Часть 5 Небо, Гроза

Генриетта Поттер/

(Небо)

      «Говно подуло в вентилятор», — устало подумала Генриетта.       Кажется, только вчера она вспоминала старого знакомого, как уже сегодня он стоит прямо перед ней во всей своей красе и ехидно посверкивает очками в золотой оправе.       — Рад видеть вас в полном здравии, босс! — радостно, никого не стесняясь, поприветствовал её этот… Этот… Просто этот.       — Ты как тут вообще оказался? — не, так-то она прекрасно понимала, что способов очутиться в другом мире у такого засранца была масса. Сама знала, на вскидку парочку… Ладно, пару десятков, но в её конкретном случае они были максимально бесполезны.       Можно подумать, что набравшаяся ума-разума Поттер ни разу не задумывалась о побеге в совершенно другое измерение. Вот только узы проклятья держали лучше любой другой цепи и Гарри временами даже сравнивала себя с архидемонами запертыми в своём собственном демоническом плане, до сих пор не в состоянии поверить, что её спонтанная авантюра с путешествием во времени таки сработала.       — Неужто забыла кто я? А, дорогой Босс? Не желаешь провериться на проблемы с памятью?       — Хаа.       Гарри устало вздохнула. Окинула прикрытого иллюзией ничем не примечательного прохожего старого знакомого и устало приложила руку к горячему от снова поднявшейся температуры лбу.       Дурсли всё ещё опасались вести Генриетту в больницу, но найти умевшего держать за зубами профессионального врача, спросив у хороших знакомых Вернону это не помешало. Гарри даже не хочет интересоваться что это только стоило мужчине, учитывая де-факто нахлебнический статус племянницы.       Едва ли государственных выплат хватало Дурслям на покрытие всего того ущерба, что мог учинить маленький маг, страдавший периодическими стихийными выбросами.       У магов с этим было проще. В отличие от маглов у магов эта методика была давно отработана и что вызывало затруднение у одних у других решалось простым взмахом палочки. Не всё, но большая часть так точно.       — Ты ведь снова подумала обо мне что-то плохое. М? — тыкнул он её уже было в по-детски пухлую щёчку.       — Только то что ты как заноза в заднице. Как хорошо что у вас с моей внучатой племянницей ничего не сложилось. Честное слово, такого бы зятя я не выдержала. — благоразумно ушла она от темы своим извечным бурчанием на тему «Не для тебя моя розочка росла!»       — Да ладно, — послышалось совсем уж насмешливое.       — Я всё-таки предпочитаю ту версию, где Блэки это потомки большого страшного грима. — продолжила уже было бурчать она.       Так-то у Блэков в родословной не одна магическая хатонь на деле отметилась, но в среде магов было как-то не слишком принято говорить о нечеловеческом наследии и всём с ним связанным, во всё услышание, включая предков. У Блэков, что правда, была репутация одних из самых отбитых ублюдков магического мира. Едва ли не следом за Певереллами…       По крайней мере так могло бы быть, если бы последняя представительница столь знатной фамилии не вошла бы в род Поттеров. Так что имеем то что имеем, включая довольно известную в узких кругах страсть Блэков к сильным волшебницам и магам, можно даже необязательно людям.       Тут должна была быть какая-то шутка про фетиши передающиеся по кровной линии, но… Кхм… Гарри лучше промолчит, учитывая что в своё время она тоже стала жертвой сей Блэковской особенности.       К нынешнему моменту Скалл не походил на Беллатрис исключительно потому что кровь Блэков в нём была не так сильна и талант берсерка в её случае не проявлял себя в достаточной мере.       — Ты поразила меня в самое сердце! — шутливо пригрозил тот указательным пальцем, поправив слишком идеальный, будто только с вешалки, белоснежный халат доктора.       — Какого чёрта я с тобой вообще связалась?       — Демонического. И очень-очень пьяненького. — говорил мужчина с блеском в глазах.       — Люц! — позвала она старого знакомого, прикрывая лицо руками. — Ну, хватит уже вспоминать как мы случайно потрахались! На меня из-за тебя и так уже косо смотрят! — мученически простонала Поттер.       — А, то есть мои кропотливо упакованные и доставленные для тебя подарки ты не примешь? — хитро поблескивал глазами самый настоящий Люцифер.       — Ну, давай! — продолжила изображать из себя самую большую жертву Поттер, вопреки всей своей хреновости. — Дерзай! Удиви меня!       — Я так и обидится могу. — не прекращал шутить мужчина. Гарри кожей ощущала, что тут должен был быть какой-нибудь подвох. Она, правда, ещё не знала какой, но учитывая кто её собеседник и что только о нём в религиозных текстах того времени не написали… Сомневаться в том, что он просто хочет поразвлекаться за чужой счёт, ненадолго развеяв собственную скуку не приходилось.       В Каркаса, кстати, Люц вступал с примерно тем же настроем.       — Это же! — Она удивлённо вскрикнула.       