извечными напоминаниями от взрослых, про её ненормальность Гарри представлялось, что эта идеалистическая картина вовсе не для неё. Что ей просто не место в этом с первого взгляда таком красивом и идеализированном месте.       С возрастом, красивая картина осталась, но вроде бы даже померкла. С извечными жалобами в духе «что о нас подумают соседи?» от четы Дурсль, это всё стало казаться лишь красивой обёрткой к не такому уж и лицеприятному содержанию.       Было сложно сохранить веру в чудо, когда тебя регулярно запирают в чулане, а сам ты не единожды слышал, как на очередном еженедельном чаепитии, на которые так любила ходить тётушка, местные кумушки обсуждают различные сплетни. Обсасывают, будто ребёнок очередную конфету с новым вкусом, их с разных сторон. С энтузиазмом какого-нибудь комара, сосущего кровь, порождая все новые и новые слухи.       Магическое общество Великобритании было таким же. Маленькая замкнутая система, где все друг о друге знают. А ещё состоят в непонятном родстве о котором большинство, в основном чистокровные, со скрупулёзностью какого-нибудь клерка отслеживают кто это к ним прибился. Но и без них полно тех, кто следит за своей линией крови, заботясь о наследуемом из поколения в поколение магическом даре.       Традиции Магического мира не на пустом месте появились. Только выходцам из магловского мира об этом рассказать забыли. Жаль. Правда жаль, учитывая, что не все маглорождённые до выпуска доживали, пропадая без вести в каком-нибудь безлюдном закоулке.       А потом их потроха наравне с печёнкой оборотня, кровью василиска или шерстью единорога продаются в одной из множества магических лавочек, как очередной, ничем не примечательный товар. Разве что запрещённый Министерством, а от того в открытом доступе не продающийся, но Министерским законам следуют только совсем молодые да глупенькие маги, или пришедшие из-за барьера, воспитанные простыми людьми маги.       После магической революции всё более или менее пришло в норму, но не слишком. Для начала, давайте будем честными, идея революции в Магической Великобритании Гарри даже не принадлежала. Это был результат действия её любимых детишек, которые каким-то непонятным Макаром для своего стартапа выбрали Туманный Альбион.       Возможно, виной всему было то, что среди них были те, кто знали, что их любимый начальник как раз таки родом с Туманных островов. Плюс злость на не слишком хорошие отношения со стороны тогдашних властей, заклеймивших бывшего героя титулом нового вселенского зла.       Закономерно последовавшие после этого реформы были не более чем логическим продолжением банкета. Скалл не сильно лез в чужую самодеятельность, хотя прекрасно знал, что выросшие в слегка придурковатом окружении, с отсутствием большей части запретов и волей свободно выбирать свой путь многие законы принесённые маглорождёнными были просто и незамысловато посланы нахуй его детишками. Со значительной такой аргументацией, в которой едва ли не по пунктам и с наглядными примерами разбиралось отчего же данный закон или уложение полное фуфло.       Облако как-то всего глазком глянул на этот монументальный опус, своими размерами способный образовать как минимум сотрясение, а как максимум продырявленный череп у кого-то слишком уж зазевавшегося. Спасибо. Хохотал он при этом, правда, долго, ибо моментами это чтиво больно уж походило на сборник анекдотов, а не серьёзное чтиво.       Что поделать? Когда у некоторых, в большинстве своём, проблемы с имя наречением. И ладно там какой-нибудь пафосный «Проход великого тигра» или «Глаза великого, величайшего, зелёного страуса» для какой-нибудь магической техники, но «Снежок», «Ромашка» и «Солнышко» как название для очередной особо опасной химеры… Сами понимаете, что на «хи-хи» пробивает на раз, несмотря на вроде б то знание того, как на деле выглядит очередная «Ромашка» и как она опасна.       Возможно, Генриетта немного ёбнутая, если её пробивает на «хи-хи», но и окружение ей подстать. Даже если не все из них хотят смеяться, говоря об этом максимально серьёзным тоном, от чего уже других пробивает на это самое «хи-хи».       Сложно было сказать изменился ли после этого магический мир к лучшему или к худшему, но повторять не совсем свой вынужденный подвиг совершенно не хотелось. Не было тех, ради которых Генриетта могла, пускай и ненадолго, напялить на себя корону истинной Леди или Лорда. Превратиться в знамя, от имени которого те могли менять Магический мир так, как им самим больше нравится.       Надоело вечно бегать, прятаться, убивать.       Надоело играть. Менять маски так, будто за ними ничего и нет.       Надоело бегать на перегонки с проклятьем, отведённым временем, чтобы ощущать, как-то ускользает сквозь пальцы как песок.       