Последствия обучения.

      Они лежали в постели вдвоём, оба растерянные и не знающие, что делать. Майтимо был тих, как котёночек, и лишь иногда вздыхал или ёрзал, когда мысли Элефтерии заходили не в то русло. Девушка же, закинув ногу на его тёплое бедро, пыталась осознать происходящее: отличать чужие мысли от своих было не сложно, но непривычно, и она путалась в эмоциях Майтимо, плохо понимая его восхищение и не соотнося его с собой. Это было так странно, Элефтерия видела и чувствовала себя будто со стороны. Неожиданным оказалось то, что физические ощущения отвлекали от испуганных мыслей, и девушка водила пальцем по гладкому бедру Майтимо, иногда скользя пальцами чуть ниже и вбок, на более нежную и чувствительную внутреннюю сторону. Эльф реагировал на это лишь тихими вздохами и попытками сдвинуть ноги: то ли было щекотно, то ли просто мешало сосредоточиться, но в мыслях проскальзывало и желание, и возбуждение.       «Как ты этому научилась, прекрасная?» — чужая оформленная в вопрос мысль тихо коснулась сознания, и Элефтерия замерла на мгновение, лишь чтобы вновь начать ласкать бархатный живот эльфа.       Рассказывать не было нужды, и она просто открыла нужное воспоминание, возвращаясь во двор замка.

***

      — Научить осанвэ? — растерянно переспросил Амрос и почему-то переглянулся с Амродом.       — Но ему нельзя научить, — осторожно заметил младший. — Если ты им не владеешь…       — Владею, но не контролирую, — перебила Элефтерия, покосившись на братьев, и, смутившись своего глупого вопроса, сделала вид, что увлечена разглядыванием травы под ногами.       — Тогда это не сложно, — чему-то обрадовался Амрод и заулыбался. — Только лучше делать это не здесь. Пойдем на маковое поле?       Амрос сосредоточенно кивнул, вопросительно посмотрев на Элефтерию, но девушке было всё равно, так что через пять минут они были на лугу, том самом, поразившем девушку вчера. Маки, тонкие и хрупкие, качали тяжёлыми головками, хоть ветра и не было, и повсюду, куда падал взгляд, простиралось бесконечное алое море.       Амрод плюхнулся на траву подальше от цветов, чтобы не давить из, и, вытянув ноги, достал котомку с булочками с завтрака. Амрос, сначала предложивший Элефтерии свой плащ, присоединился к брату, устроившись на животе, и поднял глаза, глядя на солнце. На мгновение его лицо стало совсем детским. Что-то неуловимо-похожее было в близнецах, будто они являлись частью одного целого, отражением друг-друга.       — Ты так и будешь стоять, Антэль? — насмешливый голос вывел Элефтерию из задумчивого состояния, и она поспешила принять приглашение присоединиться к импровизированному второму завтраку.       Есть ей не особо хотелось, но из приличия пришлось взять яблоко, пока близнецы делили булочки, тихо переругиваясь по поводу забытого варенья.       — Сколько вам лет? — почувствовав, что голос охрип, Элефтерия прокашлялась, но это слабо помогло.       Братья замерли, будто пойманные с поличными, и переглянулись; Амрод даже жевать перестал, так и держа в руке надкушенную выпечку.       — Ты имеешь ввиду по человеческим меркам? — Амрос попытался загладить паузу и, толкнув брата в бок, посоветовал ему не глотать целиком. — Около двадцати, думаю. Ты не смотри на Амрода, он таким родился.       Возмущенный Амрод фыркнул, но только глазами сверкнул; видимо разборки оставили на потом.       — Так ты хотела научиться осанвэ? — Элефтерия в ответ старательно закивала и отложила яблоко, готовая на любые подвиги.       — Просто расслабься, — посоветовал Амрод, перекатываясь на спину. — У меня тоже долго не получалось открывать сознание.       — Он только в двести лет это осилил, — вставил Амрос, рывшийся в карманах.       — А ты бы помолчал, — лениво посоветовал младший и повернул голову к Элефтерии. — Ты не слышишь Майтимо?       — Он меня тоже, — поджала губы та. — Только когда… — дурацкая пауза. — Редко вообще.       — Постарайся представить, что твоя голова — это шкатулка, и ты открываешь её, выпуская мысли. Представила?       Элефтерия молча кивнула, прикусив губу.       — Теперь открой, — снова кивок.       — Не получилось, — бодро подвёл итог жизнерадостный Амрос. — Я ничего не слышу.       Амрод поджал губы, наградив брата недовольным взглядом, и снова обратился к Элефтерии:       — Просто нужна некоторая трениров-       — Ничего не получится, — Амросу, казалось, нравилось перебивать. — Лучше сначала попробуй услышать меня.       Он подтянулся на траве и сел, поджав под себя ноги, а потом вдруг взял насторожившуюся Элефтерию за руки. Сначала та ничего не почувствовала, хоть Амрос и сидел, закрыв глаза и нахмурившись.       — Шкатулка, — вовремя напомнил Амрод. — Нужно открыть.       «Глупость» — мелькнула у Элефтерии отчетливая мысль. — «Ничего не получится».       «Это у Амрода не получится» — ясно ответил вдруг Амрос, открыв глаза и посмотрев прямо ей в лицо; губы у него были плотно сжаты. — «А у нас получится. Правда?»       — Правда, — уже вслух подтвердила Элефтерия и засмеялась, хоть и связь и захлопнулась тут же. Всё оказалось гораздо проще, чем она представляла. Или просто близнецы были хорошими учителями.

