Увядшие лотосы

– Я ожидала, что сила "бога" Ландэр-Лоу окажется более заметной. – сказала Юэлин, перемешивая давно растворившийся сахар в чашке. Нифария криво, нервно улыбнулась, стиснув зубы. Было непонятно, она сдерживает смех или слезы. Но, на самом деле, ничего из предложенного. В ней смешались краски тревоги с усталостью. Зубы больно вжимались в соседние снизу, сколько девушка не пыталась улыбнуться, а все равно выходит неудачно. А ведь раньше удавалось людям показать полностью счастливое лицо, даже когда душа пропитана горем. – Да, бывает. – Нифария сомкнула губы, пытаясь мило улыбнуться. Эта улыбка вышла намного реалистичнее, чем прошлая попытка. Послышался нервный смешок. – Во-первых, я не из сильнейших богов. – Во-вторых, даже боги могут уставать. Юэлин подняла на Нифарию строгий взгляд. Последняя ее фраза прозвучала с намеком, и Нифария остолбенела на пару секунд, выискивая адекватный способ отреагирования на это. Девушка громко фыркнула и продолжила страдать дурью, показывая несуществующий заряд энергии на все сто процентов, опирая локоть на стол и наклоняясь в бок, при этом сделав улыбку более расслабленной. – Нифария, хватит. – еще раз упрекнула Юэлин, прежде чем поднести чашку к губам. Нифария окинула сестру взглядом, повторно рассматривая каждую деталь на ней. Взгляд Юэлин был строгим, а черная подводка подчеркивала ее более утонченные границы глаз. А Нифария всегда выглядела той самой девчушкой, которой лишь бы оторваться на любом мероприятии, пока ее сестра была полностью серьзезной. Но Нифария даже там разглядела в ней отголостки эмоций и эмпатии, которые та так тщательно скрывала. Юэлин повторно намекнула на то, чтобы девушка напротив нее наконец сняла маску весельчака и перестала скрывать истинный негатив хотя бы перед ней. Нифария поняла, что ее маска здесь ни к чему не приведет здесь, и быстро после раздумий расслабила лицо, где уголки губ сразу же опустились, а брови сдвинулись ближе к глазам, тем временем веки наполовину закрыли глаза. Вид Модабога сменился моментально: после исчезновения улыбки в ней пропал и свет, будто лампочка внутри нее погасла, и поэтому более заметны стали темные круги под глазами и синяки на оголенных участках тела, шее, запястьях и ладонях. Нифария громко и устало простонала, развалившись на своей половине столика, ударив подбородком по его поверхности. – Я устала-а! – протянула она. – Ожидаемо слышать. – спокойно произнесла Юэлин, опустив чашку и продолжая строгим и спокойным взглядом изучать эмоции сестры. – А кто нет? – Ты в поддержке полный нуль. – Я знаю. Но что поделать? Нифария мычит что-то неразборчивое. Она уныло и скучающе бегает глазами по небольшой комнатке, где светло-коричневый пол и белые длинющие шторы практически на все стены. Источником света является обычная и скучная круглая люстра. Позади Нифарии и Юэлин расположен длинный серый диван, а все остальное пространство забито хламом в виде вырезанных животных из картона для будующих объемных поделок. – Как ты вообще жива еще? – произнесла она. – Я ведь из... бывший участник Ордена Золотой Короны. – Бывший? – Эм, – брови собеседницы нахмурились, – мне пришлось отлучится оттуда... – Предала? – Не говорила такого. Я просто ушла из ОЗК, когда фракция Исследования пала. И я была удивлена, что мне позволят вернуться на корабль. – Снова в шахматах? – Нет, я как Джулиан, помогаю лидерам и ордену, но не имею шахматную фигуру. – Много, наверное, работы. Похлеще, чем побегушки по кораблю за мертвецами и аномалиями... – Может и так. Я уже не помню, насколько огромный завал