В небольшой бархатной коробочке лежала её подвеска маятник переделанная под серьгу. Фиолетовый кристал поблёскивал на свету. Сложные магические узоры, выгравированные с самой большой точностью на которую только был способен сотворивший это чудо мастер в её лице, на мгновение проявились. Будто бы отзывались на желание своего творца.       — Хочешь спросить откуда? — насмешливо выгнул бровь мужчина. — Скажем так… Уходя из того мира я прихватил с собой парочку сувениров. — в чужих руках блеснула монета. Не какая-то блестяшка, простой кусок метала в красивой форме, а древний магический артефакт. Наследие былой эпохи, когда боги никого не таясь ходили по земле.       — Мне даже страшно спросить что потребовала Фортуна в обмен на своё вмешательство. — судорожно сглотнув, спросила Гарри.       — О, сущую мелочь. Не переживай. — улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок Люцифер. — Сама же знаешь, что мы с тобой ходим у неё в любимчиках.       — Вот ни капли не утешил. — вымучено пробормотала Скалл, готовясь к самой большой пакости от мироздания какую только этот… Самый настоящий дьявол способен придумать.       — Ну так что? Не против лечения?       — Смущаюсь спросить что ты за это попросишь? — окинула она его подозрительным взглядом, не упустив того, как хищно сверкнули чужие глаза в которых отражалось не иначе как пламя самого ада.       — Я попрошу?! — деланно удивился мужчина, поблескивая стёклами своих очков. — Ну разве что только если самую малость. — прищурился тот, на пальцах показывая какую именно «самую малость» он имел в виду.       — Хм…       Она окинула его подозрительным взглядом. В чужой порыв альтруизма верилось с трудом.       Не то что, чтобы подобного рода порывы у Люцифера время от времени не случались, но и стоило быть предельно осторожным. Древняя сущность такого порядка могла осчастливить простого смертного так, что он сам уже и рад не будет.       — Ничего опасного! Я тебе обещаю. — попытавшись при этом выглядеть как можно более невинным, чем, собственно, только больше подкармливал чужую параною, произнёс этот демон. Он прекрасно знал о том какой эффект его «честные глазки» производят на тех, кто, стоило было понадеяться, неплохо с ним знаком. — Тебе, может, даже понравиться.       Скалл смерила давно знакомого кретина самым критическим из всех своих взглядов. Отрицать, учитывая, всю везучесть её самой помноженную на шило в пятой точке было нельзя. Если Гарри не подтолкнёт к приключениям этот самый индивид, то мироздание в лице, допустим, того же простого прохожего сделает это всё за него.       — Ну так что лечиться будем? — вопросил Люц прекрасно зная ответ. Самостоятельно прийти в норму Гарри не могла никак. Не в столь сжатые сроки, учитывая что лето так-то не резиновое и вопросы к Дурслям не отправившим одного из находившихся на их попечении детей в школу однозначно будут. Не то чтобы она в это так верила, учитывая всю ту чертовщину, что творилась вокруг в прошлой временной линии. — А то, знаешь ли, время не резиновое и разговор твоего дяди с приглашённым врачом длиться вечно не может.       — Как ты это провернёшь и что в свою очередь требуется от меня? — с тяжким вздохом поинтересовалась Гарри.       — То есть покидать семью Дурслей ты не планируешь? — как тот кто прекрасно знал предстоящий ответ, но поинтересовался чисто для проформы, спросил демон.       — Не хотелось бы. — покачала головой, отчётливо понимая насколько эгоистично данная просьба может прозвучать с её стороны, Поттер.       — Тебе повезло, что собираясь сюда к тебе я предусмотрел этот вариант. — встал, поправляя безупречно белый, без единой лишней складочки или неровности халат мужчина. — Собирайся. Я заморочу твоим предкам головы, чтобы они думали, что тебя пришлось отвезти на лечение одному их очень хорошему другу, из-за всей специфики ситуации.       — Что? Опять? — недовольно пробурчала Генриета, искренне недовольная тому почему всяким так и нравиться морочить мозги Друслям. — Ты только будь аккуратнее. Я только недавно всё там почистила. В ближайшее время мне будет сложно вернуть тех в норму, если ты накосячишь.       — Я сам дьявол! Я тебе не какой-то там пустозвон неумеха! — изобразил обиду мужчина. — А теперь брысь, пока я буду с твоими родственниками разговаривать.       «Прогнал» он её с гостиной, в которой весь их сеанс доверительного общения и проходил.       — Окей! — лениво соскочив с дивана, поплелась собирать свои нехитрые пожитки Поттер.       Тех что понятно было не так много. В основном старые детские наряды тёти Петунии, завалявшиеся на чердаке с того самого момента, как Дурсли съехались и поженились. С недавнего времени они заменили разношенные вещи большого Д и те немногие из сэконд хенда приличные мальчишеские наряды, что были у Гарри в её маленьком гардеробе.       Что правда пару футболок, что можно было носить в качестве туник она себе оставила. Рабочая одежда ещё никому не мешала. Едва ли в ближайшее время у неё намечались деньги на нормальную экипировку. Да и не в её состоянии было пытаться магичить по-крупному или создавать великолепные шедевры.

