Возрождение

Ситуация кризисная. Проклятая Арена ничего не смогла предложить, Черные Дыры и Аномальное Управление – тоже. На всех ближайших к Пленительному Сиянию орденах положение сильно ухудшилось. Если ОПА умело стоит на месте и удерживает все силы, ОАУ разворачивает все нападавшие аномалии, ОЧД все зло обходит стороной, то у ОЗК образовалась угроза краха ордена. Все ордена в разных сторонах закрытой галактики, и Орден Золотой Короны не может никак запросить помощь. С ними пропала связь через сутки после прибытия к границе Пленительного Сияния. ОЗК привык брать и приманивать все удары на себя, чтобы союзником досталось меньше, но на этот раз они взяли на себя слишком много. Другие оставшиеся на связи ордены уже ищут лазейки, а Золотая Корона пытается справиться со своими кошмарами. Тактика сильно нарушилась, а нагрузка оказалась неравной. Амфелия и Илилиан снова угасли практически через пару дней, когда оба пытались выйти из аномальной зоны и вернуться на связь к союзникам, но сил не хватало. Иасонд до этого зажгла слабый огонек в себе, но он потух раньше Амфелии. Инайнг создала статистику и поняла, что абсолютно все на борту потеряли боевой дух. Даже лидеры. Все угасли. Кажется, будто и свет стал тусклее на корабле. Лидеры не могут работать, что уж говорить о рядовых. И восстановиться не получается, все стоят на нервах и уже хроническом стрессе. Поэтому, если в ближайшее время ничего не изменится, орден может потерпеть крах, перестать существовать. Корабль стоит на месте, панель управления пуста, а аномалии пока что притихли, но надолго ли? – Нужно чтобы кто-нибудь хотя бы один встал за управление. – бормочет Иасонд. Девушка шумно кладет ручку на стол, сосредоточиться не получается. Она пытается, потратила уже полтора часа, что-нибудь написать на листе. Хотя бы предложение. На бумаге неровным почерком написаны три слова с ошибками. Кажется, будто писать разучилась, а на деле она пишет и одновременно думает о другом, из-за чего слово резко обрывается и пишется уже совсем другое. Иасонд жмуриться, мысли разбегаются, идеи не думаются. Бабочек в сетку легче поймать, чем мысли. Ферзь ударила по столу, скомкала бумажку и бросила вперед на пол. Иасонд протяжно, устало стонет, потирает лоб, теребит челку. Делать нечего. Спать не хочется, но организм не отказался бы. Иасонд слышит стук в дверь в общий безобразный кабинет, где когда-то был порядок, и где когда-то сюда врывалась Асори с проглотившим монеты тануки в руках. Дверь медленно приоткрывается, увеличивается щель, темные волосы выглядывают в кабинет. Шаски Луге медленно, как кошка на охоте, выглядывает половину лица, а потом с такой же скоростью показывает половину тела, закрывая остальную часть не до конца открытой дверью. Пустой взгляд ее не отличался от Иасонд, лидеров, и всех на борту корабля. Шаски долго разглядывает обратившую на нее внимание Инайнг, и будто только что вспомнила, заговорила тоном робота: – Почему ты здесь? – А где я должна быть? – отвечает вопросом на вопрос Иасонд, почесывая висок ручкой. – Говорили, что нужно всем встретится... Иасонд вздыхает и приподымается с кресла. И теперь местность мрачная и тусклая, серая, безжизненная, тихая. В мертвой тишине любой шорох покажется раскатом грома. И Иасонд сама раздраженно нахмурилась, когда ее шаги издает огромный шум. Шаски Луге пошла молча вперед, Инайнг осталась идти хвостом, а не сравнивать шаг. Вот как боевой дух меняет людей. Ведь Шаски Луге никогда не была тихой и скромной, будто хрупкой. Точнее, была, но задолго до вступления в орден. Где ее уверенность? Где твердость? Куда исчезла мечта стремления бесконечно развиваться? Иасонд, будь она сейчас в нормальном адекватном состоянии, попыталась бы помочь, эмпатия не оставила бы ее. Но Иасонд сейчас почти ничего