дел был у меня в прошлом здесь. С Сопротивлением явно стало легче всем, чем месяца до его появления. Скоро первый цикл Нуля начнется, а настроение уже второй год непраздничное. Юэлин уперла ладонью в висок и другой рукой поглаживает край чашки. Обе одновременно вздохнули. – И в этом, вероятно, ничего не поменяется. – Нифария поджала губы. – Кстати, а где ты была? – Была? – Когда нас разлучили. Юэлин подняла брови и смотрела на Нифарию таким взглядом, будто готова ее убить на месте, но на самом деле она просто призадумалась. – Вроде, осталась во Франции. – ответила Юэлин. – Что еще за "вроде"? – Нифария подняла голову. – Я носилась по странам, пока не добралась до ЮК, а там уже и ОЗК. – Как ты из Франции смогла добраться до Кореи в таком мелком возрасте?! – А об этом история умалчивает, так как я не помню. Нашла что спросить, будто бы я вспомню все подробности детства. – девушка постучала пальцами по столу и только потом добавила. – Помню, как пыталась учить межгалактический. На ордене он у меня сливался вперемешку с плохии английским, поэтому много фраз вставляла из французского... – Зато тебе не пришлось учить вдобавок шотландский. Я на нем разговаривала с ужасным акцентом, а когда заставили учить еще и межгалактический, я была готова рвать и метать. – М-да, уж. Усидчивость – это не твое. – А я о чем? – Нифария закатила глаза. – А как **ты** еще жива, Нави? – спросила Юэлин с устрашающей интонацией. – Э-э?! Девушка резко выпрямилась, волосами случайно заставляя покачнуться хрупкую, почти пустую чашку с остатками чая. Нифария забегала по комнате глазами, обращая вниманиеина узоры на шторах. Кулаки сами сжались, а одна нога начала постукивать в нервном тике. Мысли мечутся, стоит сказать правду или солгать? Честно говоря, долго разговаривать Нифария сегодня не в настроении. – Ну, так получилось? – она нервно улыбнулась. – Удача всякая... бывает. Юэлин конечно поняла, что Нифария пытается выкрутиться и поскорее закончить диалог, поэтому промолчала на этот счет и перевела внимание на цитрусовый, оранжевый фрукт, который тут же скушала и сделала вид, будто неловкого диалога не было. Почти сразу после этого выпрыгнула голограмма с уведомлением о возвращении на смену и выход на позицию. *** – Юху! Шаски Луге обернулась. Никого нет. Голос послышался выше, но над головой только бесконечные просторы звезд и космоса. Девушка пошла дальше прямо в сторону указанной в радаре аномальной точки. Но чем ближе она была к указанному месту, тем тише и подозрительно спокойнее становилось место. Шорох и топот послышался эхом над головой. Шаски снова подняла взгляд и увидела лишь ноги пробежавшего силуэта в сторону обломаного пустеющего здания Разума. А от него растояние было почти в полкилометра. Шаски Луге сделала еще несколько шагов и оказалась в эпицентре указанного на карте аномальной точки, но ни одного монстра здесь не было. Прячутся? Девушка подобрала большой обломок от здания в одну руку и со всей силой бросила его на поверхность корабля, что тот с большим эхом разбился на крошки. Ага! Что-то большое зашевелилось под развалинами здания Экономики. Абнауаю скинул с себя обломки и прыгнул вперед, но Шаски успела отпрыгнуть в сторону, подальше от удара. Девушка быстро среагировала и выставила вперед ладонь с морозным сиянием, замораживая половину монстра в плотный лед. Шаски привычно игнорирует свои посиневшие и покрывшиеся от инея пальцы во время применения такой техники. Ошибка была в том, что опустила руку рано, и Абнауаю не успел отморозить себе лапы. Монстр махнул затвердевшей лапой, но в