Хотелось жить обычной жизнью. Конечно, сложно было сказать, что после стольких лет извечной погони, когда в крови гуляет адреналин, стольких исследований это было возможно. Всегда можно было попытаться. Но сначала ей стоило приноровиться к тому, что она снова ребёнок. Не проклятое существо, что лишь внешне походит на ребёнка, а реальный ребёнок, которому только-только исполнилось пять.       Да, она взрослый в шкуре ребёнка. Никто не отменял возрастную регрессию, которую вполне себе была способна достичь Генриетта, если не в теле облачного Аркобалено, то в её нынешней оболочке точно.       Было странно смотреть на свои руки, что по прежнему принадлежали ребёнку, но чуть старше, и в то же время прекрасно осознавать, что это не марионетка или алхимическая кукла. И даже не воздействие облачного пламени. Это тело, которое со временем будет расти и развиваться само по себе.       Это не иллюзия. Реальность.       Вся отвратительная в своем великолепии реальность, где единственным напоминанием о прошлом оставался разве что старый, уже даже не возможный к починке, хроноворот. Старое, болезненное напоминание о мёртвой лучшей подруге, которая сейчас вполне себе жива и здорова. Такая же мелкая пигалица, как и она, разве что на год старше, но явно уже не та и вряд ли когда-либо той станет.       Она не будет способна стать для неё опорой и поддержкой, как то было в первый раз.       Светлый образ той, давно мёртвой лучшей подруги, навсегда останется в её сознании, как и ужасные, душераздирающие воспоминания о её незаблаговременной смерти. Мио должна была прожить долгую жизнь, со всеми этими её порой глупыми попытками изменить магический мир к лучшему. А не погибнуть в расцвете лет на глупой, мало кому на самом деле сдавшейся, Магической войне, начатой ещё старшим поколением.       — …арри. Гарри. Гарри Поттер! — воскликнула было Петунья Дурсль, наконец таки вырывая её из не шибко то и радужных мыслей и невольно заставляя поморщится от громкости голоса.       — А. — только и выдает вяло моргающая Генриетта, переводя осоловелый взгляд с невидимой точки в пространстве на дорогую родственницу.       — Ты меня вообще слушаешь? — вопрошает она складывая руки на не особо большой, но у Гарри в прошлом, когда она ещё имела взрослое тело и такой не имелось, груди.       — Прости тётушка. — покрепче кутаясь в тёплый плед, без грамма смущения или раскаяния выдаёт бывшая властительница магической части Туманного Альбиона.       Гарри до сих пор штормило из-за непривычки куда как более молодого тела переносить большие объёмы магической энергии, которых при обычных обстоятельствах у ребёнка-мага быть просто не могло. Из-за чего собственно Гарри и приходилось держать резерв практически пустым, сливая практически всю магию через ниточки связи к алтарю рода Поттер.       Остальные четыре, что понятно и вполне себе логично, алтари Гарри были попросту недоступны. У неё была кровь, но она не была привязана ни к одному из них так как в этом временном отрезке соответствующие ритуалы ей только-только предстояло провести. Но то ладно, то было не особо критично и вполне себе могло подождать пару, а то и все десять, лет. Хотя, конечно, стоило бы разобраться с этим вопросом и не парится как можно скорее.       Ещё у неё был Сириус, по ниточке связи крёстный-крестница с которым можно было вполне себе делиться излишками магии. Осложняло авантюру в данном случае разве что расположение дорогого родственничка, но тут уж был скорее плюс, чем минус. Не хотелось бы случайно прибить придурковатого, но всё равно важного для неё человека.       Азкабан представлялся неприятной тюрьмой даже для родовитых волшебников как раз потому, что там даже стены высасывали магию. Этакий магический аналог святой инквизиции от мира магии, в котором относительно уютно ощущать себя могли разве что некроманты, демонологии и кто-то им подобный.       Чем ниже располагался пленник, тем хуже были условия содержания. Не в плане плохо кормят, а в том самом плане, что помехи не позволявшие алтарю поддерживать члена рода живительным ручейком магией или делать схожую вещь, но уже другим людям с которыми у заключённого наличествует соответствующая связь.       — Хааа. Ну что прикажешь с тобой делать? — устало вздохнула женщина, покачав из стороны в сторону своей головой, заставив короткие блондинистые пряди лениво колыхаться, как волны, вслед за её движением. Заставляя Гарри снова залипнуть, но на этот раз не на невидимую точку в пространстве, а на красивые переливы светлых прядей, что были так не похожи на короткий ёжик волос Колонелло-сэмпая.       