Часть 2. Ступор, веселье и спаситель

      – Какого балрога¹⁰!       Всё произошло так быстро, что я не поняла, как оказалась в своей недавно приобретённой спальне. Жёсткий матрас провис под моей тяжестью. Яркий лунный свет мягко пробирался сквозь металлическую решётку в единственном окне, осветляя небольшую комнату.       Я сижу вся в ступоре, дрожа то ли от холода, то ли от страха. Вместо привычной волчьей шкуры на коленях лежит королевская мантия — цвета синевы моря и звёздного сияния. По телу пробежались мурашки, заливая внутренности теплотой, которую я всячески пытаюсь опровергнуть. Ко всему прочему, жутко жжёт шея — явно останутся красные следы-полумесяцы. Да чтоб тебя Моргот¹¹ побрал, Морифинвэ! Морщась, неприятно сглатываю. Гортань отдаёт сдавливающей болью. На глазах наворачиваются слёзы, взгляд постепенно мутнеет.       Не знаю, о чём думать. Всё пошло не по моему плану. В это время я должна была уже быть мёртвой. Должна была покончить со всем. Должна была стать поистине свободной. Но его резкая перемена в настроении всё испортила. Он не пожелал меня, тем самым изменив мою судьбу. Не знаю, как истолковать его поведение. Либо он ещё ужаснее, чем я считала, либо он лучше. И у него есть совесть, которой нет у его братьев.       — Как мне быть? Что делать? О Валар¹²! — отчаянно кричу в полголоса, закрывая ладонью заплаканное лицо.       От моих всхлипываний и криков на соседней койке лениво двинулась спящая фигура, поменяв позу во сне.       Я вытираю слёзы и полузасохшую кровь. Шмыгаю, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце и мелкую дрожь в теле. Ложусь на свою кровать, но не погружаюсь в сон. Не могу уснуть. И не хочу. Боюсь, что сейчас деревянная дверь откроется, и в комнату войдёт Карантир. И тогда уже никто меня не спасёт.       Пытаюсь думать о чём-нибудь приятном, но в голову приходит лишь один нолдо. А он связан с другими. Меня передёргивает до такой степени, что цокают зубы. Ложусь на бок, укутавшись в тонкое одеяло. На сон никак не тянет. Встречаю рассвет с опухшими глазами от слёз и без конца прокручиваю в воспоминаниях сегодняшнюю ночь.       •       •       •       — Как тебя зовут? — интересуется Маэдрос, наконец-то разрушая гнетущую тишину, повисшую в его покоях.       Я вздрагиваю. Бархатный, низкий голос на удивление приятно бьёт в барабанные перепонки ушей. Не знаю, что ответить. Разве моё имя сейчас ему так интересно? Хочется соврать, но никакое другое имя в мысли не приходит. Да и зачем врать — Морьо ведь всё знает. На выжидающий взгляд старшего сына Феанора, откашлявшись, тихо отвечаю:       — Арэриль¹³.       — Очень красивое имя, — Нельяфинвэ улыбается после небольшой задумчивой паузы, сложив тонкие губы в полоску.       Он не перестаёт поглаживать мои волосы и периодически их нюхать, наверное, ловя лавандовые ноты цветочных духов. Это начинает мне надоедать. Снова сдерживаю себя от желания оттолкнуть и ударить. Осторожно, краем глаза, смотрю на Морифинвэ. Он, скрестив руки, стоит в стороне, в пару шагов от нас. За ним — открытая дверь. Выход. Возможность убежать.       — Я раньше тебя не видел, — красноволосый прерывает мои мысли, очередной раз задавая вопросы. — Ты явно не из нольдор. Из какого ты народа?       Хочется нервно рассмеяться. А он догадлив, оказывается.       — Синдар¹⁴, — так же тихо отвечаю я, смотря ему в глаза.       — Синдар!? — переспрашивает Маэдрос. Замечаю удивление в его лице. — Вы смогли заключить союз с Элу-Тингоном¹⁵? — спрашивает он, уже обращаясь к Карнистиру.       — Нет, — качает головой Карантир, и я слышу, как звенят мечи на его поясе.       — Тогда что она здесь делает? — голос у первенца Феанора становится резким и встревоженным.       — Мы её украли, — с кривой ухмылкой отвечает младший, откровенно забавляясь происходящим.       — Что? — чувствую, как напрягается Нельо, а его рука отпускает мои волосы так, будто бы он обжёгся.       — Когда тебя захватили в плен, мы просили помощи у короля Дориата¹⁶, — со злостью и смехом продолжал рассказывать черноволосый нолдо. — Но этот жалкий трус, серый синдар, спрятался за поясами Мелиан¹⁷, своей женушки майар¹⁸, и не желал помогать нам, а про войну вообще не хотел слушать. Он только принял к себе детей Финарфина¹⁹, мол, они ему близки по крови. Ну и пусть катится в Ангбанд к чёрту Мелькору, да чтоб балрог его сжёг! — Карантир замолк, улыбаясь и разглядывая меня с ног до головы. — Тогда-то мы и заметили двух прекрасных эльфиек у леса Бретиль. И решили: раз уж он не даёт нам своё войско, то мы силой заберём его народ.       — Морьо... — лицо Маэдроса постепенно становится серьёзнее, густые брови легли домиком, губы сжались в одну тонкую линию, желваки на скуле дрогнули, а костяшки на кулаках, хрустнув, побелели. Темнокрасный свет от огня лишь делал его ещё страшнее, играя со свежими шрамами на лице. Я невольно притаила дыхание, готовясь к самому ужасному.       — Турко и я знали, что ты выживешь и ещё вернёшься к нам, поэтому уготовили их в качестве подарка к твоему выздоровлению, — четвёртый Феанориан, не обращая внимания на напряжённого брата и шагая по комнате, вгонял его в подробности своего похищения. — Келегорм лично выбрал и приготовил Арэриль для тебя. Но есть ещё одна — Лотвен²⁰. Тоже красивая, но её груди меньше, фигура не такая стройная, да и волосы не отдают золотом — чёрные, как уголь.       Я сжимаю руку, щипая себя до сильной боли и крови. Прикусываю губу, чувствуя привкус солёного железа. По телу бегут мурашки, табуном необузданных жеребцов с острыми, холодными подковами. Еле держусь на подкосившихся ногах, глубоко и часто дышу. Перед глазами темнеет, боюсь, что потеряю сознание.       — Морифинвэ... — голос Маэдроса прозвучал как раскат грома в ночную пору. Карантир резко остановился, а я вздрогнула, приходя в себя. — Вы поступили очень опрометчиво, украв жителей Дориата. Пока меня не было, вы стали слишком вольны в своих прихотях. Нам нужна была поддержка Тингола, а вы своим поступком свели на нет мои планы и старания, — Майтимо, разъярённо подошёл ближе к младшему брату, заглядывая в его тёмные глаза. — И не смей так выражаться при мне в сторону кого бы то ни было.       Карнистир слегка съёжился, стыдливо опуская голову. Я впервые увидела его таким жалким и слабым. Но и впервые увидела Маэдроса в таком гневе.       — Уведи её обратно, — приказал Нельяфинвэ, даже не взглянув на меня, лишь указав пострадавшей рукой.       — Но Нельо… А как же… — хотел возразить Морьо, но запнулся.       Маэдрос не стал повторять дважды. Он сжал левой рукой переносицу, тяжело выдохнул и вернулся к креслу, даже не удостоив обернуться и взглянуть на брата. Карантир больше не улыбался — его красноватое лицо покраснело ещё сильнее от злобы, зубы скрипели, раздражая слух. Младший Феанориан грубо взял меня за локоть и повлёк к выходу. Волчья шуба так и осталась лежать на полу.       — И не тронь её! — вдогонку крикнул Майтимо, когда мы уже вышли из его покоев.       Иду, спеша, сердце колотится, воздуха не хватает в лёгких. Если бы не хватка Карнистира, уверена, я бы упала на пол.       Как только выходим на улицу, он сильно хватает меня за плечо и тянет к себе. Я вскрикиваю, но Нельяфинвэ закрывает мне рот своей ладонью.       — Знаешь, — шепчет Морьо мне в ухо. — Я славлюсь своим характером... и тем, что не слушаюсь старших.       Его рука с плеча спускается ниже, крепко обхватывая за талию. Пытаюсь отбиться, мотаю головой, пинаю ногами, цепляюсь ногтями в его одежду, но всё тщетно. Карантир целует меня в шею, облизывает мочку уха и сжимает бедро. По коже волнами проходят мурашки. Подступает тошнота. Пытаюсь кричать, но грубая мужская ладонь сильнее сдавливает лицо.       Набираюсь смелости и сильно кусаю его за большой палец, одновременно пинаю, наконец-то попадая прямо в колено. Морифинвэ, отпуская, выругался на квенья. Я не понимаю, что он говорит, но и не хочу знать — там явно не ласковые и добрые слова. Не успеваю толком разогнаться и убежать, как он хватает меня за корни волос и со всей силой толкает об рядом стоящую колонну. Ударяюсь с хрустом. В глазах темнеет, вижу белые вспышки искр, как звёзды в небе. Чувствую привкус железа на губах, с носа бежит тёплая кровь. Теряю равновесие, падая на заснеженную землю. Но и на минуту не остаюсь одна.       