Часть 1. Ненависти, мысли и страхи

      Ненавижу Маэдроса¹. Ненавижу его братьев. Ненавижу нолдор². Всех ненавижу. Ненавижу это чувство страха, которым сейчас пропитано всё моё существование. Ненавижу это чувство незащищённости — иду в одной тонкой сорочке и поверх — в волчьей шкуре. Ненавижу этот холод, что северным ветром пробирается сквозь ткань к моей оголённой коже.       Шагаю не спеша, считая каждый шаг. Пытаюсь не думать о том, что меня ждёт в его покоях. Хочу остановиться, упасть на колени и разрыдаться, поддаться эмоциям и чувствам. Хочу умереть. Тихо, неровно выдыхаю. На глазах наворачиваются слёзы, ртом глотаю новую порцию прохладного воздуха гор Эрэд Ветрин³, пытаясь успокоить себя — но не получается.       Да. Я убью себя. Качаю головой, соглашаясь с мыслями, и привлекаю к себе пару тёмных глаз. Пытаюсь не обращать на это внимания, продолжая ровно смотреть вперёд. Сегодня ночью, после того, что он сделает со мной, я не смогу больше жить, не смогу больше терпеть. Неважно, как я покончу с собой — есть множество разных способов. Важно то, что я это сделаю.       Случайно спотыкаюсь о незамеченный камень на дороге, чуть ли не падаю, наступая на подол своего платья. Но четвёртый сын⁴ Феанора⁵, что всё это время шёл рядом, ловко хватает меня за локоть и грубо тянет к себе. Я слегка вскрикиваю.       — Смотри под ноги. Ты же не хочешь, чтобы мой подарок брату... поцарапался, — медленно шепчет Морифинвэ, и его губа расползается в широкой ухмылке, а горячее дыхание обжигает моё ухо.       Мне противно. Еле сдерживаю себя от желания оттолкнуть его, пнуть в пах, отнять изогнутые мечи на поясе и, повалив на землю, зарубить на месте. Но я продолжаю стоять вплотную к нему, уткнув взгляд в пол. Я слабачка. Как я могу думать о таком решении, как самоубийство, если даже постоять за себя не могу?       Карантир улыбается, показывая свои белоснежные, но кривые зубы. Я пытаюсь не смотреть в его сторону — знаю ведь, что станет лишь хуже. Он с осторожностью отпускает меня и сильно толкает в спину, заставляя сдвинуться с места.       — Шагай! — прокомандовал Морьо.       Пытаюсь идти не так быстро, словно хочу остановить время, вернуть всё вспять, убежать от суровой реальности. Мысленно пытаюсь оказаться в цветочной поляне в лесу Бретиль⁶, как когда-то в прошлом. Но всё тщетно. Меня преследует боль, страх, жестокость и насилие. По щеке скатывается солёная слеза, но ветер быстро сдувает её, морося кожу. Машинально укутываюсь в шкуру, пряча покрасневший нос. Не хочу думать о том, что когда-то придётся её снять. И не только её.       Передёргиваюсь и с опаской оглядываюсь по сторонам, особо не задействуя шею и голову. Через высокие каменные окружные стены не перебраться и не убежать. Я уже пыталась. И не раз. Но пока успехов никаких. Вскоре новые попытки и не потребуются. Скоро им самим придётся выводить меня за стены этой крепости. Вернее, не меня — а моё мёртвое тело. И тогда я стану свободной. По-настоящему свободной. Свободной, как птица.       В груди появилась покалывающая боль, подбородок задрожал, прикусываю и без того всю в крови губу. Я прикрываю глаза, с безнадёжностью выдыхаю весь оставшийся воздух из груди и устремляю взгляд к одинокой молодой луне в ночном зимнем небе.       Резко останавливаюсь. Морифинвэ что-то ворчит, но я не слышу. Идти больше никуда не нужно. Мы подошли к конечному месту нашего пути. Морьо без стука и разрешения открывает толстую деревянную дверь и с силой затаскивает меня внутрь, прерывая мой последний взгляд на Итиль⁷.       В лицо бьёт тёплый воздух. Я почти задыхаюсь. Сердце одновременно готово уйти в пятки и вырваться из груди. Теперь я знаю, как убью себя — вколю нож прямо в сердце. Осталось найти лишь нож. Нас и близко не подпускают к оружию и острым предметам, но здесь я могу украсть один.       