***

      — Мне стоит их поблагодарить, — тихонько заметил Майтимо вслух, вынырнув из воспоминаний Элефтерии.       Та улыбнулась, чувствуя, что от непривычных ощущений кружится голова, и прижалась крепче к эльфу.       — Извини меня за то, что я сказал тебе с утра. Это было непростительно, — Майтимо поджал губы.       — Я всё понимаю, — Элефтерия потянулась на постели и, приподнявшись на локте, склонилась над обнажённым возлюбленным.       Внимательно посмотрела ему в лицо и тихонько сообщила известный обоим факт:       — У тебя рыжие ресницы.       Майтимо судорожно вздохнул, но не отвел взгляд.       — И веснушки на губах, — продолжила девушка, очертив пальцем кромку губ.       Майтимо медленно розовел, начиная с возбуждённо подрагивающих ушек, но не спешил прерывать происходящее, и Элефтерия наслаждалась вседозволенностью.       Провела самыми кончиками пальцев по приоткрытым губам, придержала заёрзавшего эльфа за подбородок и медленно склонилась, выждав паузу перед тем, как поцеловать. Но Майтимо явно хотелось получить всё сейчас, он беспомощно застонал и подался вперёд первым, за что тут же получил лёгкий шлепок по внутренней стороне бедра.       — Не торопись, — шёпот щекотал эльфу ухо, и ему оставалось только стонать и просить большего. — Помнишь, кто здесь всё решает?       Майтимо торопливо кивнул и замер, когда Элефтерия накрыла ладонью его дернувшееся ухо, как бабочку, а потом, наклонившись ближе, вобрала в рот бархатную вершинку.       — Хороший мальчик, — похвалила девушка всхлипнувшего эльфа. — Мне нравится твоя чувствительность. Как ты думаешь… тебе бы хватило только этого и моей просьбы?       Майтимо заметно вздрогнул, вскинув глаза с расплывшимися во всю радужку зрачками, и заёрзал.       — Пожалуйста, — тихо застонал он, когда Элефтерия коснулась горячего влажного члена и скользнула пальцами по шелковой головке, размазывая смазку.       — «Пожалуйста» что? — Элефтерии нравилось дразнить, она даже убрала руку.       — Позволь мне тоже сделать тебе приятно, — просьба слегка удивила, и девушка задумчиво вернула пальцы, поглаживая головку члена.       — Хорошо.       Майтимо тут же потянулся поцеловать: осторожно, почти застенчиво, потом скользнул приоткрытыми губами по шее, оставляя едва ощутимые следы прикосновений. Груди он коснулся слегка неуверенно, вскинул глаза, проверяя реакцию, и вдруг улыбнулся. Элетферию кинуло в жар от одного этого взгляда из-под полуопущенных ресниц. Майтиимо, явно довольный произведённым впечатлением, опустился ниже, поцеловал нежную кожу живота и провел влажную стрелочку языком.       — Посмотри, прекрасная, — попросил Майтимо с улыбкой, и его дыхание щекотало нежную кожу там, внизу.       Элетферию пробрала дрожь, но она всё же приоткрыла крепко зажмуренные до этого глаза, следя за тем, как Майтимо опускается ещё ниже и прижимается губами к пульсирующему месту между ног. Сдержать жалобного стона не получилось, и, чувствуя, что впечатлений становится слишком много, Элефтерия открыла осанвэ.       К ее удивлению, это принесло то самое чувство объединения, которого так не хватало, и Майтимо повторил её стон, видимо ощущая себя так же.       Он толкнулся языком внутрь, погладил, и Элефтерия вцепилась пальцами в его волосы: прикосновений отчаянно не хватало. Ещё, ещё, — удовольствие накрыло, как волна, и девушка радовалась, что её стоны никто не слышит. Майтимо тоже, кажется, не был тих.       Когда волны удовольствия сошли на нет, и они снова устроились в объятиях друг-друга, Элефтерия, приходя в себя, вдруг заговорила:       — Амбаруссар сказали, что приехавший Карантир подрался с Келегормом, — девушка закинула ногу на тёплое бедро эльфа и запустила пальцы в его растрёпанные волосы.       — Не подрался, — нехотя поправил Майтимо. — Просто ударил. Но да, в чём-то они правы.       — А что случилось-то? — Элефтерия убрала волосы эльфу за ухо.       — Турко предложил Морьо не возвращать мне корону всвязи с моим подозрительным поведением. Ну и с тобой, конечно, тоже. Он всё подозревает какие-то замыслы, и сам не замечает, что погружается в это больше, чем оно того стоит, — Майтимо поймал руку Элефтерии и прижал к своим губам. — Тебе не нужно в это погружаться, прекрасная.       — Но Морьо отдал тебе корону? — упрямо поджала губы Элефтерия; она не собиралась сдаваться и пускать всё на самотек.       — Да. Так что в скорости, если так решат Валар, я представлю тебя, как свою королеву. А сейчас, не хочешь продолжить?       Поглаживая Майтимо по животу, Элефтерия всё же задумалась, почему возлюбленный не хочет говорить о деталях, но спрашивать не стала. Не сейчас, не так, не из-за этого. Она всё успеет потом, в открывающейся впереди вечности: пугающей, но захватывающей.