***

Верде/

Арман Блейз-Дюран

(Гроза)

      Верде протирает запотевшие очки. С самого утра, когда он умудрился потерять равновесие в ванной, уронить тюбик с открученной крышкой и чуть не удариться о край ванны, наступив на свалившееся мыло, у него всё валиться из рук.       — Арман, милый, ты нервничаешь? — поинтересовалась уже было присевшая перед ним женщина. Одета она была в симпатичный сарафан ярко-жёлтого, практически канареечного цвета.       — Ну что ты мам? — он был намерен всё отрицать до самого конца. Вот ещё! Не ему Второму да Винчи, великому учёному эпохи переживать по столь очевидным пустякам как встреча с родственниками, о которых он почти ничего не помнил, да и все его знания ограничивались в основном тем что они у него есть.       Как-то Верде ещё не добрался до чужого компьютера, чтобы хакнуть чужую базу данных. Не на своём собственном, что ещё даже не был как следует усовершенствован, подобные аферы проворачивать.       — Ох. Да ладно тебе, милый, не переживай так. Пет хорошая девочка. Она не кусается. — она успокаивающе погладила его по плечу. — Честно, милый. Ну не съедят же нас там. — посмеялась со своей же шутки женщина.       — И вовсе я не боюсь. — как самый настоящий ребёнок, коим тот и был, пробурчал уже было Верде.       Руки при этом его тряслись, но вовсе не из-за предстоящей встречи с родственниками, а из-за так никуда и не девшегося неверия в то что это всё реальность.       Иногда Грозу посещали ужасные мысли, что всё это ошибка, что изменение будущего это не то что может решать один единственный маленький человек, насколько бы гениальным тот ни был.       Возможно, всему виной было то, что как никто другой учёный знал всю опасность манипуляций временными потоками. Он работал в этой области!       Он знает.       Именно поэтому в последнее время Верде склонялся к теории, что это просто другой мир, но с отставанием от его временной линии практически на столетие. Его начинали всё чаще посещать мысли о необходимости возвращения в свой мир, свою временную линию, что по весьма понятным причинам были осложнены редко когда зависимыми от него факторами.       Например, в данный момент учёный был ребёнком. Насколько бы понимающей не была его собственная мать, но навороченная лаборатория, и то большинство исследовательского оборудования Верде прийдётся собирать самостоятельно едва ли не с нуля, в личное пользование это уже слишком.       Всё осложнялось ещё и тем, что его грызли муки совести то и дело твердившие ему, что своего предшественника, того самого девятилетнего Армана Блейз-Дюрана он убил. Да, не по своей воле и если честно самого себя, но уже из этой временной шкалы, ему было ни на капельку не жаль, за столь рано прерванный чужой жизненный путь.       Возможно, это было слишком жестоко, но некоторые факты личной биографии он желал, чтобы никто больше не переживал, оказавшись на его месте. Например, ещё не наступившая смерть матери, оказавшаяся для его детского «Я» слишком большим шоком.       Если себя ему было совершенно не жаль, то сказать подобное о своё собственной матери учёный он не мог. Пока что Верде малодушно гнал данные мысли прочь. Для исследований в той самой области, что он сейчас горел желанием изучить, дабы вернуться в тот мир из которого учёный прибыл ему нужны были деньги, оборудование и время. Очень много времени, учитывая другие повседневные хлопоты, что не позволяли Грозе всецело погрузиться в мир науки.       — Ну же, Арман, взбодрись! — его мама сжала свои кулачки в подбадривающем жесте. — Ой! — произнесла она, схватив свою почти упавшую на пол шляпу.       — Ничего страшного, мам. Я просто немного волнуюсь перед встречей с родственниками. — покачал он уже было головой.       Соблазн отказаться от взваленного на самого себя долга был так велик, что временами Верде думал о том, чтобы забыть все те годы, когда он безрезультатно искал спасение от проклятья Аркобалено и просто жить. Конечно, не серьёзно, и то краем глаза, но эти перспективы его так и манили.       — Не волнуйся! Я уверенна. Ты им понравишься. — она достала конверт в котором хранилось одно из писем тёти Петуньи и несколько семейных фотографий семейства Дурсль.       Время до вылета ещё было, поэтому Роза решила показать ему чужие семейные фотографии. Почему их было несколько, а не, допустим, одна единственная, но со всей семьёй, учёный если и недоумевал, то только тихонечко и про себя.       Верде рассматривал довольно тучного мужчину, смутно знакомого ему дядю Вернона и худую тётушку Пет. Он плохо помнил родственников со стороны матери и едва ли смог бы признать тех, за давностью лет, доведись им повстречаться на улице, но с его бывшей работой и славой выдающегося учёного это было даже к лучшему.       Он заметил ещё одну фотографию, помимо круглощёкого карапуза, обещавшего вырасти в ещё того крепыша уже сейчас, коим был его кузен Дадли. На фотографии была маленькая рыжеволосая девочка с пронзительными зелёными глазами, как у него самого или его матери. Она была худой, с мешками под глазами и Грозе казалось, что он видит нависшую над укутанной в клетчатый плед детскую фигурку тень смерти.       Мальчишка замер:       — Мам, а кто это? — он смотрел на чужую фотографию, но не мог оторвать глаза от пронзительного, пускай и мягкого взгляда. От этой холодности мертвеца, спрятанной за полуприкрытым веером ресниц, непонятно каким образом оставшегося в живых тела.       Фотография как фотография. Если не приглядываться, то и не заметишь ничего толком, но для тех, кто чуял смерть не иначе как на одних лишь инстинктах у Верде создавалось впечатление, что перед ним призрак. Детский образ был ярким, почти незабываемым, и от того опасным, ведь самые яркие цветы обычно одни из самых небезопасных.       Он не мог отделаться от ощущения, что перед ним живой мертвец или призрак. Что хуже Верде даже не рисковал загадывать. Всё-таки он был учёным, а не охотником на призраков.       — Это твоя кузина. Вылитая Лили в детстве. Правда, сейчас она болеет от того и фото получилось не очень. — слегка огладив чужую фотографию самыми кончиками пальцев произнесла Роза.       Про себя женщина умилялась с того, как её сын вцепился в чужую фотографию и судорожно ту рассматривал с каким-то даже для себя пока ещё не ясным интересом.       — Вот оно как. — Арман повторил материнский жест, готовый уже было спрятать чужую фотографию себе за пазуху, дабы чуть позже найти информацию на внезапно на рисовавшуюся кузину. — А как её зовут? — поинтересовался уже было он, когда мать его порыв в отношении чужого фото не остановила.       — А это, я думаю, ты сам у неё и спросишь. — весело произнесла женщина, заговорчески ему подмигивая.       Верде даже как-то неуверенно улыбнулся ей в ответ.       В голове у него уже вырисовывалась одна теория за другой, из-за которой он мог так ни разу и не слышать о так званой кузине ни слова. И почему на похоронах матушки, где всё семейство Дурсль было в полном составе, отсутствовала только это болезненная на вид девчонка.       Такое яркое пятно на фоне траурных одеяний он бы точно запомнил.       Мысли о том, что другая сторона была мертва задолго до похорон его матери Верде гонит взашей из собственной головы. Но обещание проверить здоровье родственницы при случае чего сам себе даёт без особых на то раздумий.