итоге вообще остался без нее. Кое-кто пролетел на лассо с подобием топора оружием разрубив часть аномалии. – Ты давай-ка без самопожертв! – сказал мужчина, приземлившись на спину Абнауаю. – У кого здоровье слабое, а? – Так и знала! – процедила сквозь зубы Шаски Луге с раздражением. Максимус миленько подмигнул, прежде чем прострелить из усовершенствованного револьера шею Абнауаю, испепеляя его. Мужчина скатывается с него и оказывается рядом с Шаски. – Таким ходом ты скоро останешься без руки. – с улыбкой и скрытым недовольством упрекнул Максимус. – Говорит тот, у кого нет ног. – хмуро парирует Шаски Луге со скрещенными руками на груди и гордо выставленной в сторону ногой. Максимус встрепенулся от такой ответочки и неуверенно пожал плечами. – Это другое!... – оправдался он, обижено задрав нос. – Что ты вообще здесь забыл? – Что за обиженный тон? Что я успел сделать не так!? Шаски Луге выгнула бровь, ожидая ответа первым делом на свой вопрос. Максимус закатил глаза и проглотил непочищенные семечки из мешка для перекуса. – Позвали. – пожал плечами. – Позвали!? – встрепенулась Шаски. – Тебя или банду? Рядом с ними падает большой Абнауаю с сидящей на корточках девчушкой на его голове. Монстр обернулся в прах, Шаски Луге дернулась и повернулась, пока Максимус продолжал жевать семечки и перебирать еще охапку меж пальцев. – Как видишь. – флегматично ответил Максимус, так и не повернув голову. Девушка встала ровно после трансформации Абнауаю в прах и окинула двоих взглядом. Шаски Луге недоверчиво разглядывает небрежно выглядевшую незнакомку, чем-то напоминающая дикаря в современной одежде, незнающего о существовании ниток с иголками. Бежевый свитер был заметно испачкан в пыли и местами слабыми линиями крови, короткие волосы сильно взлохмачены, будто их расчесывали в последний раз два года назад, а одна щека тоже была окрашена в серый цвет, словно девушку толкнули лицом в цемент. – А мне?! – возмутительно воскликнула она и подбежала к Максимусу, пытаясь отобрать у того хотя бы одну "вкусняшку". – Брысь, саранча. – мужчина пихнул ту в локоть и отвернулся, жадничая. – Что здесь происходит? – вмешалась Шаски Луге. – А ты ее не знаешь что ли? – Кто? Максимус с ухмылкой потянул девчушку за шиворот и дал ей пинка, чтобы сдвинулась хоть на пару шагов к Шаски Луге. А Шаски, по сравнению с девушкой напротив, выглядела в тысячу раз опрятнее. Появилось ощущение, что бедный крестьянин впервые видит аристократа. Стоявший в стороне Максимус точно так и подумал. – Монаэль. – кратко представил он. – Мона? – Шаски с отвращением взглянула на Монаэль, которая тут же отзеркалила ее недовольное лицо. – Из банды Лассо? – Эй! Я так выгляжу не потому, что из банды! – возмутилась Монаэль, топнув ногой. – Да-а? – с сарказмом произнесла Луге. – И кроме нас из банды Лассо никого нет... не успели еще прийти. – Это подруга твоя такая? – уточнила Шаски, глянув на Максимуса. – Подруга. – хмыкнул мужчина и покачал головой. – Приемная, вообще-то. Под забором нашел. – Вот почему характер похожий... – Неправда! – громко воскликнула Монаэль. – И не под забором! Шаски ударила себя по лбу и покачала головой по сторонам, сгорбившись. – Боже мой... – Я думал, вы уже давно знакомы. – сказал Максимус. – Многому ее научил? – Эй! Я не настолько безолаберный! – Но очень ленивый. Монаэль молча поглядывает то на Максимуса, то на Шаски. – Ну, не-ет... – она отряпнула назад, когда поняла, к чему все идет. – Только не говорите... нет. – Что, не хочешь себе мачеху для полной коллекции? – хитро ухмыльнулась Шаски Луге. – Точно не