Часть 4 Ураган, Небо

Сой Фонг/

Фонг (Ураган)

      Он потирает больную голову. На месте удара обещает налиться большая такая шишка. Всё тело болит так что всего на минуту он задаётся вопросом почему посмертие у него вышло такое — да простят его за это! Но ему это сейчас очень и очень нужно! — херовое. И, пожалуй, он ограничится только этим.        Повторять за своими зарубежными коллегами в час наибольшей экспрессии это плохо. Категорически плохо. Даже если душа просит, а мозги твердят открыть глаза пошире и внимать чужим, смутно знакомым, разговорам как можно внимательнее.        Вначале мастеру боевых искусств, кажется, что его поймали прихвостни Бьякурана. Он просто не помнит об этом.       — Хей Джек! Хороший улов! Ты так не считаешь? — слышит он тяжёлый прокуренный смутно знакомый голос на английском.        Чужая речь быстрая, торопливая, но весьма узнаваемая. Как очередная попытка Скалла убедить всех вокруг в своей крутости и неподражаемости. Он бы сказал непрошибаемости, но Фонга не спрашивали.        — Кончай дурью маяться Карл! — ответ ему в противовес какой-то ленивый, не спешный, но с еле уловимыми командными нотками.        Не Джессо — делает один простой вывод мастер боевых искусств, когда ему доводится разглядеть пару неизвестных чуть пристальнее.       Первый рыжий, веснушчатый. Мужик лет под тридцать в кожаной куртке, чёрных штанах и ботинках с обвесом оружия, который достойно смотрелся б в пору молодости самого Фонга, чем в современных реалиях. Пушка, нож, возможно бомбы и что-то ещё из защитного снаряжения спрятанного под одеждой, что Фонг мог просто не разглядеть.        Другой старше лет на десять-двадцать первого. Чернявый, с проседью в волосах. Слепой на левый глаз, через который проходит шрам, вероятнее полученный от когтей свирепого зверя, чем в потасовке банд. Одежда у него больше смахивает на что-то военное по стилю. Ещё не форма, но довольно близко. Меч на поясе спокойствия отнюдь не прибавляет. Всё-таки дядька два на два метра тот ещё шкаф. И держится тот как какой-нибудь ветеран военных действий.        «Ага. Сорок лет в горячих точках. Без выходных и отпусков!». — звучит ехидное, голосом всё того же Скалла, в голове Урагана.        Фонг морщится, пытается пошевелить телом, оценить степень повреждений. Нога сломана, возможно, трещины в рёбрах и куча царапин с гематомами, но тут нет ничего чтобы было таким уж непоправимым. Разве что сломанная нога обещала доставить неудобства. Да и тело ощущалось в разы более слабым, чем мастер боевых искусств помнил.        Неужто его настолько сильно ослабила радиация Нон-Три-Нни-Сет? — невольно задаётся он вопросом, но весьма быстро выбрасывает тот из головы.        — Ой, да ладно тебе! — отзывается рыжий. Взгляд при этом у него на Фонга такой будто бы он смотрит на мешок вечно зелёных.       — Босс, ты уверен, что это именно тот кто нам нужен? — говорящим оказывается самый младший из компании. Он входит в помещение и сразу же окидывает Ураган взглядом неуверенного в правильном варианте на вопрос ответа человека. — Что-то он не сильно похож на потомка Рейвенкло.       — Какая разница? — безразлично отмахивается рыжий. — Нам всё равно заплатят вне зависимости от результата.        — Нам платят за то чтобы мы исполняли приказы, а не высказывали свои сомнения нанимателю. — косвенно согласился с чужими словами мужчина с сединой.        — У него хоть зачатки магического дара есть? — не стал успокаиваться младшенький.       — Ой, да ладно тебе, Бен! — приобнял того за плечи Карл. — Не парься по пустякам.       — Я… — не могу так, осталось никем не услышанным.       — Просто представь всю ту гору золотых монет, что нам отсыпят за этого пацана. — попытался было тот изобразить дьявола искусителя. Получалось у него это не сказать чтобы очень успешно, но неуверенному парню обвешанному разного рода метательными снарядами, хватило всего лишь пары чужих слов, чтобы расслабиться и внимать красивой мечте о будущем, которую для него рисовал собственный товарищ.       Фонг внимательно слушал и как никогда чётко понимал, что это уж точно не Джессо.        Для начала люди этого белокурого засранца едва ли так уж безрассудно относились к пускай ослабленным, но Аркобалено. Даже если он ранен и всего один. Репутация сильнейших была не на пустом месте построена и хотя бы наручники, что блокируют пламя или что-то из всё той же серии пакостей были тем самым минимумом на который он заслуживал.        Фонг не жалуется.        Ему наоборот смешно.        Очень и очень смешно.        Вот прямо пробирает на «Хи-хи!», как любого разумного на его месте, что видит придурков, что творят совершенно точно нелогичную дичь.        Он не совсем понимает: это состояние аффекта или все его серьёзные повреждения и правда затягиваются на глазах.        Фонг как-то уже привык, что медицина в мафии на голову превосходит медицину обычную и что простой перелом можно зарастить за часик-два. Да и пламенные людьми были отнюдь не обычными и здоровье, в большинстве своём, у них было несколько крепче, чем то бывает у обычных людей. Что правда это всё довольно индивидуально и больше зависит от личных талантов и склонностей.        Впрочем, после становления Аркобалено и получения проклятья Фонг настолько привык к улучшенной регенерации, что считал это чем-то самим собой разумеющимся. Если на минутку забыть о том, что ту же неправильно сросшуюся кость всё равно приходилось заново ломать, фиксировать и ожидать повторного заживления.        Хорошая регенерация не означала отращивания мозга у тех участков организма, что отвечают за его собственное здоровье.       Мастер боевых искусств уже как-то машинально нащупал проклятую пустышку и обомлел.        Пустышки не было. Совсем. Вот совсем.       Эта проклятая вещица, что отравляла им всем жизнь, из-за которой на них в своё время открыли охоту, пропала. Её не было! Нигде не было! Она даже не завалилась ему за шиворот, как мастер боевых искусств в один момент об этом подумал.        — Сиди смирно. — вынес ему предупреждение Джек.        — Эй! Ты что там копошишься, а, паршивец? — обратился к нему недовольный Карл, вынужденный отвлечься от фантазий о том самом прекрасном будущем, которое их всех ожидает после сдачи ноши с рук на руки заказчику.       А Фонг их как будто бы и не слышал судорожно шаря руками по детскому телу. То было старше, чем сам Ураган помнил, но эту деталь он отметил краем сознания, продолжив искать вещицу, которой на нём в данный отрезок времени и быть не могло. Что правда об этом факте мастер боевых искусств ещё не знал.        Возможно, он только начинал подозревать всю неправильность сложившейся ситуации. Медленно, но верно захватывающая Ураган в свои липкие и неприятные объятия истерика этому совершенно не способствовала.        — Кому было сказано сидеть смирно?! — мигом вспыхнул, как факел рыжий мужчина, готовый уже было пнуть паршивца для пущей убедительности, но…       Мгновение, другое.       Относительную тишину помещение арендованного склада разрывает крик боли. Его источником послужил вовсе не ребёнок, а один из похитителей. Тот самый, что ещё совсем недавно намеревался пнуть ни в чём не повинного китайца, а теперь мучался от боли в обожжённой ураганным пламенем ноге.        Покинуть склад в целости и сохранности или вообще покинуть в живом виде его обещали не все.