не чувствует, слабую печаль. Апатия пожирает эмоции и становится главой среди всех чувств. И так не только у Иасонд. Стены были недавно светлыми и яркими, золотистыми и блестящими, но сейчас они белые и перемешаны с серыми пятнами. Конечно, это не так, лишь глаза так видят. Яркость света везде убавили, чтобы было меньше дискомфорта. Иасонд смотрит на спину Шаски Луге и идет вперед. Путь вперед для нее окрашен в яркий и белый цвет. Большие хлопья, напоминавшие пепел, летают вокруг и сопровождают весь путь, словно они направляются в жерло вулкана или проходим место бывшего пожара. Хождение казалось бесконечным. Когда девушки доходят до зоны отдыха, с другой стороны выглядывают еще двое пришедших. Просторный, яркий, роскошный и уютный зал оказался темным, сжатым и дискомфортным. По ту сторону выглянули Асори и Элилиолетта. Даже человекоподобная кукла ломается и становится бесполезной при отсутствии боевого духа. Иасонд присаживается рядом с Шаски Луге на гладкий, прохладный диванчик и наклоняется вперед, опирая локти о колени. Шаски сидит почти также, но более ровно, как принцесса. В зале все лидеры, некотооые уже борятся со сном, а некоторые просто молчат в долгой тишине. – Ну, и? – негромко начала Элилиолетта, единственная стоявшая в зале, но голос распространился якобы громким эхом, вызывая звон в ушах. – Ага. – промычала Асори, навалившись спиной на Аюши, как на лежанку, и почти заснув. – Эм, я...  – Амфелия с трудом составляет предложение, опускает взгляд и сжимает ткань пиджака. – Я позвала вас, чтобы... чтобы наконец все встретились и решили, что же в итоге делать дальше. Сказав это, девушка шумно выдохнула, будто выступала перед всем миром. Илилиан покачал головой, прикрыв глаза. – Мы ничего не решим. – сказал архимаг. – Нет ли чего-то, что может поднять боевой дух? – проворчала Асори с тоном, словно ее заставили говорить. – Может и есть, но мы не вспомним об этом в ближайшее время. – отвечает Шаски Луге, уныло опустив голову и оперев ее рукой, локоть которой лежал на подлокотнике. – Знамя до сих пор не работает? Иасонд неторопливо покачала головой. Знамя сопряжения после сброса сценария Судьбы не работает как раньше. Оно может призывать аномалии и воровать энергию, что нам не нужно. – Я не знаю что предложить. – сказала Элилиолетта. – Вы же понимаете, что стоит отдохнуть? – заговорила сливавшаяся с серым фоном Скаумо, закинув ногу на ногу и оперев на них локти. – Наше общее выгорание ни к чему не приведет. – А кто не понимает? – Шаски Луге пожала плечами. – Мы просто не можем взять и расслабиться, когда за окном творится черти знают что. – И то верно. — вздохнула Иасонд. – Забудем это. – заявила Асори и перестала разглядывать свои замечательные браслеты на запястье. – Как у вас дела-а? – Плохо. – сразу отвечает Скаумо, не пошевелив и головой. – А, ну, да, чего я спрашиваю, если у всех все одинаково? – Ну, коллэги, – начала Амфелия с иностранным акцентом, – Давайте попробуем отвлечься хотя бы разговором, может, легче станет. Хах, если бы. Если бы все было так легко, и боевой дух поднялся бы от спокойного разговора... Но такого не было. Иасонд идет вдоль моста над краем площади и корабля. Она гуляет по нему одна и смотрит себе под ноги. Повсюду тихо, Инайнг здесь единственная, ведь в округе никого не было. Ни следа. Какой раз я это говорю, но не перестану, что серая атмосфера угнетает. Барьер Пленительного Сияния добавляет бледности космоса и гармонирует с пепельным окружением. Иасонд идет навстречу закрытой галактики, поднимает на нее взгляд и рассматривает каждую звездочку на той стороне. А, может, она смотрит на серую планету, похожую на Сёркол? Кто знает? Девушка с каждым шагом вперед прислушивается к исходящей от черных и белых крохотных дыр вибрациям. Они будто сменяют