тебя! Нет! – Извини, но, если так подумать, то лет как тысяч три точно я ею тебе являюсь. – Я сбегаю из дома! – У Космический Странников нет дома. – Сбегаю из твоего дома! – Логика твоя конечно... блестящая. – Шаски взглянула на молча смотрящего на все это Максимуса. – Да что я опять? – нахмурился мужчина. – Ничего, у меня работа. *** – Не такую встречу я хотела видеть спустя тысячелетней разлуки. – прокомментировала Амфелия, закинув ногу на ногу на красном диване. Интересная комната, в которой никто не живет, зато очееь похожа на гостинную. Темно-зеленые стены, шторы на окнах в цветочек, меховой овальный ковер по центру гостиной, на котором маленький журнальный столик с тремя цветками в небольшой вазе. Пустые рамки на стенах, много кресел разного материала, цвета и качества, на одной из стен, лицом к Амфелии, висит большущий багровый ковер с черными и бледно-желтыми завитушками. Судя по атмосфере и качеству мебели, эту комнату явно обустраивала Асори. Доминикум сидел на зеленоватом кресле, самом дальнем, Саймон расположился рядом с Амфелией с закинутыми руками за голову, Гортензия элегантно присела на белое с пушистыми подлокотниками кресло, Подсолнух и Хаденс отсиживались на синеватом диване, позади которого на стене весел тот самый ковер, а Пион стоял между Подсолнухом и Саймоном. – Вы откуда, кстати? – спросила Амфелия. – Так быстро добрались до сюда. – Из Арены. – мелодичным и нежным голосом ответила Гортензия. – Саймон и Пион из Аномального Управления, а Хаденс из Черных Дыр. – И что тогда? Возвращаться по местам? – спросила Хаденс, сжав подол платья хрупкими пальцами. – Но это нам ничего не даст. – Амфелия наклонилась вперед, оперев локти о колени. – Обменяемся положением союзных орденов, откуда мы, чтобы потом уже решить, кто и где сможет оказать более хорошую помощь. – Зачем? – спросила Подсолнух писклявым голосом. – Иначе будет то же самое, что заставить врача тушить пожар. – отвечает Доминикум. – Самый простой пример. Итак, кто в чем хорош? – Стратегия. – ответила Амфелия. – Но я остаюсь на в ОЗК. – Тоже самое, но насчет ордена пока не знаю. – Борьба. – отвечает Пион. – Будет грустно, если запачкаешь свой белый костюм. – со вздохом сказала Гортензия. – Не впервой уже. – Мог бы заняться улучшением морального духа, как я. – Но я в этом совсем не смыслю... Гортензия тяжело вздохнула и промолчала, Пион отвернулся, скрывая смущение. – А что я умею? – задумалась Подсолнух, по-детски раскачивая ногами. – Тупить. – хором отвечают Доминикум, Тюльпан и Оксипеталум. – Не угадали! Я умею... готовить! – Ну... – протянула Хаденс, отодвигаясь от Подсолнуха еще дальше и пряча от нее пропитаным сомнением лицо. – Аномальное Управление облетело весь барьер с момента прибытия. – перевел тему Саймон. – И сколько прошло времени? – спросила Гортензия. – Полгода. – Уже полгода... – вздыхает Доминикум и поправляет спадшие очки. – Не думал, что мы настолько беспомощны, раз не можем разрвшить блокаду. – Ками хорошо так подкрутила цифры ОРКОВЧ. – говорит Амфелия. – Оба ордена из без помощи Всемогущей занимал бы первое место. – Горько слышать. Амфелия поникла. – Только Ферзю не говорите о шести месяцах... – Да? – переспросил Пион. – Король, может быть, еще спокойно отреагирует, но не Ферзь. – Как это? – спросила Подсолнух с детским любопытством. – Просто Тюльпан-дорогуша очень проницательная. – промурлыкала Гортензия, расчесывая пальцами упавшую на грудь прядь лиловых волос. – Вот почему она хороший стратег. – Тогда как отреагирует Ферзь? – спросил назмурившийся Пион. – Реакция будет равна взрыву. – Амфелия