Волосы тёти были более покладистые в том самом плане, что короткие пряди не торчали во все стороны, а вились прекрасными кольцами, как делали у самой Поттер. Только вот, у неё они были куда как более непослушны, доставшись от отца.       Тот в полной мере перенял эту черту от своей матери — её бабушки по отцовской линии, из Блэков. Буйность и густота шевелюры, которых, уже давно считалась чем-то вроде фамильной черты. Наравне с голубыми или серо-стальными омутами глаз, в самой глубине которых крылось это самое не передаваемое Блэковское безумие.       — Говорю, завтра стоит показать тебя доктору. — повторила ещё раз такая родная, но в то же время чужая родственница.       В воспоминаниях Гарри тётушка Петунья осталась той самой извечно нервной женщиной, что не переставала сюсюкаться с её кузеном Дадли даже после того, как тот стал великовозрастным лбом. Она извечно была ей недовольна, чтобы Гарри не сделала и, кажется, даже видела в той не непутёвую младшую родственницу, а корень всех своих проблем.       После того случая с дементором перед четвёртым курсом они больше не общались. Семейка Дурсль переехали в неизвестном Гарри направлении. Только через более чем пол века ей удалось узнать, что в итоге с теми стало.       Вначале волшебница играла в героя, потом бегала ото всех и вся. После этого она сбегала от реальности, стала интернет знаменитостью, вляпалась в мафию, схлопотала проклятье и безуспешно на протяжении многих лет пыталась найти как его снять.       Она познакомилась с внучкой Дадли — малышкой Пет. Забавная девчушка довольно-таки многое унаследовавшая от большого Д в свои юношеские годы, обожавшего творить всякого рода беспредел да. Только если Дадли, которому после истории с дементорами пришлось долго лечиться, посещая психолога с которым он и прорабатывал все свои душевные травмы, со временем повзрослел, то та в том бунтарском возрасте и застряла, работая ликвидатором проклятий и шлялась по всякого рода небезопасным местам.       Что удивительно дочка большого Д оказалась магом, но в отличие от своей куда как более боевитой дочурки предпочитала поселиться где-то в дали от шумных мегаполисов, разбить свою маленькую теплицу и возиться с зельями.       На момент столь знаменательной встречи чета Дурсль давно покоилась в земле, как в общем-то и сам Дадли. Так что разговора по душам у них при всем желании не вышло бы. Даже будучи некромантом Гарри не питала особой слабости к тому, чтобы тревожить без особой на то необходимости покой мертвых.       — Пей. — в особо приказном тоне, произнесла неведома когда успевшая сходить на кухню и принести не полный стакан воды в которой было добавленное какое-то магловское лекарство в виде порошка, тётя. Наверное, жаропонижающее.       Гарри честно хотела бы отказаться, заявить, что тут не о чем беспокоится. Что простуда пройдёт сама собой, как всегда. Ведь о ней мало кто по настоящему заботился, кроме разве что придурков из Каркаса. Но к тому времени, как те у неё появились, у неё выработалось безбожно большое количество «вредных» привычек. Да и, забота их была… Скажем так. Своеобразная.       Потому что большинство из них были не менее стукнутыми долбоящерами, которые оказались там, где они оказались вовсе не от хорошей жизни, как и сама Гарри. Что в общем-то закономерно приводило к итогам, где не все знали как следует о себе позаботиться, из-за чего в большинстве случаев забота о них падала на ближнего своего. Как заботится о ближнем своем, тоже знали не все, но учились. Старательно, пускай временами и гавняно.       Вот и получалось, что забота ближнего своего была своеобразной. Не настолько ёбнутой, как у тех же Аркобалено. Ибо в отличие от Каркаса, где в большинстве своем припёрлись либо по приглашению, не факт, что оно не было добровольно принудительным, но там действительно было какое-то участие.       Радужные придурки это группа одиночек, что в добавок ко всему параноики, как на подбор, которым очень долго приходилось привыкать к соседству друг с другом. И будь к тому времени Скалл по-прежнему Небом, а не Облаком, возможно, с ней на контакт пошли бы куда охотнее. Хотя лично облако от всех этих ритуальных плясок атрибутов вокруг Луче тошнило. Слишком уж напоминало то, как её в своё время пытались подвести под монастырь. Так что да, её куда как более молодая версия либо снова сбежала бы, либо поубивала всех к чёртовой матери, забив на все договорённости с Шахматноголовым.       Даже сейчас, когда её Небо, сильнее, чем прежде, но всего лишь частично вернулась к ней, потому что облако никуда не исчезло, она была готова признать, что атрибуты ей нафиг не сдались. Спасибо. Жила же как-то и без них столько-то лет, сможет прожить столько же, если не ещё больше.       