Мы проходим по тёмному коридору, уставленному высокими колоннами. На стенах — ковры и картины, окна завешаны шторами, двери плотно закрыты. Ни единой души. Это очень хорошо. Не хочу, чтобы кто-то увидел или услышал меня. Быстро заворачиваем за левый угол и сразу направо — оказываемся в просторном зале. Сразу же замечаю его.       Нельяфинвэ сидит на кресле, читая записную книжку в кожаном переплёте. Свет от фонарей и огня в камине играет оранжевыми бликами на его светлом лице. Красные волосы волнами спадают на плечи и голый торс. Я поспешно увожу взгляд с короля-изгнанника и позволяю себе рассмотреть его покои. Кроме кресла-трона, фонарей, карты на стене и уже расправленной кровати — ничего не было. При виде кровати по спине пробежал холодок вместе с жаром, внутри всё сжалось в узкий узел. Нельо же сидел ровно, сдержанно — как статуя, в которую вселилась живая душа, — не замечая посторонних.       — Руссандол! — Карантир прервал чтение брата, подходя на шаг ближе и заодно подталкивая меня.       Старший Феанориан медленно поднял глаза из-под бровей и стал оценивающе, с недопониманием разглядывать нас. Под его пристальным взглядом сердце ушло в пятки, а лёгкие замерли в полувдохе.       — Я привёл тебе обещанный подарок, — заулыбался Морифинвэ, гордясь своим жалким поступком. — После плена в Ангбанде⁸ нужно хорошо развеяться, не правда ли, Майтимо?       Карнистир противно рассмеялся, грубо поглаживая мой локоть. Я сжала зубы до боли в челюсти и бросила ярый взгляд на Маэдроса.       Первенец Феанора неспешно отложил книгу и встал с кресла, направляясь к нам. Не контролируя себя, задерживаю дыхание, когда он подходит слишком близко. А Карантир отходит в сторону, но не уходит — вероятно, хочет увидеть реакцию брата до конца.       Красноволосый нолдо не перестаёт смотреть с высоты. Он намного выше меня — на голову или больше. Прозвище «Высокий» явно дано ему не просто так. Не смею ответить на взгляд, сжимаю руки в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Нельяфинвэ одним движением сбрасывает с меня тёплую мантию из шкуры, оставляя в одной сорочке. Пульс подскакивает, я заикаюсь, не успев и что-то возразить. Карантир свистит и продолжает смеяться, раздражая своим присутствием. Метаю головой в стороны, испуганным взглядом ища хоть что-то, чем можно себя защитить. Но ничего не нахожу.       Маэдрос отходит на шаг назад, наклоняет голову в бок и не отводит глаз с меня. Я замечаю его перебинтованную руку, слегка запачканную в крови. Сердце сжимается в страхе. Осознаю, что ему совсем недавно отсекли кисть, и понимаю: возможно, у меня есть физическое превосходство над ним. И если Морифинвэ уйдёт, я смогу сбежать. А если не получится — то хотя бы убить. Ну или поранить.       Майтимо осторожно прикасается к моим золотистым локонам, перебирая их, словно жидкое золото, а потом аккуратно тянет к себе, завёртывая их в медленном поцелуе. Я прикрываю глаза и отчаянно вздыхаю. К этой ночи меня готовили последние недели моей пленной жизни. «— Хорошо обмойте её в лавандовом застое, особое внимание уделите золотым волосам, —» так говорил Туркафинвэ⁹, когда принимал участие в подготовке «подарка» для своего старшего брата. И если, по его словам, всё пройдёт хорошо — тогда я смогу жить и вернуться домой. Но я не хочу. Не хочу возвращаться — после того, что он сделает. Я лучше покончу с собой. И со всем. Раз и навсегда.       Нельо отстраняется и снова принялся разглядывать меня как высеченную скульптуру из камня. Он слегка хмурится, когда я не отвечаю на взгляд. И тогда нежно берёт меня за подбородок, тянет в свою сторону и с любопытством всматривается в лицо. Я встречаюсь с его янтарно-карими глазами. Выпрямляюсь. Хочу казаться сильной, уверенной в себе, но дрожь в теле выдаёт меня. Его лицо слишком близко. Чувствую его ровное дыхание. Сухо сглатываю слюну и жмурюсь. Бьюсь. Очень боюсь.