прикрыла глаза. – Она разозлится и примет не очень хорошее решение... – Ты знаешь какое? – Догадываюсь, но, надеюсь, мы сможем избежать будущего действия от ее рук. – Не исключено, что она может сама задуматься на этот счет. – сказал Доминикум, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. – В этом и напряжение. Король просто усилит Охрану и Оборону, чуть ли не выжимая все соки, и опять доведет всех до тотального выгорания. А вот Ферзь моментально перейдет к рискованому решению и приступит к действию. – Что же такое планируется? – удивленно спросила Гортензия. – Вот именно, что не планируется. Она придумает это. – Стало страшно. – признался Пион. – Так, давайте уже к теме вернемся. – сказал Саймон. – Эх, нам снова придется потом разбежаться по разным кораблям? – состроила расстроенное лицо Подсолнух. *** – Костная трава? – переспросила Чжулина. Она поправила за оправу свои очки и еще раз прочитала строчку из книги, быстро пробегая глазами по буквам. – А что не так? – спросила Увант. Чжулина опустила книгу и повернулась к Увант, что стояла у зеркала и поправляла новые перчатки до запястий. Немного странно это выглядело, в перчатках в жаркой стране. Увант сама надета в полупрозрачные розоватые тряпки, чтобы не было так жарко в пустыне, но эти перчатки, которые по виду должны принадлежать принцессе, ей никак не идут. Чжулина нахмурила брови и сжала губы, бегая глазами по полу одного из комнат внутри мирополитского храма, вспоминая. – Разве это не рецепт яда? – спросила она наконец. – Рецепт точно такой же, только вместо костной травы должен быть золотистая пыльца, чтобы получить напиток со странным вкусом. – Ты как раз все и перепутала. – Увант обернулась, скрестив руки за спиной. – В книге рецепт того напитка, а не яда. – А для чего Вы позвали меня? – Лучше разбираешься в зельеварении, у нас, в Лос-Бурдже, таких нет. Да и рецепт не местный, трудно будет набрать такие ингредиенты. Чжулина прижала книгу к груди, опустив тревожный взгляд под ноги. – Но это должен быть яд. – прошепатала она и снова бегает по строчкам. – Я не могла перепутать. Но когда Чжулина собралась настоять на своей правоте, Увант рядом не было. Она осталсь одна в золотистой просторной комнате храма. *** – Решили. – Подсолнух ударила кулаком по своей ладони. – Снова резбегаемся. – Будем надеяться, что в следующей полной встрече все будут живы. – сказал Саймон. – Будут! – Хотелось бы в это верить. – Хаденс грустно поджала губы. – Вы идете в ОПА. – повторяет Гортензия, указывая на Саймона и Пиона. – Я с Доминикумом – в ОАУ, Подсолнух – в ОЧД, остальные остаются здесь. – Зачем это повторять? – Подсолнух отодвинулась от женщины в фиолетовом. – Не учебник же зубришь. – Специально для таких одаренных, как ты. – парирует Доминикум. *** Увант вышла из храма и взглянула в даль. Розоватый закат окрасил небо, облака, как губка, впитали цвет, но не до конца, став персиковыми. Неподалеку от храма красовался большой сад, хранивший иностранные растения в жаркой пустыне. Говорят, там расцвели лотосы пару дней назад. Лотосы? Разве их сажали? Увант прошагала вперед, к коричневой арке, стиля Лоу. На углах стоят маленькие башенки с изогнутыми на концах крышами. Вход в сад не отмечен строгими границами, просто пересечь огромную арку-забор, и ноги сами наступят на иную платформу. Босая пифия пропускает мимо внимания белую и чистую, но очень горячую от дневного света, плитку. Зато прохладный, вечерний ветерок дует в лицо. Увант поднимает голову невысоко, подставляя незащищенную шею движущемуся в нее воздуху. Впереди – большое