темп пульса, сердцебиение рифмует с устрашающими звуками из космоса. Привыкли уже за столько лет, но Иасонд обращает на звук внимание, как в первый раз. Тихо настолько, что урчание космоса кажется довольно шумным. Иасонд останавливается. Звук барьера резко приглушается, что означает о поднимающемся шуме на корабле. Действительно, со стороны площади что-то слышно. Инайнг поворачивает голову и замечает несколько выглядывающих пешек из домов. Они все смотрят в сторону городка с противоположной стороны от здания лидеров, а Иасонд, находясь с совершенно другой стороны, не видно происходящее. Пришел неожиданный интерес... А чего это все застыли в той стороне? Иасонд отошла на пару шагов назад, но все равно ничего не увидела. Далекий шум складывался в мелодию. Музыка. На площадь выходят двое личностей, а за ней несколько увязавшихся взбодрившихся людей. Джейд играет на белой бандуррии, похожую на сжатую гитару, дергает струны и в ритм стучит каблуками по дорожке. Чиро с другой стороны играет на тяжелом аккордеоне, но передвигается с ним без отдышки, вприпрыжку, словно держит в обеих руках легкий флажок. Оба синхронно поют на своем иностранном, испанском языке, после каждого куплета говорят на понимаем межгалактическом. Прохожие под ритм весело хлопают и повторяет за стучащей обувью Джейд. Видимо, выходцы из "Алого быка" поют достаточно долго, что новые их фанаты, проследовавшие аж до сюда, напевают даже на незнакомом им языке вместе с Джейд и Чиро, создавая эхо. – ¡Levanten las manos! (Поднимите руки вверх!) ¡Sonrían! (Улыбнитесь!) ¡Esto no ha terminado! (Это еще не конец!) ¡Luchen! (Боритесь!) ¡El éxito nos espera! (Нас ожидает только успех!) Сердце пропустило удар. Иасонд замерла на месте, с приоткрытым ртом наблюдая без моргания за воодушевившимся народом. Девушка вздыхает и резко затаила дыхание. На душе в эту секунду спал тяжелый груз. Непривычно. Свободно. Хоть груз на плечах полностью не спал, но стало в несколько раз лучше. Иасонд чувствует, как ее глаза снова отражают свет. Она видит, как ее свеча в архиве зажглась. Зажглась не слабым огоньком, а ярким и пышным пламенем. Иасонд выпрямляет спину и вдыхает воздух полной грудью, тело само расслабляется. Она прикрывает глаза. И как можно было додуматься до такого? Судя по всему, двое артистов обошли больше половины корабля, раз увлекли за собой такой огромный хвост. Джейд и Чиро своим бесконечным выступлением возвращают краски мира, отталкивают серую нудность. Окрестность становится ярким, слепит глаза, стены домиков города приобретают снова свои разноцветные тона. Ощущение, что только что прозрел. Тусклые стены сада недалеко от ярко побелевшего здания лидеров окрашиваются в алый, одежда людей больше не однотонная, звуки стали живее. Их песня уже не слышна как что-то далекое и отчужденное. И снова все повторяют: – ¡Levanten las manos! (Поднимите руки вверх!) ¡Sonrían! (Улыбнитесь!) ¡Esto no ha terminado! (Это еще не конец!) ¡Luchen! (Боритесь!) ¡El éxito nos espera! (Нас ожидает только успех!) Иасонд не могла не улыбнуться, заметив, как Джейд и Чиро вклыдвают всю свою душу на полную, распевая в свое удовольствие и помогая окрасить рутину остальным. И люди, даже не зная их, поддерживают передвигающийся концерт. В голове после зажжения боевого духа сразу закрутились шестеренки, так долго ожидавшие масла. Иасонд быстро копается в воспоминаниях. Охрана. Оборона. Их проблемы. Нужда в реформе. И как это все решить? Иасонд недолго трет подбородок с прикрытыми глазами и резко оживляется, щелкает пальцами. – Придумала! – неосознано говорит она вслух. Инайнг заметила, как на нее с центра площади обратила внимание Джейд. Дама из труппы подмигнула ей и вместе с Чиро направились дальше возвращать жизнь в уставших людях, в том числе и лидеров.