***

Генриетта Поттер

(Небо)

      Генриета смотрит на типичный английский завтрак на тарелках Дурслей:  яйца, бекон, сосиски, помидоры, тосты с маслом и завистливо переводит взгляд на свою тарелку с овсяной кашей.        Голова болит, горло саднит, а тело пробивает чертов озноб.        Штормило Поттер так, как, наверное, никогда. Конечно же это чёртова ложь. Вечные перегонки с жизнью на кону никогда не спрашивали, как она себя чувствует.        — Тебе плохо? — искренне, ей хотелось в это верить, поинтересовалась тётушка Петунья. Она заботливым жестом приложила свою большую руку к её лбу в попытке понять не поднялась ли у ребёнка температура.        Снова. В который уже чёртов раз!       — Всё хорошо. Кха-кха. Тётушка Пет. — попыталась её было уже заверить Гарри, но это вышло до того неискренне, что на это не купился бы даже практически не знакомый с Поттер человек.        Тело слушается отвратительно. То и дело норовит измениться то так, то эдак. Гарри уже даже сбилась со счёта сколько раз ей приходилось возвращать естественный для обычного человека телесный цвет кожи, начиная с фиолетового в оранжевую крапинку и заканчивая совсем уж ненормальными цветовыми сочетаниями, когда создавалось впечатление, что кто-то вылил на неё цветовую палитру.       Ничего особенного. Обычная болезнь урождённых метаморфов. У Нимфадоры и Тедди такая фигня тоже была. Ну, до того, как они… Не важно.        Но отцовский артефакт сломался как-то не вовремя. Помниться в прошлой временной линии Гарри умудрилась проходить с тем до окончания Хогвартса. Впрочем, силёнок в то время у неё было куда меньше и фаершоу вроде того, которое она устроила во время своего перемещения во времени девчонка в своё время не устраивала.        Проблема была как раз таки в том, что Дурсли были маглами. Хоть где-то как-то связанными с магическим миром, но как быть с магически одарённым ребёнком, ненормальность которого проявлялась так явно?.. Скалл удивляется как его ещё не заперли в чулане, как это было в старые-добрые.        Генриетта поморщилась, ловя себя на вполне конкретных мыслях. Снова сбилась.        Скалл был мёртв. Умер в том самом прошлом-будущем, прикрывая отход других Аркобалено.        Мальчик Гарри тоже должен был умереть раз и навсегда, если она не хотела чтобы история этого ребёнка повторилась.        Ради будущего, которое уже точно не настанет она должна была похоронить свои прошлые-будущие «Я», которые отныне должны были существовать только и исключительно в её голове. Вот только, отчего-то Гарри всё никак не могла бросить всё, развернуться и уйти.        Возможно, всему виной были те самые воспоминания, которые она поклялась спрятать так глубоко, как только могла. Очень сложно знаете ли смотреть на человека и вспоминать о том какой вкусный оказывается чай умела заваривать твоя будущая племянница. Или как ты не знала за что и как хвататься, когда внучатая племянница томно вздыхала и заявляла тебе о том, что влюбилась ни в кого иного как самого Люцифера.        Гарри признает, что учитывая послужной список последнего и её мировоззрение явно не принадлежавшее этой эпохе, цель для первой подростковой влюблённости можно было выбирать и попроще. Как же хорошо, что эта несносная девчонка этот период своей жизни довольно быстро переросла, а то Гарри уже не знала куда деваться и чем отвечать в ответ на чужие шуточки об родственниках из Ада.        Она благоразумно забудет о том, что маги, в большинстве своём, это потомки какой-нибудь магической погани. А у неё самой, если верить семейному древу Перевеллов, в предки никто иная как сама смерть записалась.        — Всё-таки нужно показать тебя врачу. — покачала та головой, в жесте этакого недовольства.        — Не стоит тётя. — покачала головой Генриетта.        Всё-таки обычный доктор тут едва ли сможет ей хоть чем-то помочь. Проблема тут была не столько в заболевании сколько в попытке организма перестроится на новый, совершенно непривычный ему, лад.        Пустышки Аркобалено, что постепенно выкачивала силу, оставляя ей сущие крохи больше не было. Тонкие оболочки ещё не пришли в норму, продолжая вырабатывать колоссальное количество маны и выбрасывать ту в окружающую действительность через оставшуюся после пустышки дыру в энергетике.        Со временем та обязывалась зарасти сама. Но дело это было отнюдь не быстрым и в чём-то даже рискованным. Нужно было умудриться соблюсти баланс между выработкой магии и зарастанием дыры в ауре, а до этого в чужом восприятии она будет светиться как новогодняя ёлка в рождественскую ночь.        Гарри продолжила есть пресловутую овсянку, искренне надеясь, что такие проблемы с энергетикой только у неё. Чай, Аркобалено магами, по крайней мере в её понимании не были, а значит проклятье все эти годы тянуло из них только и исключительно пламя.        Наверное, Генриетт должно было быть обидно, учитывая что в магическом плане она оказывается испытывала нагрузку раз семь превышающую ту самую норму, что была бы у неё окажись, вот внезапно, другие Аркобалено магами.        Гарри мигом поморщилась, вместе с очередной ложкой сунутой в рот каши. Аркобалено — маги. Увольте её от этого безобразия. Они ж и так психи. Бесспорно, каждый сверх меры наделённый талантом в своей собственной области, но тогда он будет острее ощущать свою собственную ущербность на чужом фоне.        Долгая и кропотливая работа над собственной самооценкой в любой момент могла пойти книзлу под хвост. Не единожды шла, если так подумать. А считать все затраченные усилия и вовсе становиться страшно. Потому что над самооценкой Гарри в своё время помогал работать далеко не один человек и не только человек.        Генриетта продолжила завтрак искренне, что есть мощи надеясь на то что из-за этого так званого «путешествия во времени» не вылезут какие-нибудь ранее не зафиксированные побочки. Как-то не до набора хотя бы первичной статистики, когда тут либо пан, либо пропал.       У них был один единственный шанс. Другого попросту не будет. Разве что Гарри разживётся ещё одним хроноворотом. Но повторять подобного рода фокусы… По крайней мере она будет неспособна на это ближайшие лет десять, пока не подтянет контроль достаточно, чтобы снова суметь работать с артефактами. А то это даже не смешно получается.        Не то, чтобы во время ношения проклятья Скалл не был едва ли не ходячим мемом, что блистать во всей своей красе и то благодаря пламени мог строго ограниченное время. Снова же, сотворить то, что другие на его месте и ситуации едва ли смогли сотворить тоже.       Она снова поморщилась, заметив то как сбивается на личность Великого и Неподражаемого Каскадёра.        Но ничего. Главное, что Ганриет над этой конкретной проблемой работает уже сейчас.