углубление с водою. Пифия здесь одна. Лотосы долго не проживут здесь. Вода в Лос-Бурдже другая. Нежные, бело-розоватые бутоны с раскрытыми лепестками покрыли весь водоем. Веет спокойствием. В конце водоема шуршит невысокий водопад, заставляя лотосы немного покачиваться на волнах. Такой механизм не только для красоты, но и для всевозможного охлаждения воды, чтобы хоть как-то продлить жизнь цветущим цветкам. Лотосы растут в грязи и тянутся вверх, к небу, но достигают лишь поверхности над водой. – Пифия Увант, вот Вы где! – воскликнула Чжулина, подбегая с отдышкой и останавливаяст за спиной девушки. – Все готово! *** – Юэлин! – выкрикнула Нифария. – Отой... Нифария не договорила. Стены высокого здания, не пренадлежавшей никакой фракции, хрустнули. Одна половина раскололась на огромные обломки. Падают. Прямо над еще не успевшей отреагировать Юэлин. Нифария дернулась вперед, но подбежавшая Шаски Луге схватила ее за локоть и потянула в обратную сторону. Модабог вскрикнула. – Пусти! – истерит Нифария. – Там моя сестра! – Тебя раздавит! Сила Шаски оказалась сильнее, и, помимо этого, она ветренной волной оттолкнула Нифарию на три метра от себя и крушения здания. Облако пыли накрыло улицу. Стук металла. Нифария прокашливается, машет рукой, будто это поможет увеличить свое поле зрения. Она побежала вперед, по памяти, где была Юэлин. И замечает ее там, целой и невредимой. Юэлин сидела на коленях, словно только что поднялась после падения, и, закрыв половину лица рукой, кашляет. Пыль быстро села на поверхность под ногами, и Нифария заметила рядом поднимающегося с каменной дороги Максимуса, который, видимо, оттолкнул Юэлин также, как Шаски Нифарию. Луге подобрала ковбойскую шляпу и одела ее на голову вытянувшегося мужчины. *** Чашка разбилась со звоном об пол. Ноги подкачнулись, девушка прикладывает кулак к сердцу и тяжело дышит, со лба стекает пот. – Ха... – нервно посмеивается Увант, с губ стекает тонкая алая дорожка. – Ты была права, костная трава ядовита... Увант вытянула руку и опешила. Она сняла одну перчатку дрожащими руками и увидела полностью черную кисть руки. Вторая рука с черными прямыми полосами выглядывает из-под перчатки. В горло поступает ком, котооый тяжело получается откашлить. Капли крови загрязнили розовую прозрачную ткань на локтях в качестве съемных рукавов. Перчатка выпадает из рук, а пифия хватается за голову. Внезапно поднимаетвзгляд и замечает мелкающий силуэт девушки с голубоватыми и короткими волосами. Он стоит, замеревший. Ну, зачем ты пришла? Мутацию нельзя остановить. Не было иного выхода, кроме как убить себя. Увант выпрямляется и смотрит туда, где стоит знакомая. Очень знакомая. – Увант!? – послышалось от нее. На губах пифии блеснула слабая улыбка, испачканая в крови. Эйнштейн бросилась вперед, к ней. Прости. – ...Квант. Что не сказала тебе об этом. Улыбка пропадает, равновесие теряется, взгляд тускнеет. Пифия и секунды не простояла в таком положении и рухнула, упала в искусственное озеро сада, к лотосам. Квант добежала до самого края водоема, где упала Увант, слишком поздно. Нос ее обуви почти коснулся водной глади, но Эйнштейн отступила. Пропитаный шоком взгляд поднялся чуть выше, на лотосы. С этого места уже было видно, что цветы тоже уже не живы. Бутоны, скорее всего, засохли совсем недавно, либо сразу после их расцвета иссушились под палящими, дневными лучами. Они хорошо замаскировались, делая вид, что слишком молоды для смерти, но на деле уже не являясь живыми. Квант опускает взгляд, нога наступила на упавшую перчатку. Чистую, не успевшую коснуться крови..