Но для начала нужно было перестать пытаться найти смысл жизни в стакане с белесой жидкостью и выпить, наконец, лекарство под требовательным взглядом тётушки.       — Хорошая девочка. — нежная женская ладошка прошлась по коротко стриженной макушке смолянистых волос в этаком одобрительном жесте заботы, взъерошивая неопрятную композицию не чёсаных волос ещё больше.       Все эти странные, как по мнению самой Поттер изменения начались как раз таки ту самую неделю тому назад, когда она вернулась во времени. Было то изначально так и отношения между Гарри и родственничками портились по мере её взросления, а она этого и не заметила сразу, или всему виной масса различных магически затратных заклинаний, которые Поттер наложила на округу не особо церемонясь, с целью как можно скорее опустошить свой резерв, сказать было сложно.       И как на такое представление ещё не заявились другие маги? Чудо не иначе. А ведь полыхнуло, во время возвращения Облака во времени, по крайней мере должно было, знатно.       Там, среди заклинаний были не только защитные и скрывающие, но так же что-то из исцеляющих, мозга прочищающих от разного рода воздействий и магия уничтожающих.       В общем, кастила Гарри в ту самую ночь от души, а дальше на следующий день её температурящую пигалицу нашли с лихорадкой в том самом приснопамятном чулане под лестницей, по которому она вовсе не скучала. Разве что всего немножко, но в том плане, что проблемы у её младшего «я» были куда как менее значительны с теми, которые она имела будучи Гарри Поттером, новым Тёмным лордом, Аркобалено облака Скаллом, босом Каркаса, охотником на магов, новым правителем магической части Туманного Альбиона и множество других куда как менее знаменитых в определённых кругах личностей, личины которых в своё время ей довелось примерить на себе.       Непонятно из каких соображений, но маленькую её перенесли в гостиную на втором этаже, которой пока только предстояло стать комнатой для игрушек Дадли. А когда она очухалась её ошарашили тем, что теперь это её — Гарри, комната.       Удивительно, но Дурсли как-то неуловимо, даже смягчились по отношению к ней. Что каждый подобный раз, когда тётушка тянулась, ласково пригладить смоляные пряди, взъерошить те или попытки Вернона похлопать её по макушке приводили к тому, что она замирала в ступоре. Типо.       Это вообще как?       Где те самые родственники, что-то и дело твердили о её ненормальности, столько сколько она себя помнила?       Где те, кто пытался держать её в чёрном теле и придирался даже по самым мелким пустякам?       Где, в конце-то концов извечная ругань, наказания, запирание в чулане, оставление без еды, а не нормальное, пускай и для больного ребёнка питание, лекарства, наказы не перенапрягаться и нормальная девичья одежда в которой Гарри действительно казалась Генриеттой — девочкой, а не не чем-то непонятного пола.       Да, Гарри прекрасно была осведомлена, что в вещах с плеча куда как более пухлого кузена, с его широкой костью, на его фоне она сама казалась тростником, который тронь — сломается. Обманчиво болезненным и хрупким, даже не цветком, но сорняком уж точно. К тому же, с коротким ёжиком не ровно остриженных, обкорнавшим всё то великолепие, которое когда-то было у Гарри, Дадли.       В прошлом, после того, как большой Д обкорнал её буйную шевелюру ножницами она больше никогда не позволяла отпускать себе длинные волосы. Не очень практично, как показали ситуации, с её насыщенной жизнью. Доказано при помощи метаморфизма. Наверное, именно поэтому при маскировке Скалл предпочитал парики, а не реальную шевелюру. Что правда иногда задача привести те в полный порядок была сущей мукой или просто невыполнимой и те летели в мусорку.       С того инцидента в её памяти прошло много лет. В новой реальности это случилось не более чем несколько месяцев назад.       Может, ей действительно стоило отрастить длинную копну волос, как у Фонга? Что-то вроде символа новой жизни, котору она планировала начать с тех пор, как поняла что, вернулась во времени. Вот только большинство людишек в таком случае волосы наоборот отрезают, а она будет их отращивать. Глядишь, окружающие перестанут путать её с мальчишкой. Ведь если не повезло с фигурой, где ни груди, ни талии, ни бёдер, а только миловидное личико, выглядящее младше своих лет, то хотя бы так и с женскими штучками.       Хотя нет. Только не юбки. На постоянной основе они однозначно её очень быстро доконают.       Но тогда, для полного комплекта и чтоб наверняка, стоит вернуть свой натуральный цвет волос так схожий с тем, что был у матушки, сняв отцовский артефакт. Не дающий дару метаморфа разойтись на полную и случайно погубить дитя, из-за глупости своей, во свете лет.