Карнистир мигом оказывается рядом и хватает за горло, сжимая и приподнимая с пола — больше не ощущаю твёрдой поверхности под ногами. Встречаюсь с его тёмными глазами, полными злости и желания насилия, убийств. Задыхаюсь, в лёгкие не попадает воздух, конечности начинают судорожно трястись, чувствую, как жизненные силы покидают моё измученное и повреждённое тело. Совсем недавно я желала покончить с жизнью, и теперь, когда стою на её грани, мне страшно. Но, тем не менее, не пытаюсь остановить Карантира. Со всеми почестями принимаю смерть. Раз уж мне суждено так завершить свою бессмертную жизнь в Арде²¹ — так тому и быть. Прикрываю глаза, мысленно готовясь к пробуждению в залах Мандоса²².       Но вдруг его хватка становится слабее, а после — резко отпускает меня. Приземляюсь на колени. Испытываю облегчение и разочарование. Порывисто откашливаюсь, ко мне постепенно возвращается возможность дышать и видеть. Открываю глаза — и вижу перед собой сцену драки.       — Тебе было велено не трогать её! — раздался неизвестный мужской голос.       В темноте не понятно, что происходит, но слышны удары клинков, мечей и тяжёлые дыхания. Морифинвэ рассмеялся в себе привычном надменном тоне.       — Оставь нас, Кано²³. Не мешай моему веселью.       — Ну уж нет, — парирует безвестный противник и наносит удар, при котором Карантир остаётся обезоруженным и падает на землю. — Лучше тебе уйти, Морьо.       Карнистир ещё сидит пару секунд, но, плюнув в снег, уходит, бросив на меня испепеляющий взгляд. Я остаюсь одна — у колонны, с разбитым носом, порванной сорочкой и с окровавленными руками.       — Вы в порядке? — ощущаю на плече тёплую руку и мягкую ткань мантии. — Сильно пострадали?       Из-под облаков выходит Итиль. Свет молодой луны освещает всю местность, позволяя мне наконец-то увидеть моего таинственного спасителя. Первым делом в глаза бросаются светящиеся золотые ленты, вплетённые в длинные чёрные косы, и королевское одеяние серебряно-голубого цвета. Сразу же понимаю, кто передо мной стоит. Тот, о ком без умолку говорят последние два дня, тот, о ком уже сложили героические песни, — Финдэкано Отважный. Первенец Нолофинвэ Мудрого²⁴, внук Финвэ²⁵, Верховного короля нолдор в Валиноре²⁶, принц нолдор из второго дома Фингольфина. А также — спаситель Маэдроса Высокого, сына Феанора, своего двоюродного брата. И тот, кому пришлось отсечь кисть своему другу ради спасения его из плена в Ангбанде.       На вопросы не отвечаю — ком в горле не позволяет и слова выговорить. Меня охватывает страх и паника. Глаза наполняются слезами и текут ручьями по щеке, перемешиваясь с кровью из носа.       — Ну-ну... — Фингон полностью накидывает на меня свой плащ, давая в нём укутаться, и помогает встать, приобняв за плечи. — Всё хорошо, всё хорошо.       Его попытки успокоить не помогают — слёзы нахлынули только сильнее. Слышу какие-то упрёки на квенья, но опять не понимаю. Моего лица касается приятная, гладкая ткань, медленными движениями стирая размазанную кровь. Пытаюсь не смотреть в лицо Финдэкано, хочется провалиться сквозь землю и раствориться в ней заживо. Чувствую себя жалкой и мерзкой.       Фингон начинает идти, осторожно ведя меня с собой. Не перестаю плакать всю дорогу, а вот кровь уже перестала бежать, и боль в теле пропала. Оказываемся в южной части крепости, где живут слуги, наложницы и любовницы королевской семьи. Останавливаемся перед входной дверью в мою комнату. Не хочу сейчас занимать себя вопросами, откуда он знает, где именно мои покои. Поэтому, открывая дверь, прохожу внутрь, а принц нолдор остаётся у порога. Его глаза прямо уставлены на меня, а мои — на него. Знаю, что нужно поблагодарить или хотя бы что-то сказать, но сил хватает только на способность держаться на дрожащих ногах. Финдэ двигает губами — наверное, тоже пытается придумать, что сказать.       — Ладно, — откашлявшись, наконец-то говорит Фингон. — Мне придётся покинуть вас. Берегите себя. И... будьте осторожны, — принц слегка поклонился и, развернувшись, ушёл, но, пройдя пару шагов, остановился и добавил, обернувшись: — Надеюсь, мы с вами ещё увидимся.       Как только Финдэкано исчез из моего поля зрения, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Своим уважительным отношением ко мне он ввёл меня в замешательство. Больше нет чувства страха и паники — слёзы и кровь высохли, испытываю лишь внутреннее опустошение.